Знаете, есть такие вещи в квартире, которые вроде бы и не бесят прям чтоб вот сразу развод и девичья фамилия, но тихонечко так, исподволь капают на мозг годами. У меня это – раковина на кухне у Лёхи. Ну то есть, формально и моя тоже, но вы поняли. Стоит она как-то… неправильно. Нет, я понимаю, что в домах такой планировки, наверное, у всех так, но сколько лет я мою эту посуду, столько меня не покидает мысль: ну не там она должна стоять! Вот честно. Сантиметров на тридцать левее, и был бы вообще феншуй, а так – каторга какая-то.
И вот однажды, в очередной раз отмывая сковородку, которая, кажется, скоро станет членом семьи, я не выдержала и озвучила Лёхе свою гениальную идею. Мол, Лёш, а что если? Ну вот смотри, раковине явно лучше будет вот не здесь, а вот прям вот сюда. А вот тут, где она сейчас, идеально встанет шкафчик. И полочки. Ну, понимаешь, да?
Лёха у меня мужик… эээ… рукастый. В смысле, у него руки растут из правильного места, и да, они золотые, если верить моей маме и половине наших общих знакомых. Лёха – это прям ходячий анекдот про «доча, не выходи за того, кто может все починить, всю жизнь в старом жить будешь». Инструмента у него дома, клянусь, больше, чем у меня косметики. И это при том, что Лёха – программист. Да, вот такой вот когнитивный диссонанс.
Как-то раз у меня стиралка сломалась. Ну как сломалась… перестала отжимать белье и все тут. Я, наивная душа, собралась мастера вызывать. Лёха посмотрел на меня как на идиотку, потом пошел к стиралке. Вскрыл ей, как консервную банку, все внутренности и… завис. Я наблюдала за этим перформансом с легким фейспалмом. Лёха краснел, потел, кипятился, но понять, что с ней не так, не мог. Минут через двадцать, когда он уже начал напоминать мне разъяренного хомяка, ковыряющегося в орехе, я мимоходом так бросила:
– Лёш, ну ты же программист! Почини стиралку.
И он, слава богу, заржал. Потому что логика тут примерно как «ты же женщина, рожай давай». В общем, стиралке я все-таки вызвала мастера.
Но вернемся к раковине. Потому что история про стиралку – это так, лирическое отступление для понимания масштаба личности Лёхи. Он же DIY-щик. Это люди, которые свято верят, что все на свете можно и нужно сделать своими руками. Даже если ты программист, а на дворе XXI век, и мастера выезжают в любое время суток.
Так вот, возвращаюсь к раковине. Я, значит, ему со своей гениальной идеей про перестановку. А Лёха по обыкновению впадает в ступор. Это у него такая реакция, когда его выдергивают из интернета в реальность, особенно когда реальность начинает проявлять какую-то бурную деятельность. Лёха посмотрел на меня взглядом, полным вселенской усталости, и сказал мне, что раковина будет стоять здесь. И точка. Сказал, что она тут всегда стояла, сколько он себя помнит. Сказал, что он не собирается ничего удлинять, ни трубы, ни собственную нервную систему. И вообще, это старая добрая раковина, которую вообще нельзя трогать, а то развалится на атомы.
А я-то знаю, что у него есть машинка для пайки труб. Ну просто есть, лежит себе в шкафу, пылится. Для чего купил – сам не помнит, наверное. На всякий случай. Я, конечно, пыталась его додавить:
– Блин, Лёша! Ну е-мое! Ну чуть-чуть же всего! – но Лёха был непреклонен, как скала. – Ага, – сказала я, вздохнув. – Ну ладно, жаль.
И вот вчера, значит, пошли мы с ним на рынок за едой. За сыром там, за петрушкой, ну вы знаете. И как-то вот незаметно так, потихоньку, мы свернули в строительные ряды. Сами не заметили как. Ну бывает же, да? Идем за помидорами, а оказываемся возле штабелей гипсокартона. Магия рынка, не иначе.
Где-то уже к концу этих самых строительных рядов Лёха вдруг притормозил, задумался и сказал мне: «Стой тут, подожди минутку». А я была с Джемом, нашим псом, так что мне вообще не проблема, гуляй себе с собачкой у палисадника, пока мужик твой где-то там блуждает.
Но через пятнадцать минут я начала подозревать неладное. Пятнадцать минут – это вам не шутки, за пятнадцать минут можно борщ сварить, а Лёхи все нет и нет. Я Джему говорю: «Ну все, Джем, кажется, папку потеряли». И мы пошли папку искать.
Нашли мы его в каком-то закутке, в магазинчике сантехники. Стоит, как неприкаянный, и трубы какие-то рассматривает. Я ему: «О, вот ты где! А я уж думала…». А он мне так загадочно: «Смотри!»
И показывает. А там, на витрине, стоит раковина. Раковина, я вам скажу, с большой буквы «Р». Огромная просто. Мы с ним, конечно, заезжали пару раз в строительные магазины, когда ремонт в ванной делали, но что-то подобное нам ни разу не попадалось. А тут – вот оно, стоит, сияет нержавейкой.
Когда-то давно, еще в прошлой жизни, до Лёхи, я залипала в Леруа или в каком-нибудь «Оби» у витрин с профессиональным кухонным оборудованием. Там такие раковины огромные, со столами, для ресторанов, наверное. И вот я тогда помечтала вслух, что вот бы нечто подобное на нашей кухне, вот это был бы космос! А Лёха тогда что-то промычал в ответ и благополучно забыл. Или сделал вид, что забыл.
А тут – «Смотри!» – говорит. А это почти та самая раковина мечты. Реально огромная, блестящая, нереальная какая-то. И самое смешное – он даже цену не спросил. Просто стоит и любуется, как на котенка из приюта. Спросила я. Продавец, оторвавшись от игры на телефоне, что-то буркнул про «двадцать пять тыщ». И так, между делом, упомянул, что в комплект еще кран входит, сушилка какая-то там для посуды, и вообще дозатор для моющего средства в подарок. Лёха так посмотрел на меня и говорит: «Берем!»
Честно, я зависла. Ну вот прям капитально. Я не планировала покупать раковину вот так, спонтанно, в перерыве между покупкой сыра и петрушки. Ну это же как-то… несерьезно, что ли. Но Лёха был непоколебим как танк. Пришлось брать.
Я, конечно, для приличия попросила у продавца рулетку. Ну так, чисто поржать. Померили. Оказалось, что старая наша конструкция… ну, вы поняли, да? Она от слова «совсем» не подходит, чтобы вот так взять и впихнуть туда эту махину. Тут надо, как минимум, столешницу перепиливать, а как максимум… а как максимум – всю кухню к чертям переделывать!
Боже, как он ее тащил! Благо, недалеко от рынка живем, километр, наверное, всего. Но раковина реально огромная и тяжелая. По дороге я его еще развлекала разговорами, как могла. Говорю: «Знаешь, милый, вот когда люди начинают ремонт, им это как-то отвлеченно представляется. Ну, типа, приедут однажды волшебники из «Квартирного вопроса», все тут быстренько переклеят, перекрасят, а ты потом только зайдешь, ручки на пузико сложишь и такой: «Ну что ж, показывайте, что вы тут наворотили». А на деле ремонт – это вот так. Откуда-то тащишь кусок трубы, откуда-то – обрезок раковины, и оно все вот так… через пот, кровь и матерщину». Лёха в ответ только кряхтел и молча тащил свою добычу.
Дома Лёха эту коробку с раковиной на стол поставил, пыль с нее стер и так торжественно объявляет: «Ну вот, видишь! Я же говорил, все будет по-моему! Я не буду двигать старую раковину!». А я ему в ответ так ласково, чтоб не спугнуть: «Да-да, милый! Конечно, по-твоему! Я что, спорю, что ли…»
Собственно, у нас будет новая раковина. Огромная. Просто гигантская. В нее можно будет положить сковородку 28 см вместе с ручкой, и место еще останется! И кажется, вместе с кухней. Лёшка теперь ходит вокруг нее кругами, как кот вокруг сметаны, вымеряет, прикидывает, куда ж ее, родимую, ставить. Трубы-то он уже купил. Дело за малым – кухню разворотить. Ну что ж, поглядим, что из этого выйдет. Главное, чтобы кран из комплекта оказался нормальным. А то я знаю этих рукастых – как бы чего лишнего не починили.
Если узнали себя или своего Лёху — вам сюда! Подписывайтесь, у меня таких историй еще вагон и маленькая тележка.