Отец долго смотрит на нас, будто выбирает, что сказать. Даже слышно его тяжёлое дыхание, а мать вся побледнела, словно догадывается о чём-то.
– Я… – отец трёт переносицу, и у меня мелькает мысль, что он сильно постарел за последнее время, – я хотел давно вам сказать одну вещь. Про Кирилла. Про твои долги… про мою вину. Ну, не только мою. Все мы в чём-то виноваты.
Он тяжело садится на диван и продолжает:
– Когда Кирилл только-только вырос, я знал, что он не такой решительный, как ты, Яна. И всё пытался защитить, подстелить соломку. Привык… мы с мамой и не замечали, как он привык к лёгкой жизни. Потом, после смерти деда, я получил небольшое наследство и… – он запинается, тяжело вздыхает, – я должен был честно разделить между вами. Но я взял все средства и вложил в Кирилла: машину ему купил, кредит погасил. Думал, помогу парню. А тебя поставил перед фактом…
Кажется, стены сжимаются. Я вспоминаю тот момент, когда из дедушкиной квартиры после его смерти родители вынесли пару кресел, телевизор и сказали: «Там, собственно, ничего особенного нет. Да и денег больших не осталось». Я поверила, не стала разбираться. Оказывается, было…
– Прости, – тихо говорит отец, – я сам не понимал, что делаю. В итоге – он ещё больше погрузился в безответственность. А ты, Яна, осталась ни с чем… Ты так старалась работать, вы сами с Антоном квартиру взяли в ипотеку, выплачиваете… а мы всё Кириллу, Кириллу… До меня только сейчас дошло, как это подло.
Мама лишь закрывает лицо руками, шепча: «Господи, что ж мы наделали…»
Я глотаю комок в горле: больно и обидно, но одновременно и… как-то облегчает. Теперь хотя бы всё ясно: почему всегда так несложно было Кириллу, почему он ездил на машине, а мне говорили, что «денег нет». То есть мне врали… родные родители.
Кирилл опускает голову:
– Я не знал… Честно, не знал, что меня так «спонсировали». Думал… ну, просто мне повезло. Родители говорили: всё для сына. Яна сама справится…
– Да, я справлялась, – шиплю, чувствуя, как слёзы подступают. – Пока не дошла до той точки, где уже никаких сил нет.
Наступает долгая пауза, жжёт мозг. Наконец Антон осторожно кладёт руку мне на плечо, и я тихонько закрываю глаза. Мне страшно, я устала, но внутри я чувствую, что эта правда… хоть и горькая, но даёт шанс на перемены. Иногда, чтобы стало лучше, нужно пройти через самый болезненный перелом.
Тут папа тихо произносит:
– Прости нас, дочь. Я понимаю, что вернуться назад нельзя. Но мы хотим хоть как-то исправить положение. Если ты скажешь, что тебе нужно, мы сделаем. Хоть сейчас…
Я резко встаю. Чувствую: если сейчас не выйду из этой комнаты — задохнусь. Подхожу к окну, прикасаюсь лбом к прохладному стеклу. На улице моросит мелкий дождь. Люди идут по лужам, и жизнь продолжается… Как я ненавижу сейчас наши бесконечные семейные разборки и то, что они уже столько лет тянутся.
– Я хочу… хочу тишины, – говорю я вполголоса. – И я хочу, чтоб Кирилл пошёл работать. А вы, мама и папа, больше не вмешивались в наши отношения. И не жалели Кирилла деньгами, которые принадлежат всем, а не только ему. Никакой продажи дачи. Она останется. Мы будем там собираться, когда всё наладится.
Кирилл стоически молчит, не возражает.
– Яныч, – тихо откликается он, – я обещаю, что всё верну. Найду работу. Мне только… ну, реально тяжело, когда чувствую, что все меня уже ненавидят. Будет ли у меня шанс?
– Будет, – наконец отвечаю, – Но только если ты докажешь поступками. А сейчас я поеду домой. Мне надо разобраться в себе, в собственных долгах. И хватит уже платить за всех.
Отец хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливая его.
– Довольно, пап.
Внутри нарастает горечь, усталость, но есть и крохотная искра надежды: возможно, это начало новой главы. Или я себя обманываю?.. Не знаю, но чувствую, что впереди ещё не всё спокойно.
И тут раздаётся телефонный звонок. Мама берёт трубку и бледнеет:
– Что?! Когда?! – она кричит, и голос её срывается. – Поняла, господи… сейчас, сейчас выйдем…
Мы все в смятении смотрим на неё: Что случилось? Мама, не кладя трубку, поворачивается, и лицо её будто окаменело.
– Это… из больницы звонили. Про бабушку… её увезли с инсультом. Надо срочно ехать!
И снова всё переворачивается – теперь бабушка в больнице, и придётся всем объединиться… или, напротив, ещё сильнее разбежимся? Читать далее...