Пока все нормальные люди на Пасху шли в церковь или хотя бы в гости с куличами, мы, как водится, выбрали маршрут по диагонали к здравому смыслу. Сварили яйца, упаковали куличи, кинули в рюкзак топоры (ну а что, всякое бывает), и отправились в лес. В наш персональный Вавилон — искать легендарную бобровую плотину, ту самую, что лет пять назад мы нашли случайно и с тех пор помнили с лёгким трепетом.
Она тогда была как плотина из апокалипсиса — перекрывала речку наглухо, вокруг всё затоплено, мох, болотные топи, и ты такой идёшь, как последний герой, и не уверен, будет ли завтрак. В этот раз путь тоже оказался не сахар. Трясины, колючки, кустарники, переправы уровня “держись за ветку, молись и прыгай”. Один раз заблудились. Второй раз — тоже.
Но мы её нашли. Только бобры, кажется, уже не верят в светлое будущее. Плотина обмякла, поросла травой, в трещинах — жабы. Много жаб. Возможно, они теперь тут главные. Или это их пасхальное торжество. Кто знает.
Посидели, повспоминали, сожгли дрова, похрестосались, выпили чаю из закопчённого котелка. Была даже пара философских минут, когда солнце пробивалось сквозь сосны, и ты думал: может, в этом и есть настоящий праздник — не в крашеных яйцах, а в уставших ногах, сырой земле и тишине вокруг.
А потом — назад, по тем же топям. Домой добрались, как будто вернулись с фронта. С чистой совестью и запахом дыма.
Так и живём. С топором, куличом и лёгким налётом безумия.