Михаил Петрович Соколов медленно шагал по узкой дорожке вдоль потрепанного забора, окружавшего территорию бывшего завода ЖБИ. Когда-то, лет пятнадцать назад, он был здесь директором, а теперь пробирался сюда тайком, оглядываясь по сторонам, словно чужак. Октябрьская погода не радовала: мелкий дождь и холодный ветер заставляли его кутаться в поношенное пальто и прятать руки в карманы.
Вахтёр Григорич дремал в своей будке, укрывшись старой фуфайкой. Рядом тихо гудел электрочайник. Михаил Петрович легонько постучал в мутное окошко.
— А, Петрович! — прохрипел Григорич, оживая. — Заходи, погрейся. Чаю хочешь?
— Наливай, — кивнул Михаил Петрович, входя в тесную комнатушку, пропахшую махоркой и консервами.
— Что, из дому турнули? — добродушно хмыкнул вахтёр, протягивая кружку с мутноватым чаем.
— Можно сказать и так, — невесело усмехнулся Соколов. — Жизнь, брат, не мед.
Григорич понимающе кивнул, не лез с расспросами. Они молча пили чай, глядя через окошко на пустынную территорию завода, где когда-то кипела жизнь. Теперь тут было тихо и безлюдно.
Аня, нервно теребя телефон, ходила взад-вперед по просторной кухне.
— Папа, я не знаю, где ты, но нам надо поговорить. Серьезно, — она замолчала, выслушивая оправдания. — Нет, не завтра. Сегодня. Это важно. Будь дома к семи.
Она бросила телефон на стол и устало опустилась на стул. Перед ней лежали документы: банковские выписки, договоры, завещание матери — все, что нашла в отцовском столе.
— Что сказал? — в кухню вошел Игорь, вытирая руки полотенцем. В свои сорок он выглядел моложе: подтянутый, с легкой сединой и цепким взглядом врача, привыкшего к быстрым решениям.
— Обещал к семи, — ответила Аня. — Ты уверен, что мы правильно делаем?
— А что остается? — Игорь сел напротив. — Ждать, пока он все спустит? Он твой отец, Ань, но он болен. Игромания — это не шутки. Если не вмешаемся, завтра он продаст дом.
Аня кивнула, понимая правоту мужа, но решиться было тяжело. Признать, что отец не справляется, что его нужно контролировать, — это словно предать того, кто когда-то был ее опорой.
Макс сидел на подоконнике, разглядывая через объектив камеры прохожих. Старушка с сумкой, двое пацанов с дроном, девушка с зеленой челкой, ведущая пухлого корги.
— Макс! — донесся голос матери. — Дед придет, уберись в комнате!
Подросток скривился, нехотя сполз с подоконника. Дедовы визиты он не любил: от деда пахло чем-то старым, он задавал нудные вопросы про учебу и пытался поучать, хотя, судя по родительским разговорам, сам все проиграл.
— Иду, — пробурчал Макс, сгребая разбросанные вещи.
Он уже выключал ноутбук, когда заметил сообщение от Леры: "Фотки глянул? Как тебе?"
Макс улыбнулся, открывая папку. Вчера они ездили в заброшенный лагерь за городом. Лера была странной — с резким смехом, вечно растрепанными волосами и привычкой говорить без умолку, перескакивая с темы на тему. Но только она разделяла его любовь к съемке заброшек.
На фото Лера стояла в разрушенном актовом зале, глядя на дырявый потолок, сквозь который лился свет. Она казалась частью этого места — такой же хрупкой и таинственной.
"Классно, — написал он. — Особенно у окна. Можно на конкурс закинуть".
Михаил Петрович вышел из будки Григорича и направился к старому административному корпусу. Ключ от черного хода он хранил с директорских времен — его маленькая тайна, связывающая с прошлым.
В бывшем кабинете, теперь заваленном коробками какой-то конторы, он пробрался к сейфу за потайной панелью. Новые хозяева его не заметили, а в нем лежало последнее, что у него осталось: старая записная книжка в потертой обложке.
Соколов сел в пыльное кресло и открыл ее. Имена, номера, адреса. Люди, что были друзьями, партнерами, должниками. Одних уже нет, другие уехали, третьи вычеркнули его после краха.
Но один человек мог помочь.
"Алексей Викторович Рябов, +7(926)..." — Михаил Петрович провел пальцем по строке. Леха, бывший зам, теперь владелец строительной фирмы. Тот, кому он когда-то дал шанс, вытащив из бригадиров.
Соколов достал старый телефон и набрал номер.
— Алло, — раздался уверенный голос, от которого екнуло сердце.
— Леха, привет, — хрипло сказал он. — Это Соколов.
Пауза длилась секунду, но показалась вечностью.
— Михаил Петрович! — отозвался Рябов. — Сколько лет! Как дела?
— Бывало лучше, — честно ответил Соколов. — Лех, надо встретиться. Есть разговор.
— Конечно, — в голосе Рябова появилась настороженность. — Когда удобно?
— Сегодня. В семь.
— Сегодня... — протянул Рябов. — У меня планы...
— Лех, помнишь 99-й? Тендер на складской комплекс? — перебил Соколов.
Тишина.
— Помню, — сухо ответил Рябов. — Где и когда?
— Пап, мы волновались, — Аня попыталась обнять отца, но тот отмахнулся, проходя в квартиру.
— Чего волноваться? — буркнул Михаил Петрович, разуваясь. — Старик еще живой.
— Деда! — Макс выглянул из комнаты и тут же нырнул обратно, притворяясь занятым.
— Михаил Петрович, проходите, — Игорь вышел в коридор. — Надо поговорить.
— Да? — Соколов окинул зятя взглядом. — А я думал, просто чайку попить позвали.
На кухне он заметил документы на столе. Понял, к чему идет.
— Ну, выкладывайте, — сел, скрестив руки. — Что за срочность?
Аня и Игорь переглянулись.
— Пап, мы знаем про казино, — начала Аня. — Про долги. Про заложенный дом.
— В моих вещах копались? — нахмурился Соколов, но в голосе была только усталость.
— Да, — Игорь сел напротив. — Потому что переживаем. Ты проигрываешь все. Заложил мамин дом, не сказав нам...
— Это мой дом, — оборвал тесть. — Моя собственность. Мое право.
— Дом мама завещала вам с Аней пополам, — возразил Игорь, показывая завещание. — Ты не мог решать один.
Соколов отвел взгляд. Они были правы, и он знал это. Но признать — значит сдаться.
— И что? В интернат меня?
— Пап, — Аня взяла его руку. — Переезжай к нам. Насовсем. И доверь Игорю финансы. Временно, пока не разберешься с... проблемой.
— Я для вас теперь проблема? — горько усмехнулся Соколов.
— Нет, пап. Проблема — то, что с тобой творится. Мы хотим помочь.
Соколов смотрел в окно на дождь. Где-то там его ждал Рябов. От него зависело будущее.
— Мне пора, — он встал. — У меня встреча.
— Какая встреча? — возмутился Игорь. — Мы серьезно говорим!
— И я серьезно. Вернусь — обсудим.
В дверях он столкнулся с Максом.
— Дед, уже сваливаешь? — спросил тот, явно довольный.
— Сваливаю, — кивнул Соколов. — Чего хотел?
Макс замялся.
— Да ничего... — Он глянул на деда, заметив его потрепанный вид. — Ты в норме?
— А то! — Соколов попытался выпрямиться. — Еще тебя переживу.
Макс неожиданно улыбнулся.
— Ну, осторожней там. Дождь.
Кафе "Тепло" находилось в серой многоэтажке. Рябов ждал за угловым столиком с кофе. Он изменился: стал шире в плечах, обзавелся дорогим костюмом и взглядом босса.
— Михаил Петрович! — он встал, пожав руку. — Рад видеть.
Соколов отметил, что объятий, как раньше, не последовало.
— Присаживайтесь, — Рябов указал на стул. — Что возьмете?
— Коньяк, — буркнул Соколов.
Рябов заказал коньяк и закуски. Когда официант ушел, он посмотрел на бывшего шефа.
— О чем говорить хотели?
Соколов постарался говорить уверенно.
— Лех, мне нужна работа. В твоей фирме.
Рябов помешал кофе без сахара.
— Михаил Петрович, я вас уважаю, но... какая работа? В вашем возрасте...
— Мне шестьдесят три, — отрезал Соколов. — Не сто. И я в уме.
— Верю, — кивнул Рябов. — Но времена другие. Технологии...
— Могу консультировать, — настаивал Соколов. — Советовать. Я знаю стройку как свои пять.
Принесли коньяк. Соколов выпил залпом, скривился. Дрянь.
— Лех, — он наклонился. — Ты мне обязан. Если б не я...
— Помню, — тихо перебил Рябов. — Но это было давно.
— А 99-й? — Соколов понизил голос. — Тендер, который мы подкрутили? Документы у меня, знаешь.
Рябов напрягся.
— Угрожаете?
— Напоминаю о дружбе, — Соколов налил еще. — Дружба — это взаимно.
Рябов побарабанил пальцами по столу.
— Ладно, — сказал он. — Приходите в понедельник. Что-то найдем. Но без упоминаний 99-го. Никогда. Договорились?
Соколов улыбнулся, впервые за день ощутив подъем.
— Договорились, Леха. За это выпьем.
Макс сидел на скамейке в парке под дождем. Лера, прижавшись к нему, листала фото на камере.
— Это твой дед? — спросила она, разглядывая снимок.
— Ага, — кивнул Макс. — Снял его сегодня, когда уходил.
На фото Соколов стоял у подъезда, поправляя воротник. Лицо сосредоточенное, будто шел на дело.
— Крутой кадр, — одобрила Лера. — В нем что-то есть... как будто последний самурай.
— Он игроман, — пожал плечами Макс. — Все деньги спускает. Родители хотели с ним потолковать.
— И как?
— Не знаю, — Макс перелистнул фото. — Он куда-то умотал. Сказал, встреча.
Лера задумчиво покачала ногой.
— А ты не думал, что за этим что-то есть? За игрой?
— В смысле?
— Ну, когда люди тонут в чем-то — в игре, в выпивке, в работе, — они часто от чего-то бегут.
Макс удивился ее серьезности.
— Прямо психолог, — хмыкнул он.
— У меня батя такой был, — пожала плечами Лера. — Только он в стакан нырял. Мамка говорила, он от жизни бежал.
Макс снова глянул на фото деда.
— А мой, наверное, от старости, — задумался он. — От того, что стал никому не нужен.
Михаил Петрович возвращался домой в хорошем настроении. Встреча с Рябовым прошла лучше, чем он ждал. В понедельник будет работа — пусть мелкая, но это занятие, статус, шанс почувствовать себя нужным.
Проходя мимо яркой вывески казино, он замедлил шаг. Внутри шевельнулось знакомое желание: зайти, поставить ставку, ощутить азарт. С зарплатой от Рябова можно отыграться...
Он уже взялся за дверь, но поймал свое отражение в стекле. Старик. Усталый, потрепанный, с глазами, жаждущими кайфа. Неужели это он — Михаил Соколов, бывший директор, чье слово что-то значило?
Телефон завибрировал. Сообщение от Ани: "Пап, ждем тебя. Макс ужин сделал. Возвращайся".
Соколов медленно отпустил ручку и пошел прочь, к дому дочери.
— Ты сам это сварганил? — Михаил Петрович скептически смотрел на тарелку с чем-то необычным.
— Это паста с трюфельным соусом, — гордо сказал Макс. — По ютубу научился.
— В наше время еду нормальную готовили, — проворчал Соколов, но попробовал и кивнул. — Ничего. Для ваших интернетов сойдет.
Они сидели за столом — Аня, Игорь, Макс и он. Как семья. Впервые за долгое время.
— Ну, пап, — осторожно начала Аня. — Подумал о нашем разговоре?
Соколов отложил вилку, обвел всех взглядом.
— Я нашел работу, — сказал он. — У Рябова, моего зама бывшего. Буду консультантом.
— Работу? — удивился Игорь. — Это здорово. И чем займетесь?
— Тем, что умею, — пожал плечами Соколов. — Строить, советовать. Быть нужным.
Он помолчал.
— Насчет вашего плана. Я согласен переехать... на время. И с деньгами... — он вздохнул. — Игорь, ты прав. Мне нужна помощь. Я не тяну.
Аня едва сдержала слезы. Не ждала, что отец согласится так быстро. Что-то в нем изменилось.
— Но одно условие, — Соколов поднял палец. — Макс научит меня этим вашим компам. Интернетам. Если работать, надо разбираться.
Макс поперхнулся.
— Серьезно, дед? Я тебя учить буду?
— А что, не потянешь? — прищурился Соколов. — Думаешь, старик не въедет?
— Да запросто въедешь, — вдруг улыбнулся Макс. — Слушай, есть идея. Помнишь твой завод? Я хотел там поснимать. Пойдем вместе, расскажешь, как там было, а я тебе про гаджеты по дороге объясню. Согласен?
Соколов замер. Завод. Его завод. Где он крался, как вор. А теперь пойдет с внуком, как хозяин.
— Согласен, — кивнул он, чувствуя тепло в груди. — Будет... любопытно.
Игорь с Аней переглянулись, не веря. Что-то точно изменилось.
Поздно вечером Соколов сидел на балконе, глядя на мокрый город. Старая жизнь рушилась, но из ее обломков могло выйти что-то новое. Лучшее.
Он достал записную книжку. Листал страницы, вспоминая имена, истории. Его мир, его прошлое. Пора ли отпустить?
Мимо пролетела скорая с сиреной. Где-то что-то ломалось, чтобы дать место новому.
Соколов спрятал книжку в карман. Не сейчас. Может, позже он будет готов. А пока она с ним — напоминание о том, кем был и кем может стать.
Дождь припустил сильнее, стуча по козырьку. Соколов поднял воротник и вдохнул сырой воздух. Время разбрасывать камни прошло. Пора их собирать.