В Троице-Сергиевом монастыре хранится шёлковая пелена, вышитая руками Софии в 1498 году; на пелене вышито её имя, причём она величает себя не великой княгиней московской, а «царевной царегородской». С ее подачи русские правители начали сначала неофициально, а затем на официальном уровне именовать себя царями (что вполне логично: жена короля – королева, как Анна Ярославна Французская, а муж царевны – царь!).
В 1514 году в договоре с императором Священной Римской империи Максимилианом I сын Софии Василий III впервые в истории Руси назван императором русов.
Московская легенда гласит, что Зоя была круглой сиротой, неписаной красоты целомудренной юной девой из знатного рода, племянницей последнего императора Восточной Римской империи. Православной, которая берегла себя для такого же, как она, православного мужа. Принцессой, которую овдовевший в 1467 году молодой Иван III, взял в себе в жену благодаря уговорам Римского Папы Павла II, который, в свою очередь, хотел таким образом сделать более сговорчивым московского князя. Сплошные интриги, тайные надежды и явные договоры.
В исторической литературе встречаются различные описания Софьи Палеолог – от красавицы до уродины. В 1990-х годах были проведены исследования останков жены Ивана III, в ходе которых был восстановлен и её внешний вид. Софья была невысокой женщиной (около 160 см), склонной к полноте, с волевыми чертами лица, которые можно назвать если не красивыми, то довольно миловидными. Как бы то ни было, Ивану III она понравилась.
Правда, итальянский поэт Луиджи Пульчи, который присутствовал на заочном обручении Зои, оставил пренебрежительное и даже оскорбительное описание невесты: ««Мы вошли в комнату, где на высоком помосте сидела в кресле раскрашенная кукла. На груди у неё были две огромные турецкие жемчужины, подбородок двойной, щёки толстые, всё лицо блестело от жира, глаза распахнуты, как плошки, а вокруг глаз такие гряды жира и мяса, словно высокие дамбы. Я никогда не видел такой смешной и отвратительной особы».
Отнесём это описание на слишком тонкое чувство прекрасного или на какую-то обиду, полученную поэтом при дворе.
А вот Ивану невеста пришлась по душе, а в отношении «телесного дородства» – так это, вполне возможно, семейная черта: внук Ивана III и Софьи Иван IV, посылая бояр в Англию для переговоров о возможной свадьбе, просил присмотреть ему невесту «попухлявее», поскольку «женское дородство мужскому зраку приятственно», утверждает «Домострой»..
Да и болонские летописцы, любовавшиеся Софьей по пути в Московию, отмечали её прекрасные глаза.
А история Зои довольно извилиста.
Отец Зои, Фома Палеолог, деспот Мореи (полуостров Пелопоннес), был братом последнего императора Византии Константина XI. Потеряв при вторжении османов свои владения, отец привёз семейство в Рим, где вручил Папе великую святыню: главу Андрея Первозванного, за что получил от Папы пожизненный пенсион.
У Фомы были два сына, наследники Андрей Палеолог (1453—1502) и Мануил Палеолог (1455—1512), и если говорить о праве наследования престола, то у Зои такого права не было, да и сами наследники свои права уступили (за золото).
Андрей после смерти отца стал наследником короны Палеологов. Андрей продал свой титул за долги французскому королю Карлу VIII. В соглашении он передавал тому все свои права на константинопольский, а также на трапезундский и сербский престолы.
А Мануил,младший сын Фомы Палеолога, поступил ещё проще: что такое вера и корона, если жить хочется в достатке? Есть сведения, что он не только вернулся на родину и принял ислам – он пошёл на службу к султану и продал свои права на престол султану Баязиду II, получив средства на содержание семьи и солидную пенсию.
Зоя, родившаяся в 1443 году, выходила за Ивана III в 1472 году, когда ей было уже полных 29 лет. По меркам того времени она была... не первой молодости, ведь даже в советское время женщины после 25 лет именовались «старорожающими», а то время уже в 15 лет женщины имели и мужа, и детей.
Зое никак не было в 1472 году 17 лет, как бы того хотели московские «историки».
Более чем вероятно, что идея сосватать задержавшуюся в девах невесту пришла в голову ее духовнику – Виссариону Никейскому, и эту блестящую мысль он изложил Папе Римскому, предположив, что брак позволит не просто оказывать через жену влияние на Великого князя Московского, но и привяжет Московию, введёт её в сферу влияния римского престола, а это было важно: османы после падения Константинополя уверенно двигались в Европу – не сможет ли Иван III стать противодействием их натиску?
И была сосватана Ивану III девица «императорского рода», в приданное к которой якобы шли императорские регалии Нового Рима.
Любовь в жизни правителей не очень важна – у них прежде всего есть высшие обязанности перед государством. Возможно, тот шлейф легенд, преданий, мечтаний, который окутывал брак Ивана и Зои, и был единственной причиной, по которой Иван III согласился принять достаточно немолодую деву в жены.
Именно об этом пишет один из самых значимых мифологов Третьего Рима, Н.М. Карамзин:
«Главным действием сего брака...было то, что Россия стала известнее в Европе, которая чтила в Софии племя древних императоров Византийских и, так сказать, провождала оную глазами до пределов нашего отечества... Сверх того многие греки, приехавшие к нам с царевною, сделались полезны в России своими знаниями в художествах и в языках, особенно в латинском, необходимом тогда для внешних дел государственных; обогатили спасенными от турецкого варварства книгами московские церковные библиотеки и способствовали великолепию нашего двора сообщением ему пышных обрядов византийского, так, что с сего времени столица Иоаннова могла действительно именоваться новым Царемградом».
Карамзин не отрицает того, что это был чистой воды брак по расчету, но это бракосочетание не вело к сближению Москвы и Рима, а лишь подчёркивало самодостаточность и особое предназначение Москвы, причём эта идея настолько глубоко вошла в душу как Рюриковичей, так и Романовых, что даже Николай II, которого искренне считают самым неудачным (даже бездарным) самодержцем России, совершенно серьёзно после своего восшествия на престол рассматривал план высадки десанта в Стамбул и поднятие российского флага над великим городом Константина!
В общем, женитьба Ивана III на Зое, по идее московских духовных философов, дала ему в приданое право на трон Константинополя, регалии монархов Ромеи, все ее реликвии, благословение и звание Москве – Третий Рим.
А Софья никогда не забывала о своём происхождении и вела себя так, как, по её мнению, полагалось себя вести племяннице императора. Под её влиянием приёмы у великого князя, особенно приёмы послов, были обставлены сложным и красочным церемониалом, подобным византийскому. Благодаря ей, византийский двуглавый орёл перекочевал и в русскую геральдику, а в Москве начинается бурное строительство.
Благодаря её влиянию великий князь Иван III начал именовать себя «русским царём». При сыне и внуке Софьи Палеолог это именование русского владыки станет официальным.
Судя по поступкам и делам Софьи, она, лишившись родной Византии, всерьёз взялась за построение её в другой православной стране, сознавая свою особую роль в жизни Ивана III и всей страны.