Чайник надрывно свистел на плите, а я стояла посреди кухни с телефоном мужа в руках. Олег забыл его на зарядке, убегая на важную встречу с клиентами. Я хотела просто выключить будильник, который он забыл отключить, но экран вдруг мигнул уведомлением: "Пропущенный вызов: Анжела К. - рабочий".
Рабочий контакт? Но ведь она же домохозяйка! На прошлой неделе Денис жаловался маме на семейном ужине: "Анжела устроилась на работу, но все равно отказывается вносить свою часть в ипотеку за квартиру ее родителей. Говорит, что зарплата нужна ей на художественные курсы."
Дрожащими пальцами открыла журнал вызовов. Сердце ухнуло куда-то вниз. Десятки звонков за последнюю неделю. Все подписаны как "Анжела К. - рабочий". По два-три раза в день, некоторые – после полуночи. Семнадцать минут разговора в час ночи. Сорок две минуты в обеденный перерыв.
Я на седьмом месяце беременности. Живот уже такой большой, что приходится спать полусидя. Врач на последнем приеме строго предупредил: "Никаких волнений, Ирина. У вас и так тонус повышен".
Села на табуретку, обхватила живот руками. Малыш толкнулся, словно почувствовал мое состояние. Меня захлестнула волна паники – та самая, что преследовала последние месяцы. Страх потерять Олега, остаться одной с ребенком. Я гнала эти мысли, убеждала себя, что это просто гормоны. Но сейчас страх вернулся с удвоенной силой.
С Олегом мы вместе пять лет, три из них в браке. Познакомились банально – на дне рождения общей подруги. Он тогда только вернулся из длительной командировки, загорелый, с историями о дальних странах и больших проектах. Говорил о будущем с такой уверенностью, будто уже держал его в руках.
Но последний год Олег стал другим – раздражительным, замкнутым. Все чаще задерживался на работе, отмалчивался за ужином, часами сидел в телефоне. На мои вопросы о работе отвечал односложно: "Все нормально", "Просто устал", "Не хочу об этом говорить". Я думала – кризис среднего возраста, стресс. Лучше не лезть.
Недавно он признался: "Знаешь, работа давно перестала приносить удовольствие. Каждый день как день сурка. Но менять что-то... страшно. Ипотека, ребенок на подходе. Поздно уже рисковать." Я пыталась его поддержать, но он замолчал.
Когда узнали о беременности, я светилась от счастья. Олег тоже улыбался, но взгляд его оставался отсутствующим. "Ты рад?" – спросила я однажды. Он помедлил, будто подбирая слова: "Рад... Просто... не ожидал, что это случится так быстро. Думал, у нас еще есть время."
Анжела появилась в нашей жизни год назад, когда вышла замуж за моего двоюродного брата Дениса. Помню ту свадьбу в деталях. Она была красивая, но весь вечер казалась отстраненной. Я заметила, как она иногда поглядывала на Олега, а потом быстро отводила взгляд. Во время первого танца увидела, как она закрыла глаза и тихо что-то прошептала – будто прощалась с чем-то.
– Мы с Олегом учились в одной школе, – призналась она позже, когда мы вдвоем накрывали на стол фуршет. – Он был старше на класс. Не думаю, что он меня вообще помнит. Я была тихоней, вечно с альбомом и карандашами. Мечтала стать художницей. А он... он был звездой школы.
Голос её дрогнул. Я тогда улыбнулась, приняв это за простую ностальгию.
Позже, уже дома, спросила Олега:
– Помнишь Анжелу из школы?
Он задумался:
– Анжела? Не уверен... В школе было много девчонок. Постой, она случайно не та, что всегда рисовала? Кажется, помню девушку с вечным альбомом для рисования. Но лица не помню – прости, я тогда был слишком занят собой и футболом.
После свадьбы Анжела стала часто звонить с приглашениями. Но это были не настойчивые звонки, а скорее вежливые попытки сдружиться с родственниками. "Приходите на чай", "Может, сходим вместе в кино?" Я обычно отказывалась – беременность, работа. Но иногда соглашалась, чтобы не обижать Дениса.
Первые настоящие подозрения появились два месяца назад. Я случайно увидела сообщение на телефоне Олега: "Спасибо, что выслушал. Мне легче". Подпись была странной – просто инициалы "А.К." Спросила Олега, кто это. Он не моргнув глазом ответил: "Коллега с соседнего отдела. У нее проблемы с проектом, помогаю разобраться."
С тех пор он начал тщательнее прятать телефон. Выходил курить – якобы нервы на работе. Запирался в кабинете по вечерам под предлогом срочных дел.
Сегодня утром все встало на свои места. Набрала номер Анжелы. Руки тряслись так, что пришлось сделать три попытки.
– Алло? – она ответила настороженно, видимо, увидев мой номер.
– Это Ира. Объясни про рабочие звонки.
Долгая пауза. Слышно было, как она дышит в трубку.
– Ира, я... Мы просто разговариваем. У меня кризис в жизни. Я устроилась секретарем в фирму, чтобы доказать Денису, что могу работать, но это не то, чего я хотела. А Олег... он единственный, кто слушает без осуждения. Он понимает, что значит застрять в жизни, которая тебе не подходит.
– И поэтому вы разговариваете по ночам?
– Днем я на работе, а вечером... Денис не понимает. Для него рисование – это блажь. А Олег слушает. Только слушает.
Я бросила трубку. Села за кухонный стол, обхватила голову руками. В висках стучало. Малыш беспокойно ворочался в животе. Внутри боролись противоречивые чувства – облегчение, что это "только разговоры", и острая обида, что муж делился с другой женщиной тем, чем не мог поделиться со мной.
Теперь все сходилось. Олег записал её как рабочий контакт не для конспирации – она действительно работала. Просто не уточнил где. А я и не спрашивала, решив, что это какой-то новый сотрудник из его компании.
Вечером услышала, как хлопнула входная дверь. Олег вошел на кухню, улыбающийся.
– Привет! Как ты? Как малыш?
Я молча протянула ему телефон. Он взглянул на экран, где все еще был открыт журнал вызовов. Улыбка медленно сползла с его лица.
– Ира, позволь объяснить...
– Объясни.
Он сел напротив, потер переносицу – так он всегда делал, когда нервничал.
– Это началось случайно. Анжела позвонила пару месяцев назад, просила совета по работе – знаешь, я же помогал нашим новичкам с адаптацией. Потом звонки стали чаще. Она рассказывала, как тяжело ей дается офисная работа, как она скучает по творчеству. А я... я увидел в ней отражение своих проблем. Человека, который тоже застрял в жизни, которая ему не подходит.
– И ты решил стать ее психологом?
– Нет, это было взаимно. Она слушала мои жалобы на работу, на то, что я чувствую себя загнанным в угол. С тобой я не мог об этом говорить – ты была так счастлива беременностью, планировала детскую. Не хотел портить тебе настроение.
– То есть лучше было скрывать ночные разговоры с чужой женой?
Он вздохнул:
– Понимаю, как это выглядит. Но клянусь, между нами ничего не было. Просто два человека, которые пытались найти выход из своих тупиков.
Три дня мы почти не разговаривали. Я металась между гневом и попытками понять. Ночами не могла уснуть, прокручивая в голове все "а что если". Олег пытался заговорить, но я отворачивалась. Мне нужно было время.
На четвертый день Олег постучал в спальню.
– Можно?
Я кивнула. Он сел на край кровати.
– Я поговорил с Анжелой. Сказал, что наше общение зашло слишком далеко. Она все поняла. Сказала, что я прав – она использовала меня как отдушину, вместо того чтобы решать проблемы с Денисом.
– Что дальше?
– Она собирается поговорить с мужем начистоту. Признаться в своих чувствах – и к творчеству, и... ко мне. Сказала, что Денис заслуживает правды.
Через неделю Денис позвонил сам. Голос был усталый, но спокойный:
– Ира, можно приехать? Нужно поговорить.
Он рассказал, что Анжела призналась ему во всем. О своей школьной влюбленности в Олега. О том, что вышла замуж, надеясь забыть. О звонках и разговорах.
– Знаешь, я подозревал, – сказал он. – Видел, как она смотрит на него. Как оживляется, когда он рядом. Но надеялся, что это пройдет. Что она полюбит меня. Последние месяцы мы все чаще ссорились. Она хотела бросить работу, вернуться к рисованию. Я не понимал – зачем менять стабильность на неопределенность? Теперь понимаю – она пыталась найти себя.
– Вы разводитесь?
– Да. Это решение далось нелегко, но мы оба понимаем – так будет честнее. Нельзя строить семью на самообмане.
Анжела уехала к родителям в другой город. Через знакомых узнала, что она вернулась к рисованию, открыла небольшую студию. А Денис... он стал чаще заходить к нам. Общался с Олегом спокойно, без обид. Говорил, что благодарен за честность, хоть и запоздалую.
Роды начались раньше срока. Олег не отходил от меня ни на минуту. Когда принесли сына, он долго смотрел на него, а потом тихо сказал:
– Я чуть не потерял вас обоих. Прости.
В ту ночь мы впервые за долгое время говорили честно. Я призналась в своих страхах потерять его, он – в страхе перед ответственностью и разочаровании в себе. Плакали оба.
Прошел год. Степка растет, делает первые шаги. Олег действительно изменился – уволился с нелюбимой работы, открыл небольшую консалтинговую фирму. Говорит, сын вдохновил на перемены.
Доверие возвращается медленно. Полгода я проверяла его телефон каждый день. Потом – раз в неделю. Сейчас – изредка, когда накатывает тревога. Олег не возражает, понимает. Иногда сам показывает сообщения: "Смотри, клиент благодарит".
Мы учимся быть честными друг с другом – делиться страхами, сомнениями, не копить обиды.
Недавно Олег нашел старую фотографию – их школьный выпуск. Показал мне:
– Вот Анжела. Стоит в сторонке с альбомом. Я тогда и не замечал ее. А теперь думаю – сколько людей проходит мимо нас, и мы не видим их боли, их мечтаний.
– Жалеешь?
– Нет. Но понял важное – нельзя прятаться от проблем в чужих историях. Нужно решать свои.
Анжела прислала открытку на Новый год. Короткое: "Спасибо за уроки. Желаю счастья вашей семье." Внутри – ее рисунок: семья у новогодней елки. Олег повесил его на холодильник.
– Не ревнуешь? – спросил он.
Я долго смотрела на рисунок, потом ответила:
– Нет. Это часть нашей истории. Той, что сделала нас честнее друг с другом.
И знаете что? Это правда. Хоть и далась нам эта честность нелегко.
Если понравилось, поставьте 👍 И подпишитесь! И поделитесь своей историей, возможно я напишу по ней рассказ