"Мал, да удал" — говорили про И-16 лётчики. И тут не поспоришь: что по размеру – табуретка, что по духу – настоящий кулак из фанеры и стали.
Когда на Западе ещё пилили на бипланах с открытыми кабинами, в СССР уже родилась мысль о чём-то дерзком, как кабацкая драка. Так в 1933 году, в чертёжной КБ Поликарпова, вылупился первый И-16 — истребитель, который с виду будто делали не инженеры, а поэты на адреналине.
Фюзеляж — как обрубок, крыло — консервная крышка, колёса убираются вручную, как в швейной машинке. Зато внутри — скорость, дерзость и желание драться. В СССР много проблем, но уже был построен первый в мире серийный моноплан с убирающимся шасси и закрытой кабиной. Запад ронял челюсть, наши — шлемофон.
"Когда Запад расчёсывал воздух пропеллерами, СССР уже кроил небо лезвием."
С виду он действительно был похож на фанерный гроб. Конструкция — деревянно-металлическая: фюзеляж из дюраля, крылья из дерева, обтянутого тканью. При попадании пуль шёл дым, а не искры — горела пропитка. Но это не мешало ему кусать. И кусать больно.
Он был как дворовый драчуна: неприметный, косолапый, но как даст — мало не покажется. С вооружением в 2–4 пулемёта, а позднее — и пушками, И-16 стал настоящим "летающим кулаком", способным и в глаз заехать, и колено подбить.
Испанская гражданская война стала его дебютом. Там И-16 прозвали "Рата" — "Крыса", а франкисты кричали в небо: "Аи, Рата!" — когда фанерный кулак влетал в бой. Он делал с истребителями противника то же, что боксер с мешком.
Против немецких "Хейнкелей", "Юнкерсов" и итальянских "Фиатчиков" И-16 показал, что умеет не только крутиться в воздухе, но и грамотно вклиниваться в строй противника. Испанцы обожали его, фашисты — боялись.
"Сердце у него стучало по-коммунистически, а кулак — по-настоящему интернационально."
У И-16 был свой характер. Он не терпел неуверенных рук. Взлететь на нём — это как по льду на мотоцикле: газ в пол, хвост в воздухе, и — держись, чтобы не завалиться.
В управлении он был капризный, как тёща на свадьбе. Резкий крен, чувствительный руль высоты — лётчику требовалась хватка и нервы, как канаты. Зато в умелых руках — настоящий мастер манёвра. В горизонтальном бою мог закрутить истребитель противника в петлю, словно проволоку в руках слесаря.
Но вот с пикированием была беда: скорость сваливания низкая, стабилизация — как у рыбьего хвоста. Если промедлил — в штопор. А если в штопор — молись, вспоминай мать и тяни штурвал.
На Халхин-Голе он бился с японскими "Накадзимами" и "Ки-27". Те были быстрее, легче, но И-16 держал удар. Наши лётчики говорили: "Он как брат — грубый, но надёжный. Если не предал при посадке — значит, доведёт до победы."
В Финской кампании было тяжелее. Против "Брюстеров" и "Фоккеров" у И-16 начались проблемы — техника у финнов была бодрая, а пилоты — с головой. Тем не менее, фанерный кулак сражался. Даже когда сыпались гильзы, а приборы замерзали, как коты на морозе.
С началом Великой Отечественной он оказался в роли ветерана среди молодых. В небе уже гуляли "Мессершмитты" Bf.109 — быстрые, зубастые, как акулы. И-16 казался динозавром, но… не торопился в музей.
На фоне стремительных немцев он выглядел устаревшим. Но только на бумаге. На деле же — особенно в первые месяцы войны — именно И-16 прикрывал наши аэродромы, пехоту, города. Пока другие только взлетали с конвейеров, он уже бился и умирал.
Легендарен случай с капитаном Зуевым, который на горящем И-16 протаранил "Юнкерс" — и остался жив. Или младший лейтенант Серов, протаранивший "Мессер", при этом выжив. Самолёт горел, скрипел, валился — но дрался.
"Он был как ветеран, который выходит на ринг с молодым бойцом и даёт урок, за который потом платят кровью."
К 1943 году И-16 окончательно ушёл с фронта. Его вытеснили более мощные, бронированные, быстрые машины: Ла-5, Як-9, МиГ-3. Но память о фанерном кулаке осталась.
И-16 стал символом дерзкой эпохи, когда СССР только учился летать — но летал уже с кулаками. Он доказал, что важны не только лошадиные силы, но и характер пилота. В его штурвал впивались руки людей, готовых умереть, но не сдаться.
И-16 — это как старая каскадёрская машина: не блистает лоском, но знает, как выживать в драке. Его называли "табуреткой", "горбатым", "коротышкой". Но в его фанерной душе билась сталь. Он был громоздким, трудным в управлении, но надёжным, как верный друг.