Люблю жанр бытового попаданства, честно говоря и не бытового тоже. Когда читаешь, будто проживаешь историю вместе с героиней: ловишь себя на том, что анализируешь её поступки и представляешь, как бы сам повёл себя на её месте. Недавно мне подарили отличную книгу в стиле бытового фэнтези — написано так живо, что текст буквально течёт, как река, одно событие плавно переходит в другое. И вот уже понимаешь, что пролетели часы, а оторваться невозможно — настолько захватывает.
Вместе с главной героиней разбираешься в новой реальности, где её ненавидят, травят и готовы убить ради наследства. Сможет ли она, сохранив мудрость и опыт прошлой жизни, выстоять против коварных родственниц? Или судьба Кейтлин так же печальна, как у классической Золушки — только без волшебства и хэппи-энда? Об этом можно узнать из нового романа Эвы Гринерс «Несказочная история Кейт Мэтисон».
Книга практически дописана, осталось пара глав до финала.
Глава 1
- Мама, мама, смотри! - по дорожке навстречу мне бежал мальчик, размахивая зажатым в чумазом кулачке цветком.
В эту часть сада вход туристам был запрещён: здесь, в небольшой теплице-оранжерее, выращивались самые редкие, дорогие и прихотливые экземпляры моей коллекции. А ещё было организовано моё личное пространство для отдыха. Чтобы гости не мешали мне, а я им.
- Постой, детка. Подойди ко мне, пожалуйста. Опершись на трость, я с трудом присела на скамеечку и помахала ему рукой. Мальчуган сбавил шаг и остановился, нерешительно глядя на меня. Ему было лет пять-шесть. И, кажется, он испугался.
Оно и понятно: незнакомое место, мамы рядом нет, его зовёт к себе какая-то старуха в очках, да ещё и с палкой в руке. Я улыбнулась ему и произнесла доброжелательно:
- Не бойся, иди сюда. Как тебя зовут?
Мальчик нерешительно оглянулся по сторонам и сделал несколько шагов в мою сторону.
- Гоша... - ответил он с запинкой, чувствуя, что где-то провинился. Сорванный цветок болтался в руке розовой тряпочкой. Понимая, что, возможно, дело именно в нём, мальчик Гоша непроизвольно спрятал руку за спину и потупился.
Я покачала головой. То была «Роза Джульетты» - крайне дорогой сорт, выведенный одним английским селекционером, который вложил в разведение своего шедевра аж шестнадцать миллионов долларов. Роза обладала нежно-персиковым цветом и необыкновенным тонким ароматом. Кустик-малютку подарил мне один из бывших учеников, навещавший меня несколько лет назад. Я много сил положила на то, чтобы сберечь розу от болячек и добиться цветения. У малыша Гоши, несомненно, был отличный вкус.
Розу, конечно, жаль. Однако, сделать ничего уже нельзя было. Хорошо хоть весь куст не обломал.
- Тебе же говорили, что цветы в саду рвать нельзя? - всё же спросила я.
Мальчик кивнул. На его лице было написано раскаяние. Настолько выразительное, что я невольно улыбнулась.
- Я просто маме хотел подарить, - объяснил мальчуган, - только один цветочек.
- Понятно, - кивнула я. - То, что маму хотел порадовать, это хорошо.
Гоша осмелел и тоже заулыбался мне в ответ. У него были смешные круглые глаза и вихры на затылке. А двух молочных зубов впереди не хватало.
- Хочешь, я провожу тебя туда, где можно сорвать несколько цветочков? - предложила я, поднимаясь.
Солнце припекало уже вовсю. Не стоило мне жариться на нём. Но нужно было отвести мальчика к группе.
- Хочу! - обрадовался пацанёнок и зашагал рядом со мной, приноравливаясь к моей медленной тяжеловатой поступи.
- А палка вам нужна, потому что ножки болят? - спросил он, поглядывая на мою лакированную трость - тоже памятный подарок.
- Ну, в общем, да, - ответила я, - а ты думал, зачем?
- У одной ведьмы в книжке была точно такая же, - доверительно ответил Гоша, - она у неё волшебная была.
- А я похожа на ведьму? - рассмеялась я.
- Немножко похожа, - признался мальчик, - палкой, носом и дом у вас такой... как в сказке.
Мы подошли к клумбе разноцветных лютиков.
- Красивые? - кивнула я.
- Очень! - восхитился мальчик Гоша.
- Можешь сорвать пять штучек и подарить маме. До пяти считать умеешь?
- Конечно! - почти возмутился мальчишка, - я уже до ста умею!
Когда мой юный приятель ускакал, спеша подарить свой букет маме, которая уже звала его издалека, я направилась в сторону своего «сказочного» дома.
Этот дом и сад были моей мечтой, которую я смогла реализовать только по выходу на пенсию. Бросать работу в школе, где преподавала биологию, и начинать жизнь с чистого листа до этого я не решалась.
Продав квартиру в Москве, я купила дом в Краснодарском крае, в деревне. Земля здесь стоила совсем недорого. А вот закладка сада и строительство — совсем наоборот.
Когда я заказывала проект дома, обо мне думали, наверное, что я выжившая из ума тётка, которая впала в детство.
Дело в том, что когда-то, в мою бытность учительницей, один из моих учеников подарил мне на 8 Марта набор открыток художника Джима Митчелла с изображением его волшебных домиков. Это была любовь с первого взгляда и на всю жизнь.
Каменные стены, увитые плющом и розами, черепичная крыша. Вокруг сад, как будто со страниц волшебной сказки.
Сад и цветники пришлось обустраивать долго, только спустя лет восемь-десять он стал более-менее соответствовать картинке моей мечты. На него уходило очень много средств из моих накоплений, но, как ни странно, сад потом стал моим кормильцем: у меня заказывали рассаду, черенки, луковицы и саженцы.
А поскольку дом выглядел как на одной из тех открыток, жилище моё стало арт-объектом. Сюда привозили небольшие экскурсионные группы и арендовали пространство для фотосессий.
Мечта моя осуществилась, и я была счастлива. Почти. Несмотря на то, что людей вокруг меня было много (экскурсии по саду проводила я сама, пока мне не стало тяжело ходить — артрит, артроз, подагра, будь она неладна), я временами остро чувствовала одиночество.
Когда-то мы с сестрой Ирой мечтали, что она переедет ко мне, и мы вместе будем коротать старость. Однако судьба распорядилась иначе, и её не стало. Из родных у меня оставался только племянник — сын Иры. Я очень любила возиться с ним, маленьким, когда-то. Вот кого малыш Гоша мне напомнил сегодня.
Я вздохнула. Мы с племянником виделись в последний раз на похоронах Иры. После этого с моей стороны было несколько попыток общаться хотя бы по праздникам — встречного желания не было. Он всегда был занят и раздражён. В конце концов, я оставила свои попытки и больше не надоедала.
Не так давно я приняла непростое, но очевидное для себя решение — отписала дом и сад Надежде, моей незаменимой помощнице. Только Надя знала каждый росточек на моём участке. Она помогала справляться мне с трудностями и неудачами, которые тоже случались — как и у всех.
Надюша работала у меня официально уже много лет и оплату получала достойную. Я знала, что она любит этот дом так же, как и я. И позаботится о нём, когда меня не станет. Завещать племяннику? После стольких лет молчания я совсем не знала его. Поэтому думала совсем недолго. Надя была мне роднее.
- Татьяна Николаевна! Вам звонили уже два раза. - Надя стояла на пороге, встречая меня.
Она не спешила подхватывать меня под руки, хотя ковыляла я еле-еле. Мы давно уже договорились: помогать, только если я попрошу.
- Кто звонил, Надюша? - я опустилась на лавочку возле входной двери. Здесь у нас росли можжевельники, хосты, астильбы — лавочку у крыльца затеняли деревья. А напротив, на освещаемой солнцем клумбе — розы, львиный зев и плотным ковром махровые маргаритки.
- Мужчина какой-то. Он не представился, - Надя присела рядом со мной и протянула кружку прохладного компота. Я с удовольствием выпила его, почувствовав только сейчас, как мне хотелось пить.
- Ну, перезвонит.
Мы посидели так немного. Я рассказала Наде о мальчике Гоше, который потрепал нашу драгоценность, и попросила её проверить цветок.
- Сейчас посмотрю, - Надя поднялась, - вот же ж засранец маленький.
- Если что — лютики это я разрешила ему сорвать, не ругай, - предупредила я Надю. А сама зашла в дом.
Здесь было затемнено и прохладно. Стол был накрыт к обеду — на вышитой скатерти были разложены приборы, стояли тарелки и корзинка с хлебом.
Я расположилась в своём любимом английском кресле. Рядом на столике лежало несколько книг по цветоводству, один из моих авторских гербариев «Язык цветов», который я составляла на данный момент, трубка радио-телефона.
Пальцы ног нещадно ныли — в прошлую ночь разыгрался очередной приступ подагры. А ведь я даже не успела по нему соскучиться: с прошлого раза прошло всего лишь чуть больше недели. Вообще крутило все суставы. Боль была постоянной и изнуряющей. Вот почему нельзя дожить без неё? Просто тихо угаснуть, любуясь результатами своих трудов. Наверное, чтобы не было так жалко уходить. Ведь во всём должен быть смысл, даже в этих старческих болячках.
Разувшись, я опустила ступни на каменный пол — от прохлады стало полегче. В этот момент зазвонил телефон. Я немного поколебалась, прежде чем ответить. Скорее всего, это по поводу экскурсий или наших фотозон. Но этим всем занимается Надя… И всё же трубку я взяла.
- Татьяна Николаевна вернулась? - голос на том конце провода звучал резко, как будто с претензией. Я тут же узнала, кто это, хотя не ожидала услышать его, наверное, никогда в жизни.
- Игорь? - спросила я растерянно, нащупывая очки. Хотя зачем мне нужны сейчас очки, было совершенно непонятно. Разглядеть через телефон племянника?
- Ты где там бегаешь, тётушка? - рассмеялся Игорь, - я в третий раз звоню.
- Что-то случилось? - спросила я, не зная: радоваться мне или беспокоиться. Уж больно внезапным было это появление в моей жизни.
- Дык это… Звоню поздравить: ты теперь звезда экрана! Увидел случайно репортаж — глазам не поверил. Присмотрелся: и точно — тётка моя! Вся из себя, как старая графиня, владения свои показывает. Думаю: ничего себе, крутая какая, просто вау!
Мне стало нехорошо от его напора и самого тона. Он был развязным каким-то. Наверное, Игорь был выпивший. Похоже на то.
Месяца два назад у меня действительно брали интервью для какого-то канала вроде «Сад и огород». Не первое, кстати. Бывало, что и раньше приезжали телевидение, блогеры. Снимали свой… как его… контент. Если я хорошо себя чувствовала, то не отказывала рассказать что-нибудь о своих растениях.
- Я тут решил, что тебе там пора уже меня к делу приобщать, - тем временем говорил Игорь, - ты ж постарше матери будешь? Вот сколько там осталось… А наследник и не в курсе, что у тебя целое хозяйство. Этим же заниматься нужно.
Пока он не произнёс эти самые слова, я мысленно начала суетиться: нужно пригласить в гости, принять. Есть ли семья, поместятся ли все. И взволноваться успела, и обрадоваться.
А тут вон что… За наследством собрался племянничек.
Я постаралась перевести дыхание, потому что горло словно кто-то сжал твёрдыми холодными пальцами, заодно наступив на грудную клетку. В конце концов, мне удалось с собой справиться, и я ответила более-менее ровно, как мне казалось:
- Рада слышать тебя, Игорь. Давненько мы не говорили.
- Вот-вот, - поддакнул радостно племянник, - а скоро и свидимся.
- Конечно. Буду рада. Как ты вообще? Женат, дети, может?
В трубке послышался дурноватый смех.
- Боже упаси! Добровольно в петлю лезть? А дети — кто их знает, может, где-то и бегают.
Мне стало совсем тошно. Пора было заканчивать разговор.
- Кстати, думаю, ты должен знать, — мне снова потребовалось перевести дыхание. Вернётся Надя — пусть накапает мне успокоительной настойки. Вон как сердце заходится, — Игорь, слышишь? Так вот. Дом и землю я завещала уже. И менять ничего в завещании не собираюсь.
В этот момент нужно было нажать отбой, чтобы не слушать то, что я услышала через несколько секунд. Вошла Надя. Она взглянула на меня и вдруг встревожилась, подлетела ко мне, заглянула в глаза: «Что?!»
- Вот ты как решила… — протянул Игорь в трубку. — Единственного племянника решила прокатить с наследством. Перед сестрой родной, матерью моей не стыдно? Я ж тебя невменяемой признаю и завещание твоё тю-тю! Оспорю! А тебя саму в психушку сдам…
Надя выхватила у меня трубку, в которую я зачем-то вцепилась заледеневшими пальцами, и послушала, что там шипел Игорь.
- Иди к чёрту! — твёрдо отрубила она и нажала отбой.
- Надюша… — пролепетала я, — Надя…
- Сейчас я скорую вызову, Татьяна Николаевна! — Надя всхлипнула и принялась нажимать кнопки на телефоне.
А мне отчего-то нестерпимо захотелось спать. Так сильно, что ничего больше не имело значения. Даже боль в сердце и во всём теле стихла. Я словно погрузилась в сон, который давно хотела увидеть.
Глава 2
Постепенно приходя в сознание, я прислушивалась к себе, к своим ощущениям. Я была уверена, что у меня случился сердечный приступ. По-моему, Надя как раз вызывала скорую, когда меня унесло.
Судя по тому, что я слышала незнакомые голоса, доктора успели застать меня живой. Сначала я различала отдельные слова сквозь шум в ушах, потом стало немного отчётливее. Впрочем, смысла я по-прежнему не улавливала. Ещё и спина почему-то горела, как будто обожжёная кипятком или крапивой.
- Если взялись — нужно было доводить дело до конца! — надо мной нависла тень, по-видимому, той, кому принадлежал гортанный незнакомый мне голос, — как я теперь объясню это Брюсу? Ну, кто из вас может свернуть ей шею, а? Или я должна пачкать руки?
«Это мне что ли шею свернуть?»
Я испуганно распахнула глаза и увидела прямо перед собой лицо женщины лет пятидесяти или больше. Лицо её было густо напудрено и усеяно мушками. А на голове красовался какой-то блондинистый театральный парик с локонами.
«Что это ещё за чудо? Откуда она взялась? Где Надя?»
- Ой, она глаза открыла! Что она слышала? — испуганно прозвучал ещё один голос где-то за моей головой. Его обладательница была явно моложе.
- Не пищи, Беатрис, — проворчала третья, подходя ближе. Она была точной копией самой старшей, очевидно матери, — что бы она ни сказала, мы будем твердить, что она упала со своей бешеной лошади…
- Да? А следы кнута на спине? — визгливо произнесла та, которую назвали Беатрис, — У неё и запястья синие от верёвки! На этот раз нам точно не сойдёт это с рук, Даффи! Мамочка, что нам теперь делать?
- Заткнись, истеричка, - пробормотала Даффи, пристально разглядывая меня в упор, как и её мать.
Я хотела спросить, где моя Надя, но от ужаса не смогла произнести ни слова. Подумав, что это какой-то реалистичный сон или бредовая галлюцинация, я решила закрыть глаза обратно от греха подальше и проснуться у себя в постели. Ну, или не проснуться вовсе, это лучше, чем смотреть какие-то жуткие сказки.
- Смотри, отрубилась, - прокомментировала Беатрис, - может, ещё успеет сдохнуть до приезда отца. Мама, а что, если правда…
Я могла только догадываться, что эта полоумная имела в виду, но явно ничего хорошего. Бог знает, что меня ожидало, если бы не послышался четвертый голос, совсем старушачий, дребезжащий. Наверное, эта женщина была моей ровесницей. И, в отличие от предыдущих гарпий, доброй.
Она запричитала и бросилась ко мне. Я почувствовала, как меня охватили полные коротенькие ручки, но смотреть не стала — мало ли что ещё привидится. Буду лежать, не шевелясь, пока всё это не рассосётся.
А пухлая старушка тем временем рыдала у меня на груди, придавив при этом так, что я еле дышала.
- Госпожа Дугальда! Несчастье-то какое! Уже второй день пошёл, как Кейтлин, голубка моя, разбилась и в себя не приходит. А мне молодые барышни не дают за доктором послать, что же это… Что я скажу господину, когда он приедет и не застанет нашу малютку в живых…
Женщина продолжала всхлипывать, причитая тихонько. Судя по звукам, остальные отошли от моей постели и принялись шушукаться.
- Не голоси так громко, Лаклан, - послышался голос, - я вернулась, а значит, отдам все нужные распоряжения. Девочки просто растерялись. Так ведь?
- Да, мама.
- Да, мамочка, - (писклявый всхлип).
- Иди, скажи, чтобы немедленно запрягали за доктором. Позовёшь меня, когда он приедет. Ну, иди, давай!
Старушка с трудом поднялась и, шаркая, быстро покинула комнату.
- Пошли отсюда, - скомандовала мать, - нужно сочинить, как Кейт упала, чтобы вы обе говорили гладко и одинаково. Особенно ты, Беатрис. Держи себя в руках, дело серьёзное.
- Она всегда так верещит, мама. Действует на нервы даже сильнее, чем Кейт, честное слово!
- Ах ты, злючка! Мамочка, скажи, чтобы она не смела дразнить меня…
Голоса удалились, но я смогла расслабиться только спустя некоторое время. Длинная грубая рубашка, в которую я была одета, была мокрой. Наверное, от пота. Мне стало холодно, и я попыталась закутаться в колючее одеяло, но тут же вскрикнула от боли — казалось, что со спины шкуру сняли. Из глаз брызнули слёзы. Что же происходит? И вот… Это меня они называли Кейтлин? Ну точно. Внезапная деменция. Или действие каких-то препаратов. Потому что реальностью это всё быть не могло.
Я тщетно пыталась заснуть, как-то отключиться. Позвать Надю было страшно: вдруг вернутся эти видения и снова будут шептаться надо мной. В конце концов, у меня уже не было сил лежать и трястись — холод пробирал до костей.
Приоткрыв глаза снова, я осторожно огляделась. Жилище было не моё. Хотя неуловимо и похоже: потолок в балках, вроде бы каменный пол, насколько я могла разглядеть сквозь ресницы. Только в моём доме тепло и уютно, а здесь (да, вот где — здесь?) было сыро и мрачно. На стенах местами виднелась чёрная плесень.
Мне снова стало тяжело дышать, закружилась голова. И я, не выдержав, откинула одеяло, чтобы «заземлиться». Опустить ноги на пол, почувствовать опору. Пол был ледяной. Этот холод пробрал меня насквозь, но, как ни странно, стало немного легче — в голове просветлело, что ли.
Именно в этот момент я осознала, что всё это не плод воспалённого воображения. Не сон и не бред. А значит, нужно было выяснить, где я оказалась, кто все эти женщины и почему меня называли Кейтлин.
Меня посетила некоторая догадка. Игорь. Племянник. Он же грозился упечь меня в психушку, чтобы меня признали сумасшедшей.
Ну конечно! Скорее всего, я попала с сердечным приступом в больницу, а он, как единственный родственник, забрал меня в этот сырой клоповник, чтобы свести с ума. Это настолько объясняло всё происходящее, что я окончательно пришла в себя. Ну ничего, раз я выжила — разберусь со всем этим.
Нужно было подняться и найти отсюда выход. Я огляделась в поисках своей палки-трости. Однако, её не было. Трудно же мне без неё придётся…
Я привстала, ожидая привычной острой боли в суставах. Но ничего такого не почувствовала, да и встала удивительно легко. Странно. Если мне вкололи какое-то обезболивающее, то почему так горит и саднит спина?
Сделав неуверенно шаг, потом другой, третий, я убедилась, что иду легко и свободно.
Волосы мои были распущены и струились по плечам. Мне захотелось их собрать, чтобы не мешали.
И тут я попятилась обратно к кровати. Запнулась, и шлёпнулась на неё. Волосы.
Последние лет двадцать своей жизни я носила только короткую стрижку! Ахнув, я принялась ощупывать и оглядывать себя. А потом прижала дрожащие ладони к лицу. К гладкому лицу с молодой кожей без единой морщинки. Если у племянника была задача свести меня с ума, ему это удалось. Каким-то образом я стала ощущать себя молодой девой. Длинные шелковистые волосы, хрупкие руки и ноги.
- Что со мной, Господи, помоги мне, - прошептала я вслух. Голос тоже был чужой. Девичий, юный, переполненный отчаянием. Я как будто со стороны слушала его надрывные нотки.
За дверью послышались шаги и снова голоса — сразу много. И прежние женские, и ещё к ним прибавился мужской, энергичный. Та добрая старушка тоже вроде бы говорила что-то, дребезжала.
Голоса приближались, и я, заметавшись, не придумала ничего лучше, чем снова нырнуть под одеяло.
Честно говоря, я даже, наверное, была рада тому, что сюда сейчас кто-то войдёт. Это было лучше, чем остаться наедине с собой и своей поехавшей кукушкой.
Натянув одеяло до подбородка, я наблюдала за тем, как они входят все: госпожа Дугальда, её дочери, старушка Лаклан и с ними мужчина в чёрном камзоле. По характерному саквояжу в его руках я поняла, что это доктор.
Он улыбнулся с порога, а потом направился прямо ко мне, бросив остальным, чтобы не подходили ближе и не мешали осматривать больную. Сев рядом со мной, он снова изобразил свою дежурную профессиональную улыбку. А я смотрела на него во все глаза, не зная, что мне делать и как себя вести. Поэтому просто лежала и тряслась под своим сырым и жёстким одеялом.
Глава 3
Производя осмотр, доктор уже не улыбался. Всё моё тело тут и там: ноги, руки, живот — было покрыто синяками и ссадинами. А когда он задрал рубашку на спине, то выразительно крякнул и нахмурился.
- Ложитесь, Кейтлин. Сейчас я обработаю вам… кхм… ссадины. Кхм… — он повернулся к Дугальде, которая обмахивалась веером, несмотря на ощутимую прохладу и сырость в комнате. На щеках её горели алые пятна.
- Почему мисс Кейт здесь, в цоколе, а не в своей комнате? — голос доктора прозвучал сумрачно, недовольно.
Мне показалось, что госпожа Дугальда пихнула старушку Лаклан в бок и ответила уверенно:
- Слуги принесли в ближайшую из комнат. А дальше уж опасались трогать без вашего разрешения — вдруг хуже сделали бы.
- Это вряд ли, а вот застудиться здесь можно до смерти, — пробурчал доктор. Видимо, Дугальда отчасти была права. Жаль, что доктор не догадался спросить, почему его не вызвали сразу к получившей травмы Кейт.
Я ещё как-то не отождествляла себя с девушкой, о которой шла речь, и наблюдала за всем словно со стороны. Только боль в спине была вполне себе моей собственной.
“Что же они с ней делали? Как будто истязали ежедневно”, — подумала я, разглядывая вместе с доктором синяки на теле. Некоторые из них были совсем свежие, а другие старые, бледно-жёлтые.
- Мисс Кейтлин, как вы упали, расскажите, — попросил меня доктор, смазывая мои ссадины какой-то белой болтушкой. Боль сразу становилась меньше, однако кожу стягивало. Я поморщилась.
- Не знаю… Не помню… — ответила я с трудом. Сознание сопротивлялось. А мозг еле шевелился в чужой черепной коробке.
Я поняла, что мне нужно как можно скорее пропустить стадию неверия, отрицания, чего-то там еще… и перейти к стадии смирения и принятия. Естественно, только в части того, что я — это Кейтлин. А вот издевательства над собой терпеть я была не намерена. Однако сначала нужно было прийти в себя.
- Скоро ли вернётся господин Мэтисон? — спросил доктор, вытирая руки полотенцем, которое подала ему Лаклан. Старушка имела крайне насупленный вид, сжатые губы выглядели, как суровая нитка, а седые кудряшки, выбившиеся из-под чепца, возмущённо подрагивали.
- Мой муж должен вернуться через неделю-другую, доктор Мактавиш, — ответила Дугальда, — Но… позвольте пригласить вас к обеду. Мы с девочками будем рады вашему обществу.
Доктор замялся. Наверное, он был так же голоден, как и возмущён, поэтому позволил себе принять приглашение.
- Переместите вначале мисс Кейтлин, — распоряжение доктора Мактавиша прозвучало как компромисс.
Он провёл рукой по моим волосам и сказал:
- Перед сном выпейте пилюли, которые я оставлю, и отдыхайте. Я постараюсь заехать завтра проведать вас.
- Спасибо, — поблагодарила я и невольно коснулась своих губ — нежных, упругих на ощупь, как бутон розы. В моём саду росли такие спрей-“Барбадос”. Меня вдруг охватило сильное желание взглянуть на себя в зеркало. Ну то есть на Кейт, в юном теле которой меня угораздило оказаться.
Все присутствующие покинули помещение. Лаклан порывалась остаться, чтобы помочь мне переместиться в комнату Кейтлин, однако получила тычок в спину от Дугальды, которая заверила Мактавиша, что сейчас обо всём распорядится.
- А у Лаклан много работы на кухне, — улыбаясь доктору слащаво проговорила Дугальда, выдавливая старую служанку в коридор.
Это почему-то весьма рассмешило её дочерей. Последней из комнаты выходила Даффи. Обернувшись, она бросила на меня презрительный взгляд и провела большим пальцем по горлу. Очень красноречиво.
Продолжение можно прочитать на сайте Литнет здесь