Доктор Таск работал над своим мозговым интерфейсом, когда ему позвонили.
Снова застрелили чёрного парня в трущобах. Никак не могут удержаться.
Но всё оказалось не таким стереотипным, как он предполагал, потому что в травматологическом отделении этот чёрный мальчик оставался в сознании, хотя большая часть его мозга отсутствовала. Потрясающе.
…
Таску пришлось сообщить матери бандита.
— Миссис Лакс, мы пытались…
Она была крупной чёрной женщиной — традиционной, словно шла прямо в церковь.
— Мой Даррен? Погиб? Полиция застрелила его?
«Ну началось», — подумал Таск. — «Вот в чём беда чёрного сообщества — никакой личной ответственности».
Миссис Лакс тихо заплакала.
Таску было неприятно, но мозг мальчика был особенным.
— Миссис Лакс, вы задумывались, что будет с телом вашего сына после смерти?
(Тот факт, что он ещё не был клинически мёртв, был второстепенным.)
— Ну, думаю, похороны устроим на следующей неделе.
— Ваш сын мог бы стать бесценным для медицинской науки.
— Науки?
— С вашего разрешения мы хотели бы провести несколько экспериментов с его мозгом. Это может спасти жизни.
Она подписала согласие, не читая мелкого шрифта, лишь бы остальное тело можно было похоронить.
— У моего мальчика была душа, и душа уж точно не сидела в голове.
…
Доктор Таск был вне себя от возбуждения. Его по‑настоящему интересовали сознание и его связь с теорией управления страхом смерти у разных этнических групп.
Считалось, что сознание распределено по всему мозгу, однако, лишившись большей части мозга, Даррен Лакс всё равно мог общаться. Будто его сознание стекло в крошечную область.
Или же оно скопировало себя в чистом, концентрированном виде в неповреждённый участок серого вещества — участок, который можно смоделировать в компьютере, прежде чем тело мальчика сдастся.
Это было критично, потому что для эмуляции мозга обычно приходилось создавать цифровую копию целого мозга.
Теперь в этом не было нужды.
…
Даррен Лакс очнулся и огляделся. Он был в парке — в симуляции парка, — но для него всё было абсолютно реально.
И именно тогда появились собаки: тысячи свирепых овчарок, разрывающих его на части, и он чувствовал каждый укус.
…
Даррен Лакс проснулся снова, но подумать не успел — он висел на конце длинной верёвки, и земля вот‑вот уйдёт из‑под ног.
Прямо перед тем, как верёвка дёрнулась, он закричал. Никто его крик не услышал, хотя на экране доктора Таска сигнал зафиксировали и тщательно записали.
…
Такой теперь была жизнь Даррена Лакса, вернее, его цифровой копии: его сознание клонировали тысячи раз и поместили в тысячу смертельно опасных ситуаций — одних мгновенных, как линчевание, других растянутых на всю жизнь, как рабство, — всё это были реплики того, через что проходил «его народ».
…
Даррен Лакс снова проснулся — и будет просыпаться вечно, потому что он… бессмертен.