В три года, я сварилась и попала в реанимацию. Я пролежала на опиумных обезболивающих более двух недель и выжила.
Я родилась в казачьем крае — в Волгоградской области, в горбольнице города Урюпинска. 18 мая, 1983 года, в 7:30 утра. Точнее — выскочила, как сказала мне мама. Пока её оформляли, она уже сидела на моей голове!
Когда мне было три года, я сварилась в жирном бульоне, в котором уже какой час кипел домашний гусь. Это отдельная история, не будем ворошить... Так сложились обстоятельства — для несчастного случая.
Именно в тот момент моя память начала работать на меня. В свои три года я начала помнить всё до мелочей. Но самое интересное — я начала вспоминать и знаковые события до трёх лет.
Когда я рассказывала маме:
— А помнишь, как садился вертолёт? Ты меня разбудила в коляске, посадила и сказала: «Смотри!»
— Ты не можешь это помнить, ты только родилась! — удивлялась она.
— Я была в зелёной коляске, а вертолёт садился прямо за углом. Оранжевого цвета! — доказывала я.
— А ледоход? - не унималась я, - Помнишь, вы с папой гуляли, а я спала в коляске, и лёд тронулся?
— Фантастику какую-то рассказываешь, — отмахивалась мама.
В общем, я начала помнить всё. Как мои ноги гнили, как я выходила из реанимации, как мне приносили в палату подарки. И как моя старшая сестра не хотела мне их отдавать! Ей просто давали этими игрушками поиграть, а потом упаковывали обратно в коробку и несли мне в палату.
Я помню свои детские кудряшки. Я была очень-очень кудрявая в детстве. Всегда мечтала о прямых волосах. Волосы постоянно путались, и я их не расплетала после купания на Хопре.
Наша деревня стояла на реке Хопёр, и плавать я умела уже в четыре года. Но чтобы плавать на Хопре, как и все дети, нужно было выполнить два условия.
Первое — отходить на отработку в школу. Я была жуткая двоечница. Не потому что тупая, а потому что учиться не любила, и в школу ходила как на тусовку. Естественно, меня могли оставить на второй год. Чтобы этого не случилось, всё лето я отрабатывала контрольные и зачёты.
Второе условие для купания — прополоть руками ряды с посаженной картошкой и собрать колорадского жука.
С высоты прожитых лет я считаю это правильным. Это привило мне хорошую привычку и девиз по жизни:
Сделал дело — гуляй смело.
В деревне с малых лет все работали. Ну, были, конечно, дети председателей и предпринимателей, которые и чашку за собой не помоют. Но это не мои знакомые. Мы все трудились: родителям помогали, дом мыли, носки и трусы свои стирали.
Деньги в деревне были почти у всех в тяжёлые 90-е, потому что весь край выращивал пуховых коз и вязал пуховые платки. Не те, как паутинка, что через обручальное кольцо проходят, а тёплые, густые, плотные пуховые платки.
Но чтобы связать один такой платок, надо было не просто вырастить козу. Опустим процесс их роста, выгула и отлова после выпаса (да, козы имеют свойство теряться, и ты можешь искать их до ночи).
Козы у нас в Урюпинске, особой редкой породы. Не в какое сравнение не идут с другими оренбургскими видами.
Пух длинный и линять они начинали поздней осенью. Да да, не весной а осенью, и щипали мы их руками.
Урюпинских коз пытались вывезти и разводить в других местах, но они переставали пушиться.
Начнём с репьёв. Осенью все прекрасные козы собирали на себя целую коллекцию репейников и чертополоха. Козу нужно было завалить, связать и вычёсывать по одному репью из её шкуры. На минуточку — репьи грязные, колючие и вонючие.
Когда всё стадо из двадцати голов очищено — я молчу про пальцы всей семьи — коз нужно было выщипать. Не стричь, как баранов, а именно выдирать пух — для мягкости будущего платка. Руками.
Не переживайте, козам не больно — они начинают линять. Да да, наши Урюпинске козы - повторю, линять начинали осенью.
Потом этот пух замачивали и мыли. Учтите: деревня, зима, газа и водопровода нет. Отапливались печкой на дровах. Вода на улице.
А знаете, как мы добывали дрова? Уууу. National Geographic отдыхает. Мы ловили их в розлив на Хопре, на лодках по течению. Потом пилили, рубили и таскали в дровяник. Я промолчу про травмы которые получал и отец и мы.
После мытья и сушки пух нужно было расчесать и разбить на пряжу. Всё вручную, специальными щётками. Потом мама садилась за прялку — деревянную, с ножной педалью — и пряла пряжу.
Напрядённую бобинку нужно было перемотать в клубок. А уж потом — сплести кайму и связать сам платок.
И вы думаете, это всё?
Ну конечно, ага. Потом его надо было распушить!
А знаете, как пушат платки?
Да откуда вы знаете..
Продолжение