Дед Пихто бежал по неровной лесной дорожке, которая петляла среди уцелевших деревьев у подножия вулкана. Редкие поначалу деревья, растопырившиеся обгоревшими ветками, довольно скоро смыкались в густой лес, да еще и переплетенный коварными лианами хмеля вперемежку с диким виноградом, что вынуждало переходить на шаг, а порою и на ползание по земле.
***
После того, как в пещеру заявились три егеря, бесшабашность Деда Пихто сошла на нет довольно скоро. Одно дело, когда ты кривляешься перед хрустальным шаром, дразня ротозеев в далеких землях, и совсем другое – примерять на себя обещанный мелким демоном по имени Анчутка кол. Пусть даже мысленно. От этой примерки та точка, которую зовут пятой, нехорошо чесалась, что свидетельствовало о великом беспокойстве. Ибо эта точка, в силу природной скромности, образ жизни вела крайне уединенный и скрытный, стараясь не лезть никому на глаза. Единственное, что могло нарушить ее покой – лист лопуха, да еще клизма, однако последняя была случаем исключительно редким. Да и ни в какое сравнение с колом клизма, разумеется, не шла. Ибо любой кол, хоть с мачту, хоть скромнее в размерах, представляет для пятой точки бесцеремонное посягательство на внутренний мир, равно как и на всю бесхитростную картину ее бытия.
Поэтому Дед Пихто, почесывая беспокойную часть организма, решил запутать следы. Пройдя через свою маленькую личную пещерку, он пролез по потайному ходу и засеменил вниз по склону вулкана. Он справедливо полагал, что если егеря разыскали его в скрытой от глаз пещере, то каморка совершенно не спасет. Не то, что дремучий огромный лес, в котором даже волки, по известной поговорке, опасались задерживаться возле кустиков не только по большой нужде, но даже и по малой.
Перескочив через очередной перегородивший дорогу ствол дерева, Дед Пихто остановился в задумчивости. Тропинка, и до того едва приметная, исчезала среди кустов.
Блудить в не очень знакомом лесу деду не хотелось, поэтому, присмотрев небольшую пещерку под валуном неподалеку от тропинки, он снял с плеча кайло на ремешке и принялся углублять выемку. Все же гному, хоть и непутевому, привычней жить в пещере, а не в хлипком шалаше.
***
Покопав с четверть часа, Дед Пихто присел на камень отдохнуть, а заодно прислушаться к возможной погоне.
Шума, вроде, не было. Он усмехнулся и собрался было продолжить, как вдруг ему на плечо плюхнулась огромная летучая мышь. Извернувшись на плече, мышь заглянула Деду Пихто в глаза.
- Слышь, дрищ, чо за кипиш?
Дед Пихто охнул и попытался схватить наглую скотину, однако мышь резво подпрыгнула и взлетела на ветку.
- Я, в натуре, не понял! – Хмуро сказал незваный гость. – Чо, рога жмут?
Дед Пихто чертыхнулся и кинул в мышь камнем, однако не очень удачно. Второй камень также пролетел мимо, а на третьем Дед Пихто попал впросак. После броска нога соскользнула с кучи рыхлой земли, и он, чертыхнувшись еще разок, стукнулся лбом о твердый камень. В глазах Деда Пихто заплясали огоньки, а затем темная пелена погасила сознание.
Летучая мышь спланировала на камень и, ехидно осмотрев растущую на глазах шишку посредине лба, показала средний палец.
- Лох криворукий.
Главарь летучих мышей повидал всякого – и ястреб за ним гонялся среди ветвей, и сам он гонял неуклюжих жуков среди травы, но такой нелепости еще не было. Он немного полюбовался фиолетовой шишкой и полетел к скалам.
***
Очнулся Дед Пихто от того, что кто-то бормотал возле его уха.
- Точно говорю, что колдун! Вон какую бороду отрастил!
- А ежели не колдун? Нам ухи только от колдунов трофеить можно, иначе скандал получится…
- Так мы сейчас быстренько ухо сгрызем, да и пусть дальше отдыхает… Вон какую яму выкопал, точно клад колдовской прятать собрался…
Дед Пихто осторожно приоткрыл один глаз. Возле него стояли два непотребного вида шулмуса с сучковатыми палками в руках и облизывались.
Заметив, что добыча пришла в себя, один из шулмусов потыкал в живот Деда Пихто палкой.
- Что разлегся, злой колдун?
Голос у шулмуса был неприятный, а взгляд и того неприятней.
- Не колдун я, - прошептал дед. – Об камень я ударился.
Шулмусы удивленно посмотрели на камень, на Деда Пихто, и зашушукались.
- Он что, пьяный?
- Не, не слышно запаха. У рома запах сильный, пахло бы.
- А как он об камень башкою ударился? Камень большой, его никто не поднимет…
- Да может он блажной? Блажные, я слышал, вечно скачут, веселятся, да и падают об камни.
- Не, не блажной. У них от камней шишек не бывает. Они ведь не понимают, что от камня шишка должна быть.
- Тогда точно колдун. У колдунов шишки бывают.
- Ну, если колдун, тогда давай ухо отгрызем. У колдуна точно можно.
Порешав вопрос с колдовской сущностью Деда Пихто, один из шулмусов повернулся и размахнулся палкой. Дед Пихто, обреченно слушавший разговор нечисти, взвизгнул и кубарем скатился в вырытую яму.
- Я не колдун! – Завопил он во все горло. – Я гном! Я Дед Пихто!
Шулмусы переглянулись. Тот, что был на вид постарше и потолще, снова ткнул в него палкой.
- Брешешь! Дед Пихто неуловимый, его никто не видел.
- Не видел, да вот увидел! – Всхлипнул Дед Пихто. – Разыскали меня какие то лихоимцы, да из пещеры выжили.
- Лихоимцы? – Заинтересовались шулмусы. – Это интересно, у лихоимцев тоже можно ухи грызть.
- Как бы вам самим не погрызли, - разозлился Дед Пихто. – Этот демон, Анчутка, он самим вам что хочешь отгрызет.
Шулмусы оторопело посмотрели на Деда Пихто, потом старший осторожно спросил:
- Это Анчутка тебя из пещеры выжил?
- Он, - кивнул Дед Пихто. – И с ним еще граф какой-то, дубина стоеросовая.
Шулмусы, нехорошо поглядывая на деда, отошли в сторонку и пошушукались. Потом вернулись и, взяв шипастые палки наизготовку, решительно выдернули Деда Пихто из ямы, словно пробку из бутылки.
- Топай в пещеру, милок, - хмуро сказали они деду. – Тут дело государственное, будем разбираться. По этой, строгости закона.