- Здравствуйте, Александра Владимировна. Какими судьбами? – улыбаясь, встречал Петр Иванович гостью.
- Здравствуйте. Не ожидали, наверное.
- Да нет, как раз, ждал Вас. Ну, чего же Вы на пороге стоите? Проходите, сейчас чайник поставлю. – ехидничал Петр.
- Я не к тебе приехала. Где Ванька? – резко ответила она в своей обычной манере.
- Иван, иди сюда. Теща приехала тебя возвращать! – посмеиваясь, позвал он племянника, который еще не вставал, пользуясь тем, что можно поспать подольше, редко ему такая возможность выпадала.
Услышав это, Ваня подскочил, как ужаленный. Он быстро натянул штаны и футболку и вышел из комнаты, потирая глаза.
- Явился! Да на кого ты похож! – недовольно говорила теща, глядя на него.
- Я только что проснулся. – ответил Иван виновато.
- Вот ты здесь спишь, а жена твоя страдает. А о детях ты подумал, умник? Нарожал и бросил? Бессовестный! Собирайся, поехали домой. – своим обычным командным тоном говорила теща.
- Нет, мама, я никуда не поеду. Езжайте сами. – ответил Ваня.
- Как это не поеду? Ванечка, одумайся. У тебя же детки там, семья. Как они без тебя теперь будут? – решила Александра Владимировна сменить тактику.
Наверное, за всю их совместную с Машей жизнь Иван не разу не слышал, чтобы она его Ванечкой называла. Значит, дело совсем плохо. Это вызвало у Петра Ивановича дикий смех.
- Чего ты ржешь? – рявкнула на него Александра.
- Да так, ничего. Как заговорила-то! Ванечка!
- А ты, вообще, не вмешивайся! Это не твое дело!
- И не твое, между прочим. Это дело Ивана и Марии. Приехала, как жареным запахло. Он уже все ей сказал. – ответил Петр.
- Ваня, собирайся. К чему все это? Ну, психанул, понятное дело. Но это же не повод семью бросать. – снова обратилась она к Ивану ласково.
- Нет. Я никуда не поеду. Мы с Машей разводимся. Детям я буду помогать, Вы не переживайте. Навещать их буду.
- Дети? Да какие тебе после этого дети? – взревела теща, судя по всему, от бессилия.
- Что Вы имеете ввиду?
- Да то! Кто тебе после этого детей видеть позволит? – кричала она.
- Вы, Александра Владимировна, говорите, да не заговаривайтесь. При чем тут дети? Не имеете права! – возразил Петр.
- А ты, вообще, молчи и не лезь!
- Так, все! Это уже перебор. Ну-ка, на выход! Что дочь, что мать. Я не намерен терпеть такое в своем доме. Я Вам не Ваня. Уходите, и больше не возвращайтесь! – не собирался терпеть Петр такого откровенного хамства, не привыкший был к такому.
- Смотри, Ванька! Пожалеешь еще! Я тебе такую сладкую жизнь устрою! Припомнишь еще, как я тебя вернуться уговаривала, да поздно будет! Будешь локти кусать. Сам приползешь!
- До свидания, Александра Владимировна. – вытолкал Петр ее за дверь.
Иван совершенно обалдел от всей этой картины. Но ему, вдруг, так весело стало. Как он об этом мечтал! Сколько раз он представлял себе, что тоже, вот так, однажды, выставит противную бабу из своего дома и захлопнет дверь прямо перед ее носом. Да вот только смелости не хватало.
Единственное, что его заставило задумать в этой ситуации – это ее слова о детях. От них с Машей всего можно ожидать. Неужели она станут детей втягивать в этот конфликт? Это так низко и подло. Поэтому, веселость быстро сменилась грустью.
- Ну, ты чего снова? Пожалел, что с ней не поехал? – усмехнулся Петр Иванович.
- Нет, конечно. Я вот думаю, а что, если они, и правда, запретят мне с детьми видеться?
- С какой это стати? Вань, ты что, лялька маленькая? Совсем от жизни отстал. А законы на что? Обратишься в суд, установишь порядок общения. Никто не сможет тебе запретить. Это ведь твои дети, ты их отец, значит имеешь полное право. И пусть только попробует что-то тебе сказать! Как ребенок, честное слово! Ты давай уже, возьми себя в руки. Ты же мужик! Все, рабство закончилось.
- Ты прав, дядя. Я детей в обиду не дам. Если нужно будет, вообще их к себе заберу. – уверено сказал Иван.
- Вот. Совсем другое дело. Другой настрой. Только ты-то тоже палку не перегибай. Заберет он их к себе! Половина квартиры, конечно, твоя по закону, но для детей здесь ничего не приспособлено. Да и как ты с ними собираешься справляться? Перебор, Ваня. Ты для начала своей собственной жизнью займись и определись, чего ты хочешь. А то, я смотрю, у тебя пока одни слюни розовые и эмоции. Нужно с холодной головой ко всему подходить. Для начала на развод подай, а там уже видно будет.
- Не представляю, как я без них буду. Два дня всего не видел, а уже соскучился, не могу.
- Привыкнешь. А я тебя работой так загружу, что и подумать об этом будет некогда. Ничего, прорвемся. Главное, все по уму сделать. Тогда и дети не пострадают, и ты заживешь, как человек.
Александра Владимировна вернулась в родной поселок нервная, от нее только что искры не летели, по дороге нагрубила, кому только могла. За ней всегда слава ходила женщины сварливой и грубой, в больнице даже пациенты не любили, когда ее смена была, но сегодня она превзошла себя.
Сразу же она пошла к дочке, для того чтобы рассказать ей, как все прошло. Впрочем, Маша и не сомневалась уже в том, что ничего хорошего из этой поездки не выйдет. Она прекрасно знала свою мать и то, на что она способна.
Не зря же она столько лет одна прожила. Да ни один мужик к ней на пушечный выстрел не подойдет. Машин отец ушел из семьи, когда Александра еще беременная была. Вот и озлобилась она на весь свет.
История давняя, о которой Александра Владимировна не любила рассказывать. От мужа ей достались только фамилия и ребенок. Уже никто и не помнил красавца военного, который разбил Александре сердце. Сбежал к другой, а потом погиб при невыясненных обстоятельствах. Так и не успел с Александрой объясниться.
Маше она не рассказывала о том, что отец из семьи ушел незадолго до своей смерти, посчитала, что этого ей знать совсем не обязательно. Воспитывала она дочку в строгости, старалась внушить ей, что женщина должна быть во всем правой и главной в семье.
От такой жены муж никогда не уйдет, не посмеет. Да вот, видимо, ошиблась. Она всегда считала, что, если бы она была строже и жестче в своем собственном браке, если бы проявила характер в свое время, то Машин отец бы не ушел, может быть и жив бы был до сих пор.
Но это уже дело давно прошлое. Теперь им всем предстоит расхлебывать последствия такого мамашиного воспитания, раз даже покладистый во всем Иван этого не выдержал. продолжение