Когда Тамара Андреевна умерла, на похороны собрались все. Даже племянница из Иваново приехала — Алёна, дочь младшей сестры, с которой покойная Тамара Андреевна не разговаривала больше пятнадцати лет. Почему — никто толком не помнил. Говорили, что из-за штор.
— Не шторы, а шкаф! — шептала тётя Лида в платке, — Тамара тогда забрала себе родительский шкаф, а Марина сказала, что он ей был обещан. Вот и разошлись.
— А я слышала, из-за старинного кольца. С камушком. Зелёным. Ещё прабабушкин подарок. Тамара его вечно на пальце носила.
Так или иначе, кольцо теперь исчезло. После похорон, когда начали перебирать вещи, его нигде не оказалось.
Сначала подумали — сняли в морге. Потом — что кто-то из соседей украл, когда приходили прощаться.
Но на третий день всё стало ясно.
— А я его у Алёны на руке видела! — заявила внучка Тамары, Женя, ещё даже не сняв чёрную ленточку с сумки. — Вон там, у подъезда она стояла, курила. А у неё на среднем пальце — зелёный камень. Узнала сразу!
— Может, другое кольцо? — попыталась вставить тётя Лида.
— Да ну! Такое одно было. Я с детства помню. Ещё бабушка всегда говорила: «Вот это — не на продажу. В нём сила рода».
Собрались всей семьёй у Ларисы, дочери Тамары Андреевны. Алёна пришла тоже, с пирожками и выражением безупречной скорби.
Ей сразу не доверяли: то приезжала редко, то говорила с издёвкой, то как-то странно смотрела на бабушкины украшения.
— Алёна, давай по-честному, — сказала Лариса, поставив на стол чай. — Кольцо ты взяла?
Та сделала удивлённые глаза:
— Какое ещё кольцо? Ничего я не брала. Сама же видела, бабушка его давно не надевала. Может, потеряла?
— Женя говорит, у тебя на пальце было…
— У меня? Господи, да это подарок от коллег! Совсем другое!
— А показать можешь?
Алёна замялась, но протянула руку. На пальце действительно было кольцо. С зелёным камнем. Подозрительно похожим на бабушкино.
— Точно оно! — прошептала Женя. — Я ещё в детстве спрашивала у бабушки: изумруд это или нет.
— Это просто стёклышко! — вскинулась Алёна. — И вообще, я к вещам не цепляюсь. Хотите — забирайте, мне не жалко!
— Не по чину тебе кольцо, раз врёшь, — прошептала Лариса, но кольцо не взяла.
После того вечера они больше с Алёной не встречались. Переписывались по праздникам: дежурные открытки, смайлики и «Счастья-здоровья».
Но родня её теперь не принимала. На юбилей тётки Лиды не звали. На кладбище в родительский день приезжала отдельно, в будни.
— Ворует — и ещё обижается, — шептались в саду у поминок.
— А что вы хотите, у них в роду все такие: тихо подполз — и раз! — унес, как будто его.
— Да ей просто всё равно. Ни памяти, ни совести.
Прошло два года. Внезапно у Ларисы начались проблемы с документами: дом, который ей мать завещала, оказался с «невыяснёнными обстоятельствами». Где-то недописали подпись, где-то ошиблись в фамилии.
Понадобился человек, который мог бы засвидетельствовать: Тамара Андреевна точно хотела передать дом дочери.
Из всех — подходила только Алёна. Другие были несовершеннолетними или уже умерли.
— Напиши, пожалуйста, заявление, — позвонила Лариса.
— А ты уверена, что мне можно? А то вдруг опять что украду… — холодно отозвалась Алёна.
Лариса долго молчала.
— Сама пойми… Тогда было тяжело. Мы растерялись. Все нервы… Это бабушка нас ссорила при жизни, а теперь и после...
— Знаешь, я это кольцо потом в сберкассу отнесла. И продала. Нарочно. Чтоб не было соблазна. Так что можете успокоиться: ни силы рода, ни камня, ни воровства.
— Ты обиделась… — прошептала Лариса.
— А ты бы не обиделась?
Заявление Алёна написала. Всё оформили. Дом остался за Ларисой.
Но с тех пор — ни звонка, ни открытки.
А на кладбище, у Тамариной плиты, всегда один лишний цветок. От кого — никто не признаётся.