Понедельник, 08:12. За окном — тусклое небо, серое, как список задач.
Галя стояла у плиты, помешивая овсянку, которая уже превратилась в бетон. На стуле — школьная форма дочки, на подоконнике — чашка с недопитым вчерашним чаем.
— Мам, я не могу найти носки! — донеслось из комнаты.
— В верхнем ящике слева, где всегда.
— Я смотрела! Их там нет!
Галя молча пошла искать. Носки лежали там же, где и обычно. Она ничего не сказала. Просто протянула их. Дочка фыркнула. И ушла.
На кухне запахло подгоревшей кашей. Галя выключила плиту, заварила себе чай. Чайник издал короткий свист, как раздражённый вздох.
В 9:59 включила ноутбук. Онлайн-совещание.
— Всем доброе утро, — сказала начальница. — Ну что, начинаем?
На экране — галерея лиц. Улыбки, кофе, кто-то машет рукой. Галя включила камеру. На ней свитер с высоким горлом, волосы собраны в пучок, лицо — нейтральное, немного усталое, но «собранное».
— Галя, ты подключилась?
— Да, я здесь, — голос ровный. Как всегда.
Она слушала. Дела шли своим чередом. Кто-то жаловался на нагрузку, кто-то снова забыл прикрепить отчёт. Галя делала записи. Заметки. Напоминания.
И молчала. Хотя внутри у неё всё горело с самого утра. Она плохо спала. У неё болела спина. Она устала ещё в пятницу. Но никому не сказала. Никому.
Иногда она сама не замечала, как включала себя. Не ради удовольствия.Не по желанию. А по необходимости. Чтобы быть полезной. Не «как ты, Галя?», а «Галя, сделаешь?»
Пока шла планерка, она отвечала на сообщения, писала дочке, гладила кота, который тихо подошёл и лёг рядом. Он был единственным, кто не требовал объяснений. Просто лежал.
Когда собрание закончилось, она не сразу выключила камеру. Просто сидела. Пальцы лежали на клавишах. В глазах — пустота. Слёзы не шли. И это было страшнее всего.
— Мам?
— Ммм? — она повернулась.
— Ты чего такая грустная?
— Я? Просто работаю. Всё нормально.
— Ага… — дочка поёрзала. — Ты обиделась?
Галя хотела сказать: Да. На весь мир. На всех, кто не видит. На себя — больше всего.
Но она сказала:
— Конечно, нет. Иди, у тебя скоро урок.
Когда Галя осталась одна, она пошла в ванную и включила воду. Смотрела, как капли стекают по стенке душевой кабины. Как одна за другой они исчезают в сливе. Вот и я так же, — подумала она. Тихо. Без звука. Куда-то вниз.
Потом вытерлась, надела халат и пошла дописывать план. Потому что кто-то же должен быть в порядке.
На кухне было тихо. Телефон молчал. Ни одного «как дела?» Ни от коллег. Ни от подруг. Ни от бывшего, который иногда лайкает сторис.
Она сидела с чашкой, со списком дел, с котом, в тишине — и думала: а ведь никто даже не заметил, что мне сегодня плохо.
Никто не спросил. “Как ты?” — не прозвучало ни разу. И самое страшное — она даже не удивилась.
Галя была. Спокойная. Вежливая. Сильная. Но внутри неё — комната, полная невысказанного.
Если ты прочитала это и почувствовала: «Это я» — напиши. Я помогу распутать то, что ты давно носишь в себе.