Сначала она просто перестала есть после шести. Потом начала вставать с рассветом, пить воду с лимоном и слушать каких-то индусов на Ютубе. Говорила, что тело — это храм. Я не спорил. Пусть будет храм. Я любил её и в пижаме с дыркой, и с мандариновой коркой на лице.
Меня не раздражало даже то, что она медитировала в туалете при свечах. Правда, однажды я обжёг пятку — зашёл, не глядя, а она там мурлычет мантру и расставила свечи, как на Ивана Купалу.
Света у меня была неглупой. Просто… чего-то ей не хватало. Или кого-то. Я же не психолог — я водитель. У меня маршрут с шести утра, тринадцать остановок, два дебила на первой, ещё три на конечной. Тут не до чакр.
А потом появился он. Не лично, конечно. Сначала просто имя в её телефоне: Аркадий Звёздный. Я посмеялся. Подумал, что это псевдоним блогера. А она говорит:
— Он астропсихолог. Помогает людям находить себя.
— Ну-ну, — буркнул я. — Надеюсь, он найдёт тебя, если ты потеряешься.
И вот однажды, в пятницу, я пришёл с работы. Всё разбросано на полу. Цветы, которые я подарил ей на 8 марта, в мусорном ведре. И записка:
«Саня. Ты хороший. Но ты не мой путь. Я еду в Ярославль. Там ретрит. Мне нужно очиститься. Пожалуйста, не звони. Мы не совпадаем по звёздам».
Я, если честно, даже не разозлился. Сел. Снял кроссовки. Посидел. Пошёл жарить яичницу. Включил телевизор.
А потом меня накрыло.
Не злость. Не обида.
Пустота. Как будто выключили свет в квартире, где ты жил много лет, и ты вдруг понял: всё.
Теперь ты здесь просто… гость.
Первые три дня я просто спал. После маршрута — домой, в душ, и сразу в кровать. Без телевизора, без разговоров. Только тишина. Такая… плотная. Раньше я этого не замечал — у нас вечно что-то гремело: то фен, то сковородка, то она с кем-то ругалась по телефону. А тут — ничего. Ни звука. Даже кот как-то притих.
Я, кстати, раньше не знал, как сильно привыкаешь к мелочам. К тому, как она раскладывала носки по цветам. К запаху её крема. К её привычке стучать ногтем по столу, когда она нервничала. Меня это раздражало, а когда это исчезло, стало не хватать.
На четвёртый день я решил навести порядок. Протёр полы, разобрал её вещи — не выбросил, просто сложил в коробку. На балкон. И то не сразу. Подержал пару дней в зале. Сам не понял зачем.
Потом пришёл Лёха. Коллега по маршруту.
— Сань, ты чё? Щёки впали, глаза в пол. Надо выпить.
— Не хочу.
— Тогда ищи бабу. Лучшая замена — другая.
Я не стал объяснять, что не хочу никакой «замены». Мне не нужно было новое тело рядом. Мне нужно было вернуть старую привычку — слышать, как кто-то дышит в комнате. Хоть ругаться, хоть спорить — но не молчать.
Попробовал сходить на свидание. Соседка из третьего подъезда, Танька. Тридцать лет, двое детей, в разводе. Поговорили. Посидели. Она говорит:
— Ты хороший, Санёк. Только у тебя глаза как будто за кем-то следят.
А я понял — она права.
И вот звонит теща, Валентина Петровна. Сначала я не хотел брать трубку. Потом всё-таки ответил.
— Сашенька, здравствуй.
— Привет.
— Она… не звонила?
— Нет.
— Я просто… хотела сказать — спасибо тебе. Ты держал её. Пока мог. А теперь — пусть сама.
Я молчал.
— Не думай об этом. Это не твоя вина. Она всегда что-то искала. Только не там. Ей казалось, что где-то лучше. Другой мужчина. Другая жизнь. Понимаешь?
Я кивнул. Хотя она не видела.
— Если вдруг… если она появится, не спеши. Сначала посмотри, не идёт ли она по кругу обратно.
Прошло три месяца.
Я уже привык к жизни без неё. Не то чтобы полюбил одиночество, но научился с ним жить. Утром — маршрут, днём — ремонт в кабине, вечером — пельмени или макароны пофлотски, сериал фоном. Иногда — баня с Лёхой. Иногда — просто тишина.
И знаешь, стало легче.
Как будто кто-то снял с моих плеч рюкзак, о котором я и не подозревал. Без неё было тяжело, да. Но и с ней было нелегко.
А потом она пришла.
Не позвонила. Не написала. Просто — стою я вечером возле машины, мою капот, и тут голос:
— Саша.
Я обернулся.
Стоит. Волосы распущены, в руках сумка.
— Привет, — говорит. — Можно... поговорить?
Я молча вытер руки, кивнул.
Сели на скамейку возле дома. Молчали минут пять.
Она первая заговорила:
— Я была дурой. Прости. Мне казалось, что там, с ним, всё будет… ярче. Проще.
— Ну как, — спрашиваю, — звёзды помогли?
Она вздохнула.
— Он женат. Был женат всё это время. Такие, как я, у него — по расписанию. Можно сказать, избавил меня от иллюзий.
Потом тихо добавила:
— У тебя кто-то есть?
— Есть, — говорю я. — Я сам у себя есть. Впервые за долгое время.
Она опустила голову.
— Я не жду, что ты примешь меня обратно. Просто… хотела, чтобы ты знал: я всё поняла.
Я встал. Посмотрел на неё.
И вдруг понял: той, которую я любил, больше нет.
А эта, стоящая передо мной, — чужая. Пусть и с теми же глазами.
— Спасибо, что пришла, Свет.
— Ты не сердишься?
— Нет. Я уже отпустил.
Она кивнула, попыталась улыбнуться.
— Тогда… прощай?
Я пожал плечами.
— Ну, если Меркурий снова не встанет в позу, то прощай.
Она ушла. Медленно.
А я остался.
И мне вдруг стало спокойно. Тихо.
Знаешь, не от того, что я один.
А от того, что я — не сломлен.
Подписывайтесь, новые истории каждый день ✍️