Когда ко мне в кабинет впервые вошел Александр Львович, я сразу поняла — клиент не из простых. Не по деньгам (костюм хоть и дорогой, но потерт на локтях), а по выражению лица... Так смотрят только те, кого предал самый близкий человек — с недоумением, смешанным с детской обидой.
— Мы купили эту квартиру, когда Лере было два года, — он положил на стол фотографию: счастливая семья на фоне новостройки с голыми стенами. — Каждый квадратный метр я буквально выгрызал зубами. А теперь она требует, чтобы я «просто ушел». В трусах, видимо.
Он нервно постучал пальцами по папке с документами, где красовалась печать «Бракоразводный процесс».
Первая встреча с «противной стороной»
— Настоящий мужчина не станет отбирать у матери ребенка крышу над головой! — Вероника Дмитриевна, его экс-супруга, бросила на меня взгляд, которым, наверное, разбивала зеркала.
Я перевела взгляд на ее сумку Louis Vuitton (новейшая коллекция) и маникюр (японский гель-лак, 5 000 рублей минимум).
— Вероника Дмитриевна, по закону ваш супруг имеет право на…
— Бывший! — поправила она, стуча каблуком по полу.
— …на ½ квартиры, — закончила я. — Или мы договариваемся о совместной продаже, или…
— Или что? Вы мне угрожаете? — она фыркнула и достала телефон. — У меня как раз Саша из ГИБДД звонит. Может, ему стоит проверить, как ваш муж паркуется?
Александр Львович побледнел. Я вздохнула — дело пахло не просто разводом, а тотальной войной.
Месяц переговоров
Каждая наша попытка договориться разбивалась о ее железное:
— Пусть подарит долю дочке! Или мне. Или коту. Любому, кроме себя!
— По закону…
— По закону он должен был обеспечивать семью, а не копить на свою «мастерскую»! — (У Александра Львовича действительно был гараж, где он ремонтировал старые магнитофоны — единственное, что оставила ему бывшая.)
Крайние меры
— Продаем долю, — сказала я в пятый раз, когда Вероника Дмитриевна снова отказалась от выкупа.
— Кто купит ½ квартиры, где живет бешеная женщина с ребенком? — засмеялся он горько.
— Найдем, — пообещала я.
И нашла.
Новые собственники
Семья Смирновых: двое родителей, бабушка и 12-летний сын-скрипач. Они годами снимали комнату в коммуналке и мечтали о своем уголке.
— Мы не против соседства, — сказал глава семьи, глядя на объявление о продаже доли. — Главное — порядок в документах.
Вероника Дмитриевна, когда узнала, устроила истерику:
— Вы что, подселите ко мне каких-то чужих людей?!
— Нет, — мягко ответила я. — Они подселят к себе вас.
Через месяц
В квартире появился рояль (скрипач оказался вундеркиндом).
Бабушка Смирновых варила борщ на всю семью (и Веронике Дмитриевне доставалась тарелка — «жена бывшего, а все равно человек»).
Дочь Александра Львовича, Лера, вдруг подружилась со скрипачом и начала учить ноты.
А Вероника Дмитриевна…
— Она подала на размен, — сообщил мне Александр Львович полгода спустя. — Продает свою долю Смирновым. Оказывается, жить с нормальными людьми ей невыносимее, чем без моего присутствия.
Я улыбнулась, разглядывая его новую фотографию: он в гараже, окруженный отреставрированными магнитофонами. И в новых ботинках — без дыр.
P.S.
Иногда справедливость приходит не через суд, а через рояль в гостиной и борщ соседской бабушки.
P.S. А «Саша из ГИБДД», кстати, оказался дальним родственником Смирновых. Мир тесен.