Кухня выглядела как после сражения: грязная посуда с засохшими остатками еды, пятна от вина на столе, крошки, усеявшие пол. Марина молча убирала пустые бутылки, стараясь не привлекать внимания. Из гостиной доносились громкий хохот, грубые шутки и звон стаканов.
— Марин, солнышко! — раздался пьяный голос Антона. — Коньяк на исходе, тащи ещё!
Она выдохнула, вытирая руки о фартук. Взгляд скользнул по календарю, где были отмечены дни овуляции — снова ничего. Очередной провал.
— Ну ты у нас просто сокровище! — расхваливал её Игорь, когда она принесла новую бутылку. — И наливает, и убирает, и слова поперёк не скажет!
Марина уже собиралась уйти, но застыла в дверях, услышав голос мужа:
— Ага, такую и искал. Спокойную, без выкрутасов. Плюс квартира в придачу, — его громкий смех больно ударил по сердцу.
---
Впервые о ребёнке Марина заговорила спустя год после свадьбы. Они гуляли в парке, наблюдая, как женщина качает коляску, и в душе у Марины разлилось тёплое чувство.
— Антон, а может... — она сжала его руку, глаза сияли. — Попробуем?
Он доел мороженое, помедлил и кивнул:
— Ладно, давай.
Марина не заметила, как его пальцы дрогнули. Не увидела, как в его взгляде погас свет. Она была поглощена мечтами о малыше: о выборе кроватки, о крошечных пелёнках, о том, как Антон (она не сомневалась!) станет чаще улыбаться.
Но месяцы шли, а тесты показывали одну полоску.
Сначала она отмахивалась: «Ещё не время». Потом начала отслеживать цикл, покупать витамины, заваривать травяные сборы для зачатия. Затем обратилась к врачу.
— У вас всё нормально, — успокаивал доктор. — Просто наберитесь терпения.
Но терпение не помогало.
Марина сдавала анализы, часами читала форумы, где женщины делились «проверенными методами». Каждый месяц начинался с надежды и заканчивался слезами в ванной, пока Антон смотрел хоккей или «задерживался на работе».
А потом она вспомнила, что у Антона уже есть дочь.
Девочку звали Лиза, она жила с его бывшей женой в другом городе. Антон редко о ней говорил, ссылаясь на то, что «бывшая настраивает ребёнка против». Марина верила.
— Значит, дело во мне, — шептала она ночами, глядя в темноту.
Эта мысль отравляла жизнь.
Она старалась загладить свою «вину»: готовила любимые блюда Антона, даже если он предупреждал о приходе за минуту. Безропотно убирала бутылки после его посиделок с друзьями. Не упрекала, когда он возвращался под утро, пропахший чужим парфюмом.
— Ты слишком одержима этим, — бурчал Антон, когда она робко предлагала ему провериться у врача. — Успокойся, всё само придёт.
Она кивала и верила.
А он просто ждал, когда она перестанет пытаться.
---
В половине второго ночи Марину разбудил грохот двери. Из прихожей донеслись пьяные выкрики, смех и тяжёлые шаги.
— Марина! — рявкнул Антон. — Где закусь?!
Натянув халат, она вышла в коридор. В прихожей толпились четверо: Антон, его лучший друг Игорь и двое коллег — Максим и грузный Паша, который пыхтел, развязывая ботинки.
— Чего дрыхнешь? — Антон хлопнул бутылкой рома по тумбе. — Наливай давай!
Марина молча пошла на кухню. Руки на автомате резали сыр, доставали соленья, раскладывали еду по тарелкам. Она привыкла.
— О, хозяйка ожила! — Игорь громко чмокнул её в щёку, обдав перегаром. — Антон, тебе повезло, жена — чистое золото! И красотка, и терпит твои пьяные загулы!
— А то, — Антон рухнул на диван, расстёгивая воротник. — Я с умом выбирал.
Марина расставила тарелки.
— Моя бы уже орала, если б я друзей в три ночи притащил, — хмыкнул Максим, наливая ром.
— Твоя — не моя, — Антон стукнул стаканом по столу. — Послушная. Без лишних вопросов. Ещё и с квартирой!
Марина замерла за дверью.
— А дети когда? — Паша жевал огурец. — Вы ж вроде давно в деле?
Молчание.
— Да кто его знает, — Антон отмахнулся.
— Брось, — Игорь пихнул его в бок. — Ты ж говорил, что Марина хочет. Может, к врачам?
— Какие врачи? — Антон расхохотался. — У меня уже есть дочка от бывшей. Хватит. Дети — не моё.
— Серьёзно? — насторожился Максим.
— Ага. Лиза, ей лет семь уже. Вижу её раз в год, и то из-за алиментов. Больше мне не надо.
Марина перестала дышать. А Антон продолжал:
— Отец грозился вычеркнуть меня из завещания, если не будет внуков, вот и «стараемся». Пусть думает, что проблема в ней.
— Но Марина-то хочет... — начал Паша.
— И пусть! — Антон ударил ладонью по столу. — Я три года назад всё решил у врача. Чтоб без сюрпризов. Детей не будет!
Раздался звон. Марина уронила поднос.
— Марин? — Антон обернулся.
Но она уже мчалась в ванную.
Заперев дверь, она боялась, что правда ворвётся следом и раздавит её. Зеркало запотело от тяжёлого дыхания, но она видела своё отражение — бледное, с глазами, полными ужаса.
«Три года…»
Три года она жила надеждой. Терпела уколы, анализы, унижения на осмотрах. Винила себя за неспособность подарить мужу ребёнка.
«А он… он…»
Кулаки сжались, ногти впились в кожу.
«Он знал. Смеялся. Позволял мне страдать…»
Боль сменилась пустотой, а затем — яростью.
Марина выпрямилась, смыв слёзы ледяной водой. В зеркале отразились другие глаза — холодные, решительные.
«Хорошо, Антон. Хочешь играть? Поиграем».
Она поняла: он ошибся, считая её слабой и покорной.
Теперь он узнает, насколько.
---
Марина вытерла лицо, глубоко вдохнула и вышла из ванной. В гостиной гудела пьяная тусовка.
— Марин, чего так долго? — бросил Антон, не глядя.
— Устала, — она прошла мимо, опустив взгляд. — Пойду спать.
— Да сиди с нами! — Игорь потянул её за руку, но она выскользнула.
— Пусть валит, — хмыкнул Антон, наливая ром. — Тут мужское веселье.
Марина закрыла дверь спальни и прижалась к ней спиной. Сердце билось, как барабан.
«Три года он лгал».
Но сейчас нужно было держать себя в руках.
Утром, пока Антон храпел, она позвонила его матери.
— Алло, Елена Васильевна? Это Марина. Всё отлично! Хотим пригласить вас с Виктором Сергеевичем в ресторан в субботу… Да, по поводу хорошей новости!
---
— Ну, дети, что за повод? — Елена Васильевна сияла, поправляя салфетку.
Марина подняла бокал и встала.
— Мы с Антоном хотим поделиться радостью… — она выдержала паузу, глядя мужу в глаза. — Я беременна.
— Господи, наконец-то! — мать Антона всплеснула руками.
Его отец, суровый Виктор Сергеевич, даже прослезился.
— Сын, я так горд…
Но Антон побледнел.
— ЧТО?! — он вскочил, опрокинув бокал. — Это бред!
— Антон! — ахнула мать.
— Ты мне изменяешь! — он ткнул в Марину дрожащим пальцем. — Думаешь, я идиот?!
— Антон, что ты несёшь? — Виктор Сергеевич нахмурился.
— Пап, ты не врубаешься! — Антон, потеряв контроль, выпалил: — Я три года назад сделал вазэктомию! Она не могла забеременеть!
В ресторане наступила тишина.
Елена Васильевна закрыла лицо руками. Виктор Сергеевич медленно встал, его кулаки сжались. Лицо, всегда строгое, теперь пылало презрением.
— Ты… — его голос дрожал, — обманывал её? Свою жену? Нас?
Антон отшатнулся, впервые в жизни боясь отца.
— Пап, это не так… дети…
— Замолчи! — Виктор Сергеевич ударил по столу, звеня посудой. — Я всю жизнь пахал, чтобы ты стал человеком! А ты…
Он шагнул к сыну, и Антон попятился, споткнувшись о стул.
— Ты мне не сын.
Елена Васильевна вскрикнула, но муж оборвал её:
— Хватит. Он сам выбрал.
Антон заскулил, как ребёнок:
— Пап, ну я же…
Но отец повернулся к Марине:
— Прости нас, дочка.
— Твои вещи я соберу завтра, — Марина посмотрела на Антона. — Ключи от моей квартиры оставишь на столе.
— Ты не посмеешь! — прорычал он.
— Ещё как, — она улыбнулась. — Это МОЯ квартира. Ты там больше не живёшь.
---
Прошёл год.
Марина сидела на балконе с кофе, глядя, как солнце золотит крыши. На столе лежал блокнот с эскизами её будущего магазина цветов — мечта, которую она наконец решилась воплотить.
В углу стоял чемодан — через неделю она улетала в Италию. Мечта, которую годами откладывала из-за «а вдруг забеременею», «а вдруг Антону что-то нужно».
Теперь «вдруг» исчезло.
Она улыбнулась новому сообщению от подруги: «Готова к итальянскому гастротуру? Юбки эластичные взяла?» Марина отправила в ответ фото билетов.
Под балконом звякнул велосипедный звонок. Парень с цветами крикнул:
— Марина! Вам пионы для витрины!
— Бегу! — отозвалась она.
На кухне свистел чайник. Марина задержалась в дверях, оглядывая свою тихую, светлую, наконец-то свою жизнь.
Она вдохнула аромат кофе, булочек и свободы.
Настоящей свободы.
---
Говорят, Антон до сих пор ошивается в том же баре. Но Марина об этом не знает.
И не хочет знать.