Все привыкли называть их крыловестниками. Они обычно бродят по улицам, широким, узким, — неважно, заглядывают в окна первых этажей, появляются на пороге дома, словно посланцы из далеких земель, несущие с собой своих пернатых вестников. Их приход хоть и тих, но не бесшумен — всегда сопровождаются шорохом перьев, приглушенным стрекотанием птичьих голосов, поскрипыванием кожаных ремней, на которых из стороны в сторону качались переносные клетки.
Сама профессия была довольно древней, казалось бы, даже, она должна изжить себя из-за технического прогресса, однако до сих пор по тем или иным причинам оставалась нужной. Люди покупали птиц по разным причинам: кому-то нужен почтовый голубь, чтобы переслать записку в соседний квартал, несмотря на технологии, бумажные письма всё ещё ценились за свою достоверность и некую душевность. Другим нужна была певчая птица, чтобы её голос разносился по комнатам, наполняя утро природной утончённой музыкой. А кто-то арендовал редких пернатых — художники, писатели, фотографы, создавая образы, вдохновлённые их живыми красками и своеобразными темпераментами.
Фарио был из старого рода крыловестников. Он носил на плечах четыре клетки, каждая размером с добротный сундук. В одной жили дымчато-серые карры — птицы, обученные доставлять свитки даже через бурю. В другой — малиновый лори, говорящий на трёх языках и хитро торгующийся за кусочек сушёного манго. В третьей — стая сверкающих, как капли росы, канторийских зябликов, чей звонкий хор исцелял тоску и душевные раны. А в последней — хищный разорник, птица, чьё присутствие на подоконнике считалось дурным знаком, но среди аристократии было в моде.
Фарио не знал, зачем людям так нужны птицы, он просто знал, что они всегда будут их покупать. Люди брали крылатых существ также, как покупали украшения, книги, одежду или картины. Брали, потому что им хотелось того, чего у них не было, особенно, что-то крайне интересное и экзотичное.
Сегодня мальчик с птицами поднимался по каменным ступеням дома, где жила старая художница. Фарио неприятно морщился каждый раз, когда голые ступни соприкасались с серыми ступенями. Эта богатая женщина в старом доме за городом, кажется, семейном и безумно большом, каждую неделю брала у него новую птицу для натюрмортов, но на этот раз её не оказалось дома. Фарио нахмурился, оглянулся на улицу, внимательно осмотрелся по сторонам — быть может она где-то бродит около дома? Не зря ведь у нее был свой сад и даже оранжерея.
— Что теперь? — проворчал лори.
— Вернусь чуть позже. А пока найдём другого покупателя, — ответил Фарио, погладив клетку. Он вернулся в город и тут же впереди уже открывалось новое окно, чей-то голос звал:
— Крыловестник! Покажи, что у тебя есть!
И крыловестник показывал, рассказывая про каждую из птиц, откуда она, как зовут, что из себя представляет.
— У вас есть ночная ласточка? — женщина немного дрожала, но ее голос был настойчив.
Гасто нахмурился. Ночные ласточки были редки, почти исчезли в городах, уступив место механическим вестникам с камерами вместо глаз или же обычным почтовым птицам, менее редким, менее дорогим, менее диким. Но у него была одна — молчаливая, с перьями иссиня-чёрного цвета.
— Есть, но дорого, — ответил он, следя за выражением лица покупательницы. Она лишь кивнула, словно цена её не интересовала.
Гасто медленно открыл клетку, и птица, свернув крылья, осторожно шагнула на край его перчатки. Она была необычно тихой. Впервые за день Гасто почувствовал беспокойство: что-то в этой встрече казалось ему неправильным. Женщина осторожно вытянула руку и едва заметно дотронулась до пера ласточки. Птица не шелохнулась.
— Я возьму её, — прошептала она.
— Для чего вам ласточка? — Гасто прищурился. Обычно такие вопросы были неприличными, но ему было любопытно. Она улыбнулась, и её улыбка была тревожно-спокойной.
— Чтобы она прилетела туда, куда я не могу, и рассказала мне, что видела.
Гасто задумался, отказаться от сделки он не мог.
— С вас три серебряных талера, — наконец произнёс он.
Женщина быстро отсчитала монеты, и Гасто почувствовал их холодный вес в руке. Сделка была заключена и отчего-то ему было беспокойно за судьбу птицы — теперь она принадлежала не просто клиенту, а чему-то большему. Когда женщина исчезла за дверью своего дома, он задержался на мгновение, внимательно осмотрел зеленную деревянную дверь с номером на ней и небольшой круглой табличкой под цифрами — на молочком фоне был высечен черным силуэт ласточки. В городе вдруг повеяло ветром, и где-то в переулке раздался далёкий птичий крик. Гасто поёжился и пошел дальше вдоль улицы.
Солнце уже клонилось к горизонту, улицы медленно окутывал вечерний мрак, юноша свернул в узкий переулок, где фонари освещали стены пятнами тусклого света. Там, опершись о стену, его ждал Фарио — его младший брат. Ему всего пятнадцать, но он уже носил с собой четыре клетки с птицами и с гордостью демонстрировал каждому, кого встречал.
— Ты опоздал, — бросил Фарио, когда Гасто подошёл ближе.
— Торговля задержала. Сегодня особенный день, — ответил Гасто, кивая в сторону пустой клетки.
— Продал? Кому? — Фарио вскинул брови.
Гасто задумался. Ночная ласточка теперь принадлежала той странной женщине, но почему-то он не был уверен, что сделка была выгодной. В его голове вертелся её взгляд — слишком пристальный, слишком многозначительный.
— Новая покупательница, — ответил он уклончиво. — А ты?
Фарио самодовольно хмыкнул.
— О, я сегодня разбогател. Одна, правда, сорвалась… Но не суть. Четыре сделки! Старик с площади взял почтового голубя — говорит, что хочет написать сыну, но, кажется, просто любит смотреть, как птицы улетают. Потом был художник, тот самый, что постоянно в поисках новых цветов — он арендовал канарейку. Сказал, что хочет поймать в красках её жёлтый оттенок. Потом…
Он замолчал, огляделся и понизил голос:
— Слухи, Гасто. Ужасные слухи. Говорят, в западной части города нашли клетку. Пустую. И следы когтей… на камне. — Он указал пальцем на пыльную кладку под их ногами.
— Что это значит? — Гасто нахмурился.
— Не знаю. Но кто-то видел пугающий силуэт в переулке, некая ужасная тень. И слышал крик — не птичий, поговаривают, даже человеческий.
— Глупости. — Фыркнул Гасто. — Имею ввиду, про человека. То была птица, я уверен, но…
Братья переглянулись. В их глазах птицы были чем-то большим, чем просто товар — искренние друзья, настоящие личности. А когда пропадает птица, это редко означает что-то хорошее для крыловестника.
— Нам стоит быть осторожнее, — наконец сказал Гасто. Фарио кивнул, сжимая ремешки клеток крепче.
Автор: Вальдшнеп
Источник: https://litclubbs.ru/articles/64838-krylovestnik.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: