Платки после вязания, имели не товарный вид , их надо было распушить и выпрямить.
Пушат платки — очень просто.
Выходим мы, значит, в снегопад, особенно когда снег жирный такой, мокрый. Бросаем платки на свежий наст, часть мама завяжет на нас поверх шуб, часть разбросаем вокруг.
И давай платками в футбол играть, скакать по ним, кувыркаться... А потом, через пару часов, заносят их в тепло, на пяльца натягивают — и они сохнут, принимая ровную квадратную или треугольную форму.
Кстати, квадратная форма — это платок, шаль.
А треугольная — это строго косынка.
У них были разные предназначения и, соответственно, цена.
Сразу скажу: я мало занималась платками. Нас никто не заставлял, но принимать участие приходилось.
Повзрослела я быстро. Я была, как раньше нас называли, — акселератка.
С пятого класса я заняла лидерскую позицию не только класса, а всей школы.
Мальчиками я начала интересоваться рано, а мальчики в том числе и старшеклассники интересовались мной — в девять лет у меня была первая любовь. Безответная. Он был старше меня на два года.
Мне даже посчастливилось поучиться с ним один год в одном классе — а потом он остался на второй год.
Он был хулиган, двоечник из неблагополучной семьи, но имел вес. Отличные физические данные. Выступал везде и брал первые места на соревнованиях за честь школы.
Его все боялись, даже старшеклассники.
Потом он вроде вообще школу бросил, и я его вроде как забыла. ( На самом деле нет. )
Лет в десять, я познакомлюсь с москвичами, которых привозили летом в деревню к бабушке — двоюродных брата с сестрой.
Женей и Ириной.
Они были настолько круты на фоне нашей деревни, что я стеснялась подойти и подружиться.
До них, из другого мира, я только настоящих американцев видела— волонтёров, которые приезжали восстанавливать наш станичный храм.
Раньше ведь везде церкви разрушены были после большевиков.
На нас эти американцы смотрели, как на маленьких Маугли, пытались поздороваться, приручали нас жвачками.
Общались жестами, а мы за ними потом толпами ходили, чтобы вымолить или заслужить жвачку.
Готовы были на всё ради заветной американской резинки джусси фрут
Это тоже на всю жизнь отложится в воспоминаниях о детстве, люди из другой вселенной. Которую мы смотрели в телевизоре раз в неделю по кабельному телевиденью в шесть утра. Видиков тогда тоже еще не было.
У меня даже будет американский "друг" — Филипп.
Он, правда, взрослый был — ему было где-то 19 лет, а мне 6–7. Он всегда искренне мне улыбался, когда видел, и махал рукой.
Он носил квадратные в тонкой оправе очки, у него были большие белые зубы и кудрявые волосы, как в американских фильмах.
(Не подумайте ничего — "друг" в кавычках. Просто он здоровался со мной, а значит считался другом)
Вы бы видели, как они смотрели на наших коз! Это было отдельное представление.
Они все визжали, показывали на них пальцем и фотографировали. Да, у них ещё были фотоаппараты которые они носили на шее.
А мы фотоаппараты видели только раз в год — в саду или в школе. И готовились к съёмке за неделю!
Ох, люблю я отвлекаться от повествования, американцев вспомнила.
В общем, к нам в деревню на всё лето из Москвы привозили двух — брата и сестру, Женю и Ирину.
Я впервые встретила их, когда искала козлят по станице.
Козлята терялись часто в стаде, после пастбища.
Каждый заводчик на своих козах вязал персональные отличительные ленточки, и красили масляной краской рога — на случай, если ленточка потеряется.
И вот, помню: хожу, ищу коз — и тут они. Нарядные москвичи.
В крутых фирменных футболках, модные джинсы, очки, жвачки…
Я аж рот открыла, стою, смотрю на такую невидаль в нашем колхозе.
Потом я начала их встречать на Хопре — они дружили с местным мальчиком, который приходился им соседом, он их везде сопровождал.
Как-то раз они взяли с собой на речку мяч, стали с ним играть. А Хопёр — река быстрая, сильная…
В общем, потеряли они этот мяч, а я его вычислила и выловила ниже по течению.
Сейчас я думаю, это было судьбоносное знакомство. Они меня очень круто прокачают для нашей деревни и вообще расширят мои горизонты на ближайшее будущее.
Продолжение следует…