Настя теперь не верила никому. Достаточно того, что самые близкие люди обманывали ее много лет. Сейчас ей хотелось узнавать все самой от тех, кто не имел в этом деле личного интереса.
Девушка никогда не мечтала быть следователем, чувствовала себя в этой роли неуверенно и неуютно. Так что ею двигало лишь понимание того, что ей НАДО это знать.
Ей очень хотелось, чтобы Константин поехал с ней. Но сам он этого не предложил, хотя и объяснил Насте подробно, где находится этот пансионат, как туда добираться, рассказал и о женщине, с которой ей предстояло встретиться.
Вера Васильевна Крапивицкая, хотя и была гораздо старше ее отца (дедушки) все-таки на определенном этапе жизни стала для их семьи кем-то вроде друга дома. Сначала они жили в одном подъезде и таким образом познакомились. Потом оказалось, что одинокой женщине приятно проводить время с соседями, оказывать им мелкие услуги, особенно после того, как не стало бабушки.
Через несколько лет Вера Васильевна переехала, но дружба не прервалась. А потом уехали родители Насти.
Крапивицкая в прошлом – актриса драмтеатра, она скопила достаточно денег, чтобы оплатить себе доживание в очень хорошем доме престарелых.
- Актриса, – задумчиво сказала Настя, – Значит, она сможет вполне убедительно наврать мне с три короба, да так, что я во все это поверю.И, кстати, сколько ей лет? Может, у нее вообще уже с головой плохо, и она не понимает, что плетет?
- Ей восемьдесят шесть. Настя, но что мешает вам просто съездить и поговорить? Если рассказ Крапивицкой покажется вам неубедительным, значит, будем искать другие пути...
Константин не предложил сопровождать Настю. Может, ему было некогда или это не входило в его обязанности. Хуже всего, если у него просто не возникло желания.
На этот раз Настя не стала вдаваться в подробности, объясняя своим приятелям, почему ей нужно уехать. Сказала лишь, что завтра ее не будет на занятиях, звонить ей не надо, она позвонит сама, когда освободится.
И ранним утром девушка уже сидела в электричке. В сумке лежало большое яблоко, и бутылочка воды. Пейзажи, которые мелькали за окном, должны были навевать мысли о загородном отдыхе, но Насте было не по себе.
«Ничего толкового эта старушка не сможет мне рассказать, – убеждала себя Настя, – Скорее всего скажет, что мои родители были прекрасными людьми, и я должна быть благодарна судьбе за то, что у меня такие отец и мать. Вот и все. Старушки любят поговорить».
...Дом престарелых, вернее, пансионат, выглядел очень необычно. И мало кому он мог не понравиться. Находилось здание за городом, в лесу, эта была отреставрированная старинная усадьба, которую окружал красивый парк.
Если раньше Настя с предубеждением относилась к подобным учреждениям, то сейчас, видя пожилых людей, которые прогуливались по аллеям и большой белый дом с колоннами, подумала, что это далеко не самый худший вариант встретить старость.
В вестибюле к девушке подошла приветливая женщина, на бейджике которой значилось «Анастасия Павловна». Тезка, и это почему-то показалось Насте добрым знаком.
- Да-да, – сказала Анастасия Павловна, – Мы вас ждали. После того, как приезжал этот симпатичный молодой человек, Вера Васильевна несколько раз спрашивала – не давали ли вы о себе знать? Ей очень хочется с вами поговорить. Пойдемте, я вас провожу...
Такого приема Настя не ожидала, и уже без прежней робости последовала за своей тезкой по коридору.
Обстановку здесь не стоило сравнивать с хорошей гостиницей. Хотелось сказать иначе – тут было как в красивом, благополучном доме, где все дышит уютом, где нет гостиничной обезличенности и формальности. На полу лежали мягкие дорожки, а не стенах висели картины, и Настя подумала, что их, наверное, нарисовал кто-то из стариков, поселившихся в пансионате.
Провожатая легко постучала в одну из дверей и почти пропела:
- Вера Васильевна-а-а.... К ва-а-ам...
- Да-да, - немедленно откликнулся явно старческий, но все еще звучный голос.
Они вошли. Это была небольшая, но вполне достаточная для одного человека комната. Кажется, Вера Васильевна позаботилась о том, чтобы перевезти сюда все любимые вещи. Над постелью висел шелковый ковер, на полочках были расставлены безделушки. И это, явно дорогое антикварное зеркало на туалетном столике...
Сама хозяйка сидела в кресле у окна. Вряд ли она ждала гостей именно сегодня, но Настя подумала, что в таком виде Вера Васильевна могла бы принять любого гостя. На ней было свободное длинное платье, в котором чувствовался стиль, рука хорошего портного.Все еще пышные седые волосы коротко пострижены, в ушах – неброские серьги с жемчугом, губы слегка подкрашены.
«Это не бабушка, а старая дама, – подумала Настя, – Да, моему отцу такая бы понравилась».
Девушка только начала объяснение, кто она и откуда, как Вера Васильевна указала ей на стул:
- Садитесь, дорогая. Сейчас мы будем пить чай, потому что нам предстоит долгий разговор.
Опасения Насти, что ей придется слушать пустую болтовню и нравоучения, развеялись.
- Не стоит из-за меня хлопотать. Я...я завтракала...
Девушка пожалела, что не привезла с собой конфет или пирожных. Вот глупая! Кто же ходит в гости с пустыми руками!
- Это не составит никакого труда, – Вера Васильевна включила маленький электрический чайник.
И действительно, через несколько минут, как-то незаметно, занимая гостью светским разговором, она заварила ароматный чай, разлила его по изящным фарфоровым чашкам. Настя подумала, что такой чай и вправду придаст ей сил.
Сделав первый глоток, Вера Васильевна поставила свою чашку на блюдце. Лицо ее стало задумчивым. Настя затаила дыхание, поняв, что старая актриса сейчас начнет рассказывать.
- Мне всегда очень нравилась Рая...Девочка, – Вера Васильена подняла глаза, как бы подбирая подходящие слова, – В ней не было ни толики вульгарности. Я не скажу, что она была в юности особо красива или обаятельна. Но вот эта простота, эта искренность, любовь к книгам... Эта девочка умела ценить настоящее! Во всяком случае – в искусстве. Я не раз доставала ей билеты на свои спектакли. И я всегда думала, что в любви ей непременно не повезет. Невзрачна, небогата, тиха, не умеет себя подать... А юнцы в таком возрасте не умеют ценить подлинные достоинства.
Когда Рая осиротела, я отчасти заменила ей – не мать, конечно, а тетю...Во всяком случае, хотя у нее и были другие родственники, со своими бедами и радостями она шла ко мне.
И именно я, в конце концов, первой узнала, что она влюбилась, и даже – в кого влюбилась.
Это был мальчик из очень сложной семьи. Знаете, те люди, о которых в девяностые годы нельзя было понять – бан-диты они, бизнесмены – или и то, и другое разом. Отца там боялся весь город... Мать долго не могла иметь детей. И, наконец, родился сын – слабый, болезненный, он рос залюбленным до невозможности...
Они с Раей не должны были пересечься, но они пересеклись – на городской олимпиаде по литературе, кажется. И на Раину беду она увидела в этом тщедушном молодом человеке – утонченного принца, подобного героям ее любимых книг.
И она, такая всегда робкая, несмелая – пошла за ним безоглядно. Знаете, когда женщина рассуждает – все, что у меня есть – твое, бери....
Я сначала не могла понять – почему он-то к ней потянулся? А потом поняла. Этого мальчика всегда берегли от общества, у него и друзей-то не было, не говоря уже о подругах. Все для него считались дурной компанией. Мать над ним тряслась...
И для него это стало своего рода приключением. Сбегать на свидания, позволить себе взрослую жизнь....
Я с самого начала не то, что предчувствовала – я знала. Совершенно уверена была, что это не кончится ничем хорошим. Никто ему не позволит жениться на Рае, упаси Бог! Но я и представить не могла, что все кончится так трагично....
Словом, когда эти люди – его родители - узнали... мать просто спустила отца с цепи. Всю жизнь она сдерживала какие-то его дурные порывы, как могла – сглаживала их, а тут она была в такой ярости, что дала мужу полную волю.
Как вы, наверное, догадываетесь, Рая ждала ребенка. Что сделали бы другие - на месте родителей этого молодого человека? Погнали бы девушку избавляться ...Или дали бы ей денег, отступного, так сказать.... Наконец, отобрали бы внука или внучку и воспитывали их сами...
Но нужно было иметь совершено из-вращенный мозг, чтобы поступить так, как это сделал отец юноши. Он просто пришел к Рае домой со своими ... Наверное, нельзя сказать слугами?Ну вот этими бывшими бан-дитами, которые теперь на него работали и сказал, что придумал наказание.
Он опозорит их на весь город. Он заставит сказать, что Рая ждет ребенка от своего отца...Заставит отца рассказывать всем эту версию. Пусть на них указывают пальцем и обсуждают сальную новость. Пусть ребенок живет с таким клеймом...
- Как же они согласились? – не выдержала Настя, – Мой...мой...отец был порядочным человеком, он не мог бы оклеветать себя и дочку!
- А выбор у него был небольшой, – с меланхоличной улыбкой пояснила Вера Васильевна, – Ему прямо сказали – если он откажется, с Раей случится что-то страшное. Тогда еще на слуху была история сочинской красавицы Эли Кондратюк. Не знаю, слышали ли вы о ней.... Бедная девочка чудом осталась жива, но что ей пришлось перенести! И она теперь выглядит иначе, чем прежде..
Я знала всю эту историю, так что совершенно не осуждала своих друзей... Более того, я говорила им обоим – и Анатолию, и Рае, что лучше принять такой вариант, чем...С девочкой могли сделать все, что угодно – как вы понимаете, личной охраны у нее не было.
Молодого человека спешно отправили куда-то заграницу, теперь он должен был учиться там. Кажется, никаких возражений с его стороны не было. То ли он привык слушаться родителей, то ли просто испугался того, что натворил.
А моим друзьям пришлось сыграть этот спектакль. Сначала сообщили самым близким людям – так вся история выглядела достовернее. Близкие отшатнулись, по городу поползли слухи. Но Рае было уже восемнадцать – и кто мог вмешиваться в ее личную жизнь?
Ребенок родился...Девочка... Эти люди позаботились о том, чтобы все документы были заменены или выписаны соответствующим образом. Связи и деньги, как говорится, решают все. Еще какое-то время эти люди наблюдали за вашей семьей, убедились, что отец и дочь ведут себя тише воды, ниже травы – и тогда они смилостивились и разрешили им уехать. Перебраться в другой город, где у них не было родни, где можно начать все сначала. Они - просто супруги с большой разницей в возрасте. Бывает.
И вы выросли в убеждении, что у вас именно такая семья, именно такие отец и мать...
Настя сидела, оглушенная. Почему-то она не сомневалась, что старая актриса рассказала ей правду. Невероятной представлялась мысль, что ее робкая тихая мама организовала всю эту авантюру. Нашла «свидетельницу» той поры, организовала ее встречу с дочерью... Нет, это было невозможно.
– Теперь, я думаю, вас не удивит, если я выступлю в роли адвоката вашего дедушки, – продолжала Крапивницкая, – Мы с ним очень много говорили в ту пору. Вся эта история почти раздавила его.
Рае... Ей отчасти было легче – в том, что женщина слаба, нет ничего удивительного или противоестественного. Но мужчине положено быть сильным. А Анатолия...эти люди почти раздавили. Ему пришлось смириться, оклеветать себя и дочь. В этой истории все считали его виновным...Соблазнителем, так сказать.
Мы говорили с ним в самое тяжелое для него время. Помните роман «Униженные и оскорбленные»? Хотя нынешняя молодежь, может, уже и не читает Достоевского. Ваш дедушка говорил, что даже бедняк-отец из того романа сохранил подобие гордости, а его хотят... совершенно растоптать.
А я была убеждена, что эти люди действительно могут пойти на что угодно. Они хотели не просто избавиться от неугодной кандидатки в невестки, они желали именно отомстить, как будто это их страшно оскорбили. Раю могли изу-вечить, или продать в какой-нибудь борд-ель...что угодно. Пойти на этот шаг нужно было ради нее.
Вера Васильевна замолчала. Она смотрела теперь на Настю с чуть заметной сострадательной улыбкой, а девушка не знала, что сказать.И, видя, что пауза затянулась, Крапивицкая снова заговорила.
- Мне жаль, что вы узнали обо всем таким скандальным образом...именно так.Что ваша тетя не была достаточно тактична, и все это рассказала именно на по-минках. Но надеюсь, о нашем с вами разговоре вы не пожалели. А лучшей наградой мне было бы – если б вы восстановили добрые отношения со своей матерью. Бедная! Она так и прожила весь свой век – в тиши...не своей, чужой жизнью она жила. Но все свои силы, всю свою любовь – она отдала вам.
И вот, что я скажу, деточка... Вам будет еще не раз трудно, вы станете жалеть себя... Но как только вы почувствуете, что начинаете думать о другом человеке, заботиться о нем, жалеть его – это начало выздоровления.
У Крапивицкой была худенькая рука, почти детская. Только коричневые пятная ее покрывали. Пальцы прохладные, почти бесплотные.
Настя задержала эту руку с своей, точно ей захотелось согреть ее.
- Я...да...Я очень вам благодарна, – пробормотала она, – Мама...она тяжело пережила уход... Отца....Своего отца....
- Он был ее единственной опорой. Вы же понимаете, что из-за всей этой истории они жили очень замкнуто. И вы сейчас в таком возрасте, что, наверное, уже скоро заживете собственной жизнью. Ваша мама останется совсем одна. Если можете, будьте с нею мягче. Поверьте – в этом у меня есть опыт – даже крохи тепла от близких людей, они очень важны.
- Да... Хорошо...
Уже второй раз заглянул кто-то в комнату, и снова тихо прикрыл за собой дверь.
- Я не знаю, увидимся ли мы еще раз, – сказала Вера Васильевна, – Скорее всего, нет... Для вас время летит – вы и не замечаете, как проносятся недели...Годы... А для меня каждый день может стать последним. Я рассказала вам сегодня горькую весть, но я рада, что сделала это. Будто оправдалась перед Толей – и вы теперь знаете правду.
- Мама тоже хотела со мной поговорить, – каялась Настя, – А я решила, что тут можно объяснять?! Ну что...Не хотела слушать, думала, что это грязь...
Девушка заметила, что старая актриса устала. Наверное, ей хочется лечь.
- Можно спросить вас еще только об одном?
Вера Васильевна подняла брови.
- Вы сегодня все время называли моего настоящего отца «этот молодой человек», а о его родителях говорили «эти люди». Но вы же знаете их имена... Скажите мне! Раз уж вы считаете, что я имею право знать...
Вера Васильена заколебалась.
- Боюсь, что вы начнете следить за их жизнью. И тоже строить планы мести.
- Нет! Даю вам слово – нет!
- Хорошо. Впрочем, они сейчас уже не так влиятельны и богаты. Фамилия там редкая – Закривидорога. А имя вашего отца – Максим.
Настя онемела. Она знала человека с такой фамилией. И это был... Да, это был Саша.
Продолжение следует