Из писем британского чрезвычайного посланника в России барона Чарльза Уитворта статс-секретарю Ричарду Бойлу, виконту Шэннону
Москва, 8/19 июня 1709 г.
Я провел несколько дней за городом и, так как за это время ничего замечательного не случилось, я с двумя последними почтами не беспокоил вас письмами, поручив секретарю своему, извещать мистера Тилсона (Кристофер, здесь британский политик, заседавший в палате общин, как и Ричард Бойл) о текущих делах.
Вы конечно, слышали от него, что "шведы осадили Полтаву", город, расположенный на небольшом холме близ Ворсклы, один из значительнейших городов Украины как по числу жителей, по занимаемому им пространству, так и по выгодному своему положению: Полтава прикрывает Украину от запорожских казаков и стоит на перепутье к донским казакам и татарам.
Первоначально, Полтава была обнесена только земляным валом и палисадами против татарских набегов, но Царь (Петр I), предположив, что "шведы на зиму намерены расположиться в ее окрестностях", отправил туда генерал-майора Волконского со значительным гарнизоном и приказал "укрепить город", что и было исполнено: сооружено несколько наружных верков, недостаточных, чтобы противостоять армии, снабженной сносной артиллерий, но так как недостаток в порохе доходит у шведов до того, что они не могут истратить количества пороха, необходимого для пробития бреши, им приходится искать других средств атаки.
Однажды шведы подвели было мину под самую стену и вкатили в нее 10 бочек пороху, но осажденные открыли подкоп, захватили бочки, как раз перед взрывом и отбили начавшийся штурм неприятеля, причинив ему немало вреда. Затем, в город, без малейших потерь удалось войти подкреплению в 1200 человек под начальством бригадира Головина (родственника князя Меншикова) и полковника Ура (датчанина); причем каждый солдат внес с собою пуд пороху и полпуда свинца.
При первой вылазке, однако, Головин имел несчастье попасться в плен, полковник же убит. Вся русская армия в настоящее время сосредоточена на другом берегу Ворсклы и надеется освободить Полтаву.
Полагают, что, по возвращению Царя, русские решатся на генеральное сражение, как советуют многие генералы. Впрочем, такие слухи повторялись часто и прежде, но не оправдывались. Пока русские домогаются "открыть сообщение с осажденными", шведы же стараются "помешать всякому сообщению". Таково было расположение неприятельских армий по известиям от 31-го мая; результатов этой важной осады ждут с нетерпением.
25-го партии русских перешла Ворсклу и отогнала около 1000 неприятельских лошадей, а 26-го другой отряд захватил около 100 лошадей, принадлежавших генералу Крузе и несколько слуг этого генерала.
Те же письма извещают, что "11-го мая полковник Яковлев подошел к Сече", одному из важнейших пунктов казачества. Склонить население к покорности мягкими средствами ему не удалось; казаки, напротив, послали за помощью к татарам; тогда полковник приказал рыть траншеи, поставил батареи, затем штурмовал Сечу с суши и с воды, и овладел ею после трёхчасового сопротивления. В ней найдено около 100 пушек; 300 важнейших казаков взято в плен, остальные перебиты.
О соединении русского отряда, под начальством генерала Гольца, с польской армией, вы вероятно, давно уже слышали. 8-го мая в Базилеве состоялся военный совет, на котором "решено идти к Львову тремя колоннами". 13-го генерал Гольц подвинулся до Подкаменной, неподалеку от Брод, но не успел расположиться лагерем, как услыхал, что "в окрестностях появилась литовская армия, из 5000 конницы под начальством Сапеги".
Генерал немедленно выступил, захватив с собою пикет, бывших при нем гвардейцев и 4 драгунских полка; застал неприятеля расположенным на поляне между двумя лесами и, после горячей схватки, разбил его на голову. Драгуны преследовали бегущих и сколько могли на своих лошадях, измученных переходом.
Около 200 врагов легло на месте, около 800 погибло во время преследования. Сапега сам храбро распоряжался на левом крыле; лучший из его полковников убит возле него; офицер, которому поручен был бунчук, (т. е. конский хвост, служащий знаменем военачальника), захвачен в плен, также как и другие 40 офицеров; взято еще 3 знамени, 6 польских значков и 2 пары литавр.
У русских убиты 1 лейтенант и 15 драгун; раневых 42. Генерал Огинский, стоявший на расстоянии мили от места схватки, узнав "об удаче Гольца", отправил 1000 человек легкой кавалерии преследовать бегущих, в надежде на полный успех, так как неприятель был совершенно рассеян.
Все, сообщенное мною, составляет извлечение из реляций генерала Гольца. Он прибавляет, что из его солдат в деле собственно принимало участие не более 1500 человек.
Москва, 15/26 июня 1709 г.
8/19 июня я имел честь сообщить вам несколько известий "об осаде Полтавы". 17-го шведы все еще стояли под этим городом, но не одержали почти никакого успеха, а в последнее время едва стреляли со своих батарей, заботясь, преимущественно, помешать сообщению осажденных с царскими войсками, установить которое русские до сих пор пытались безуспешно.
В шведском лагере, говорят, провианта мало, вода дурна, казаки и другие летучие отряды, нападая на пасущиеся табуны, в несколько приемов угнали у шведов около 4000 лошадей: но особенно ощутителен недостаток в порохе, и дезертиры показывают, будто между королевскими войсками идут постоянные разговоры "об обратном переходе за Днепр".
Царь, возвратясь в армию 3-го июня, нашел ее в полном составе и в очень хорошем виде. Его Величество сам писал сюда, что "решился дать шведам генеральное сражение" может быть уже в этом же месяце; надлежащие приготовления к этому решительному делу совершаются с большим усердием.
Генерал-адмирал Апраксин прибыл сюда из Воронежа несколько дней тому назад, а 13-го отправился в Петербург, для охраны ближайшей границы, на которой, по слухам, шведы думают предпринять в этом году значительную диверсию. Говорят, будто "генерал Левенгаупт собрал в Выборге около 3000 человек и будто к Кроншлоту должно прибыть 36 кораблей".
Вы изволите помнить, что зимою, около 7000 лучших московских войск выслано было из той местности в главную армию на Украину. Их думают заменить 3-4 тысячами калмыков, которые несколько времени тому назад прибыли к Петербургу, 3 пехотными полками из Пскова, 1 из Смоленска, 1 из Нарвы, и драгунским полком бригадира Фельзе (Фельтен по-Юсту?). Кроме того адмирал захватил с собою отсюда 600 человек для личной охраны, да за ним вслед выступят еще 1-2 полка новобранцев.
Москва, 6/17 июля 1709 г.
Неожиданное поражение всей шведской армии под Полтавой и разгром ее до того полны, что вы, конечно, получите известие об этом событии прежде, чем настоящее письмо дойдет до вас. Царь прислал своим министрам, 27-го июня из лагеря, следующее сообщение:
"Сегодня, рано поутру, неприятель со всей своей армией, с пехотой и кавалерией атаковал нашу кавалерию, которая, выдержав продолжительный натиск неприятеля, и нанеся ему значительный урон, наконец, должна была отступить, но снова остановилась по обе стороны нашей пехоты, выстроенной в боевой порядок впереди нашего лагеря.
Видя это, шведы расположили свои линии против нашего фронта и начали вторую атаку, но "приняты были так хорошо, что немедленно должны были уступить нам поле сражения при весьма незначительном уроне с нашей стороны". Мы захватили множество знамен и орудий, взяли в плен фельдмаршала Реншильда, генерал-майоров: Шлиппенбаха, Штакельберга, Гамильтона и Розе, первого министра короля шведского, графа Пипера, с секретарями его, Гермелином и Дитмаром, все их бумаги, несколько тысяч офицеров и солдат, число которых мы еще и теперь в точную известность привести не успели. Словом, всю "армию постигла судьба Фаэтона".
Что касается короля шведского, не знаем еще, убит он или находится в числе пленных. Генерал-лейтенанты Бауэр и Голицын отправлены с сильным отрядом драгун преследовать рассеянные остатки неприятельской армии".
Эта реляция привезена сюда 1-го июля особым гонцом, впереди которого ехал трубач; он то трубил, то выкрикивал разные подробности одержанной победы.
Его Царское Величество перешел Ворсклу и расположился вблизи неприятеля еще дней за пять до генерального сражения. В эти дни никаких значительных столкновений не происходило, так как, при приближении московских отрядов, шведы каждый раз отступали к своему лагерю, чтобы укрыться и не попасть в какую-нибудь засаду.
26-го вечером, генерал-лейтенант Рённе, командовавший авангардом русской армии, сам выехав ночью с одним из своих разведочных отрядов, приблизился к передовым постам шведов, услыхал в лагере непрерывный шум и, опасаясь, как бы неприятель не предпринял чего либо, немедленно приказал своей кавалерии "сесть на-конь", и занять один проход, разделявший армии.
Не успели русские выполнить это приказание, как явилась шведская конница и атаковала генерала. Он около часа выдерживал натиск неприятеля, пока не получил известие, что "русская пехота в строю и все в русском лагере готово к бою". Тогда он отступил, располагая свои полки частью на левом, частью на правом крыле армии.
При этом отступлении шведы двинулись было вперед, в надежде смешать отступающих, но встреченные горячим огнем из 70-ти или 80-ти орудий, сами пришли в беспорядок. Подоспевшая на помощь шведская пехота атакована была, в свою очередь, пехотой русских и также вынуждена отступить, причем встретила генерала Бауэра, который с сильным отрядом успел обойти ее с тылу.
Большинство побросало оружие, и остальная часть боя представляла собою только преследование бегущих. Из "значительных" офицеров первым сдался в плен лично Царю генерал-майор Шлиппенбах, а вскоре за ним фельдмаршал Реншильд, - фельдмаршалу Шереметеву.
Его Величество принимал самое горячее участие в деле во все продолжение боя: шляпа его прострелена, он сменил 4 лошади. К 8 часам утра все было окончено. Царь пригласил шведских генералов к обеду; с ними обходились очень любезно.
Царь, между прочим, спросил генерала Реншильда "о численности шведской армии в день битвы"; но генерал отвечал, что "этого в точности не знал ни он, ни кто бы то ни было в шведской армии, кроме самого короля, который один получал полковые списки и никогда не показывал их никому", но что, по догадкам, со стороны шведов в деле было около 30000 человек, в том числе 19000 регулярного войска, остальные - казаки.
Царь спросил за тем, как "они решились проникнуть так далеко вглубь обширной страны с таким незначительным войском"; Реншильд ответил, что "не всё в шведской армии делалось согласно с советами генералов, но что они, как верные подданные короля, обязаны были беспрекословно выполнять приказание своего монарха".
Царь снял с себя собственную шпагу, и передал ее Реншильду, прося "сохранить ее на память в знак уважения к преданности фельдмаршала своему королю". Говорят, будто русские едва потеряли 500 человек, но генерал-лейтенант Рённе тяжело ранен.
Мазепа со своими казаками охранял обоз за несколько верст от места битвы. Король Карл (XII) ранен был в ногу, за несколько дней перед боем, в небольшой стычке с генералом Рённом, а в день боя проезжал по рядам своих войск в коляске, которую пушечное ядро разбило в дребезги; ложе короля найдено было на земле и многие полагали, что он убит. Но письма от 30-го июня, полученные здесь, сообщают, что "он успел бежать с Мазепой и 2000 конницы". Они, говорят, направились к Днепру; очень сомневаются, однако, удастся ли им перебраться через реку.
30-го же сам Царь собирался выступить вслед беглецам; генерал Бауэр уже отправлен за ними. Между пленниками находится и молодой принц Вюртембергский (Максимилиан).
Полтавскую победу здесь праздновали в течение 3-х дней со всевозможными проявлениями радости: с московских укреплений дано несколько тысяч выстрелов; было 2 обеда: один у царевича-наследника (Алексей Петрович), другой у князя Гагарина.
Перед битвой сюда прибыли письма из Полтавы от 17-го июня, сообщавшие подробности о положении обеих армий. Я видел опрос, снятый с одного шведского артиллериста, взятого 2 июня при фуражировке.
Он показывал, будто "шведы подвели мины под городские стены в двух местах, но осажденные открыли их вовремя. Желая поберечь собственные войска, которых осталось не более 19000, король работу в траншеях поручил 5000 запорожцев, за что обещал отдать город им на разграбление".
Несмотря на такое состояние армии, в ней ходили слухи, будто "король не оставляет намерения двинуться на Москву, если настоящая кампания увенчается каким-нибудь успехом". Хлеба и мяса в шведском лагере было достаточно, но ни водки, ни пива не было, пороха же оставалось так мало, что "паролем запрещено было говорить об этом".
Шведская артиллерия состояла из 25 пушек, именно из 4-х восьмифунтовых орудий, 4-х гаубиц и 8 шестифунтовых пушек; остальные орудия были полевые. Бомб оставалось не более 100. Солдаты одеты были сносно. Король захватил было с собою много запасов из Польши, но в одном лесу, на пути в Украину, уничтожил тяжелую артиллерию и сжег множество фур, понтонов и одежды. Перед этим всякому, у кого одежда поизносилась, дозволено было заменить дурное платье новым.
Московская же армия состояла приблизительно из 70-ти тысяч человек, в изобилии снабженных всем необходимым; только "осажденный город терпел нужду в провизии и мог продержаться недели три, не 6олее".
13-го в ночь, Царь, с частью своей армии перешел было реку на выручку Полтавы, но, признав дороги "непроходимыми для пехоты и артиллерии", приказал войскам "отступить обратно к своему лагерю, пока пути не станут более удобными". 14-го, генерал-лейтенант Гейнскин, с 6-ю полками кавалерии и с полком пехоты отправлен был к старым Сенжарам, где шведы оставили большинство русских пленных, при небольшом гарнизоне из нескольких казаков.
Неподалеку, однако, стоял и генерал-майор Крюйс с тремя кавалерийскими полками. Генерал Гейнскин отрядил часть своих войск занять эти полки, с остальными же атаковал город с такой энергией, что часа через 2, даже менее, взял его приступом. В нем было около 1200 пленных; они во время штурма напали на гарнизон с тыла. В этом деле генерал Гейнскин захватил 8 знамен, а затем преследовал генерал-майор Крюйса до самого шведского лагеря.
В тот же день, новый гетман Скоропадский, с 4-мя полками регулярных войск и с несколькими тысячами казаков атаковал генерал-майора Крейца, расположенного в некотором расстоянии от шведского лагеря и через несколько часов принудил его отступить к главной квартире короля.
15-го, генерал-лейтенант Рённе, с несколькими полками драгун и несколькими сотнями татар перешел Ворсклу, спешил 2 полка и поставил их в лес, в засаду, с остальными же силами двинулся к шведскому лагерю. Король сам выступил к нему навстречу с 2-мя полками кавалерии, бросился на драгун и с чрезвычайной горячностью погнал их к засаде. Но здесь его встретил такой залп, что он вынужден был в смятении возвратиться к лагерю.
В этом-то деле король и был ранен в ногу.
16-го генералы Аллард и Рённе заняли позицию по эту сторону реки, 21-го вся армия последовала за ними. Эта победа, вероятно, значительно изменит положение дел на всем севере и первый, кажется, почувствует перемену король Станислав, так как Его Царское Величество, кажется, решился двинуться в Польшу прежде, чем шведы успеют собрать новую армию. Но "признает ли Царь теперь претензии короля Августа", еще вопрос, разве он, получив известие о совершившихся событиях, поторопится "подписать договор с царскими министрами".
Москва, 13/24 июля 1709 г.
Неделю тому назад я имел честь сообщить вам известие о великой победе, одержанной Его Величеством 27-го июня под Полтавой. Граф Головин и Шафиров разослали об этом деле иностранным уполномоченным следующий отчет, в некоторых подробностях, не вполне сходный с отчетом, отправленным вам мною.
"20 июня вся русская армия перешла Ворсклу и расположилась лагерем на расстоянии неполной немецкой мили от шведов. 24-го она еще подвинулась на четверть мили и окопалась, чтобы предохранить себя от внезапных нападений. Кавалерия расположена была справа, под прикрытием довольно густого кустарника и 2-3-х редутов, хорошо снабженных людьми и орудиями.
На этой позиции, царские войска, решились изготовиться к битве, но король Карл предупредил их: 27-го, рано поутру, он со всей своей армией прошел дефилеи и атаковал русскую кавалерию с такой яростью, что принудил ее после горячего сопротивления, отступить от редутов к траншеям. Собравшись там снова, русские драгуны атаковали в свою очередь и разбили правое крыло шведов, захватив при этом в плен генерал-майора Шлиппенбаха.
В то же время князь Меншиков и генерал Ренцель с отрядом, составленным частью из пехоты, отправлены были к Полтаве с целью не допускать помощи со стороны шведов и атаковать часть неприятельских войск, оставленных в траншеях. По дороге они, действительно, встретили шведский резерв, приблизительно в 3000 человек, из которых большинство, после кратковременного боя, или пало, или сдалось в плен.
Князь возвратился к главной армии, а генерал Ренцель двинулся дальше и, по незначительном сопротивлении, принудил генерал-майора Розе, оставленного было в траншеях с 3-мя полками, "сдаться на волю победителя".
Между тем шведская кавалерия, отступив к своей пехоте, выстроилась в боевой порядок на расстоянии четверти мили от русского лагеря, Царь же, со своей стороны выдвинул две линии своей пехоты, поручив третьей охрану траншей, а на обоих крылах расположил кавалерию.
Начальство над правым крылом он поручил генералу Бауэру, так как генерал Рённе был ранен в первоначальной схватке. Князь Меншиков командовал на левом крыле (где ожидали главного боя), а Его Величество центром. Около 9-ти часов бой открылся с обеих сторон, и уже через полчаса и шведская кавалерия, и шведская пехота были совершенно разбиты.
Пехоте не удалось собраться снова, так как русские, холодным оружием, теснили их к лесу, и вскоре захватили в плен генерал-майора Штакельберга, а затем генерала Гамильтона, фельдмаршала Реншильда, принца Вюртембергского, нескольких полковников и других офицеров, а также несколько тысяч рядовых. Вокруг Полтавы все пространство на 3 мили было усеяно мертвыми телами, так что русские насчитывают от 8 до 10-ти тысяч убитых шведов, при самых незначительных потерях со своей стороны.
Его Царское Величество дал всевозможные доказательства личной храбрости и мудрой распорядительности. Его шляпа прострелена насквозь мушкетной пулей, а под князем Меншиковым ранено три лошади.
Собственно победа принадлежит 10000-й первой линии русской пехоты, так как 2-я линия даже не ходила в атаку. Носилки короля шведского найдены раздробленными в куски. Генерал-лейтенанты Голицын и Бауэр отправлены преследовать неприятеля с гвардейскими, двумя другими пехотными 10-ю драгунскими полками.
28 июня, вслед за ними выступил князь Меншиков с большим пехотным отрядом и есть известие, что "эти войска почти настигли неприятеля, бегущего со всевозможной поспешностью и бросившего около 3-х тысяч обозных фур". Граф Пипер, Цедергельм и секретарь короля, Дибен, не находя спасения, добровольно явились в Полтаву.
Кроме упомянутых пленных захвачены еще 3 полковника: Апельгрин, Горн, Эйншильд, 6 подполковников, 4 майора, 11 кавалерийских капитанов, 42 пехотных, 1 капитан-поручик, 2 драбанта, 53 поручика, 53 человека корнетов и прапорщиков, около 200 прочих офицеров и 2528 рядовых, всего 2978 пленных.
Русские отняли также 14 знамен и 29 значков у драгун, 93 у пехоты и один от валлахов, все 4-е орудия, бывшие в деле со стороны шведов, и 4-е пары литавр. Рабочие, призванные хоронить убитых, насчитывали 8619 убитых шведов кроме погибших во время бегства; русские продолжают уверять, что со своей стороны потеряли не более 1000 человек.
Что "касается самого короля и остатков его армии", здесь ни о положении, ни о числе их точных известий нет. Одни говорят, что "король отступает с 3 или 6-ю тысячами шведов", другие, что "при нем 8 тысяч отборной кавалерии и несколько тысяч казаков, стоявших с Мазепой при обозе неподалёку от места боя". Слышно, будто "шведы окопались у Днепра и стараются отбить или хотя бы занять русских, пока приготовляют лодки и другие приспособления для переправы"; но есть также слухи, будто "они сдались русским со всем обозом, будто только король успел бежать с 600-ми всадников".
Будь, последнее известие достоверно, оно могло бы послужить поводом для пушечной пальбы и для прочих выражений общей радости, но ничего подобного не слышно, хотя известия из лагеря получены еще дня 3-4 тому назад.
Курьер, прибывший оттуда 2-го июля, привез только известие, что "армией Царь провозглашен генерал-майором", а также распоряжение "внести Его Величество этим чином в списки воинского приказа".
Таков официальный отчет; писем же от частных лиц об этом деле я еще не видал.
Москва, 20/31 июля 1709 г.
В письмах своих от 6-го и 13-го июля я имел честь сообщить вам "о великой победе, одержанной Царем под Полтавой и о слухах, будто остальная часть шведской армии положила оружие". Все это вполне подтвердилось неожиданным и странным путем, как увидите из прилагаемой реляции, привезенной сюда князем Долгоруким, 15-го числа текущего месяца.
Хотя другой гонец прибыл сюда и ранее, все содержалось в тайне, дабы "доставить князю честь и удовольствие первому сообщить радостные вести".
Я писал, что "за частью шведской кавалерии и пехоты, которой удалось отступить с поля битвы, отправлены были в погоню в самый день победы генерал-лейтенанты Бауэр и Голицын с сильным отрядом; на другой же день, 28-го, за ними вслед, еще с большими силами выступил князь Меншиков; но настиг он неприятеля только 3-го".
Шведы занимали очень выгодную позицию у подножия возвышенности между Днепром и Ворсклой. Захватив в плен шведского квартирмейстера и нескольких валахов, князь узнал, что "король с горстью лучших кавалеристов перебрался через Днепр часа за три перед тем, оставив за собой прочих беглецов под начальством генерала Левенгаупта, который, вероятно, сдастся при первом предложении со стороны русских".
Получив эти сведения, князь немедленно выступил со всеми своими силами (не более 9 тысяч человека) и отправил Левенгаупту предложение" сложить оружие, так как все пути отступления отрезаны, в противном же случае обещал быть беспощадным".
В ответ на такое предложение явились генерал-майор Крейц, полковник Дюкер, подполковник Траутфеттер и генерал-адъютант Дуглас с переговорами о капитуляции, на которую князь дал согласие. Она была подписана им и генералом Левенгауптом.
В силу этой капитуляции "неприятель, сверх ожидания располагавший еще приблизительно 15-ю тысячами отборных войск (преимущественно кавалерийских), сдался военнопленным и в тот же день передал генерал-лейтенанту Бауэру оружие, артиллерию, амуницию, полевую казну, канцелярию, литавры, знамена, штандарты, барабаны и проч. ". Возвратилось и большинство казаков, моля о помиловании, но Мазепа с несколькими ближайшими сообщниками перебрался за Днепр еще за несколько времени до короля шведского.
Пока неизвестно, каким путем он бежал; однако надеялись, что ему не удастся скрыться, так как в погоню за ним и за королем отправлено несколько тысяч войска регулярного и иррегулярного. Этот отряд уже настиг арьергард беглецов, перебил 200 человек на месте и захватил с сотню пленных. Так "столь прославленная на весь мир шведская армия стала добычею Его Царского Величества"; печальной участи едва избегла 1000 кавалеристов, бежавших с королем.
Может быть в целой истории не найдется подобного примера покорного подчинения судьбе со стороны такого количества регулярных войск.
30-го июня, Царь, выступил из лагеря под Полтавой, чтобы лично принять участие в преследовании неприятеля, и настиг Меншикова, тотчас после сдачи Левенгаупта. Из прилагаемого списка вы усмотрите, что сдавшаяся армия состояла из 16285 человек; это весь остаток 34-х старых шведских полков, принимавших участие "в роковой битве"; полки эти насчитывали в своих рядах до 24000 бойцов. Тут же найдете опись орудий небольшой шведской артиллерии, опись же знаменам, штандартам, барабанам и литаврам, обещанная в реляции, осталась не приложенной, по небрежности переписчиков.
Со стороны русских в битве погибли только: 1 бригадир, 1 полковник, 2 подполковника, 2 майора; других офицеров и солдат убито 1344 человека. Ранены: генерал Рённе, который благополучно, поправляется; 5 полковников, 5 подполковников, 8 майоров, вообще, с включением означенных лиц, раненых офицеров и солдат насчитывают 3293. Всего кавалеристов и пехотинцев, убитыми и ранеными выбыло из строя только 4636 человек, число очень незначительное для такого громадного успеха.
О король шведском я не мог еще услыхать ничего достоверного. Одни говорят, будто он добрался до Текина, турецкого города на Днепре, на границе Валлахии; другие, что он находится в Очакове, татарском городе на Черном море. Здесь ходят слухи, будто Царь приказал "потребовать его выдачи" от сераскира. Его Царское Величество в настоящее время находится, вероятно, в Киеве; армия же его предполагается разделить: одна часть под начальством генерала Бауэра пойдет в Польшу, другая же под начальством фельдмаршала Шереметева в Ливонию.
Вы догадываетесь, что здесь происходили празднества чрезвычайные, но вполне сообразные обстоятельствам: несколько дней кряду раздавалась пушечная пальба и давались большие обеды.
Москва, 27 июля /7 августа 1709 г.
6-го и 13-го июля я имел честь отправить вам донесение "о великой победе Царя под Полтавой", 20-го же уведомил вас, что "остатки шведской армии, представлявшие собою еще около 15-ти тысяч отборного войска, положили оружие и сдались без малейшего сопротивления князю Меншикову, с которым было не 10-ти тысяч человек. С князем, правда, отправлено было 30 полков, но вследствие быстроты движения, за ними едва поспела половина их, прочие же он оставил, далее чем на полпути, так как русские и не воображали, чтобы у неприятеля могло остаться более 7 тысяч человек в сплоченном отряде.
Пленные рассеяны по разным городам Украины и будут доставлены в Москву не ранее зимы. Полагают, что зимой Царь совершит торжественный въезд в столицу. Пока графом Пипером и Цедергельмом подписан "договор о размене московских пленных, проживающих в Стокгольме". Этот размен, которого русские напрасно домогались несколько лет, первый плод чудесных успехов царского оружия.
Здесь получены достоверные известия, что "король шведский и Мазепа бежали в Очаков, татарский город на Черном море, куда за ними отправлен князь Лобанов с отрядом царских войск". Князь занял все дороги с целью захватить беглецов; ему из армии будут посланы еще новые подкрепления. В то же время Его Величество отправил нарочного к оттоманскому правительству, требуя "выдачи короля и его свиты", прибавив, говорят, несколько "угроз на случай отказа".
Таковы наиболее достоверные сведения, которые я мог собрать, хотя другие предполагают, будто "король уже тайно бежал из Очакова с Мазепой и 3-4-мя другими лицами; по этот слух плохо вяжется с известием "о его тяжёлой ране".
Сегодня отправляется к армии и царевич-наследник.