Обманули Веру очень сильно. Буквально в доверчивую душу свекровь будущая ей плюнула. Дали Вере обещание, а потом отобрали бессовестно.
И что делать Вере теперь - совершенно непонятно. Хоть бери и открыто с Тамарой Петровной в обострение вступай. Прямо приходи к ней без предупреждения. И говори обличительно: “Я была, Тамара Петровна, о вас лучшего мнения. А сейчас ни единого хорошего слова у меня для вас не осталось. Обманули вы меня - и ждите скорого бумеранга. Прилетит он вам за обман. Тоже вас кто–то облапошит. Или даже обворует! Вынесет у вас последнее. Телевизор ваш вынесет и духовку электрическую. Самые дорогие сердцу вещи утащит. Может, и кота лысого вашего с собой заберут. Тогда, быть может, вы и сообразите - как поступать с другими людьми не следует. Но уже поздно будет. А я более с вами общаться не желаю. И честно было бы нам компенсацию какую-то перевести на карточку. Все же личное время мы на этой даче затратили. А время - самый дорогой это ресурс у молодежи. Это вам времени не жаль, дело к закату уже катится”.
А Тамара Петровна замечется по квартире. Начнет фотокарточки детишек своих показывать. Вот, мол, это Сонечка во младенчестве. Посмотрите, какая крошка! Как я ее, Сонечку, на улицу выпру-то? Сжалься, Вера. Ей и так в жизни достается. Одинокая она мать без жилья. Прояви сострадание.
А Вера непреклонная будет. Будто на суде они находятся. И Вера там судья опытная. "И выприте на улицу, - скажет она, - это послужило бы Соньке жизненным уроком. А подарки - не отдарки. Требую очистить территорию нашей с Васей дачи от посторонних людей".
И Тамара Петровна, рыдая и воздевая руки к небу, Соньку выпрет.
А дело так обстояло. Свекровь будущая, Тамара Петровна, за ужином в честь юбилея своего, широкий жест сделала.
- Васюк, - сказала она сыну, - мне нынче шестьдесят стукнуло. И как-то вдруг поняла я, что более дачными делами заниматься не желаю. А надоело! Все брачные годы я на даче этой проклятущей провела. Иван Семеныч, пока жив-то был, прямо на даче этой помешался. Вот и простояла сорок лет я в позиции, хм, огородника. Надоело! Лучше я, пожалуй, побольше отдыхать буду. На море кататься, внучку Сашеньку баловать. По театрам с подружками бродить. Литературу для души читать. А ты, Васюк, бери-ка дачу себе. Делай там чего захочется. Мабуть, на тебя и перепишу это добро. Ты с детства дачную жизнь обожал. Бабочек ловил и гладиолусы из лейки поливал.
И Вася обрадовался: шашлыки можно жарить хоть каждый выходной! Гамак к березе прицепить и шезлонг поставить. И отдыхай спокойно. И Вера, его подруга жизни, тоже страшно обрадовалась. У многих людей в стране есть дома загородные. И пусть у них с Васюком тоже дом загородный будет.
И так Васе дачей распоряжаться понравилось, что он не только гамак и шезлонг организовал, но еще и огород ко всем чертям снес. И бассейн на том месте надувной надул. И все лето в том бассейне Вася с Верой плескались. И планы строили - как отлично и Новый год здесь справить возможно. Дом, к счастью, батя Васин в свое время утеплил качественно. И можно сюда товарищей пригласить и праздновать на всю катушку.
А Тамара Петровна немного про огород погрустила. “Дык, - сказала, - может, на пенсии бы я там и покопалась. Морковь своя и тыква”. Но быстро успокоилась - не голодная година на огородах убиваться. Лучше уж театр и морской пляж. А цветы и на лоджии можно в горшках выращивать.
И дальше бы так оно все удачно складывалось, но вдруг старшая дочка Тамары Петровны, Соня, с сожителем разбежалась. И пришла с дитем Сашенькой к маме родной.
- Пусти, - попросилась, - нас на даче жить. Все же батино это наследие. Домик батя утеплил в свое время, все условия для детишек своих создал. Я женщина взрослая, с тобой, мамуля, под одной крышей не выдюжу. Желаю жить самостоятельно. К счастью, автомобиль у меня имеется. И всего-то двадцать минут в дороге до города. Как-то так поживем пока. А там или с сожителем помиримся, или ипотечное бремя на себя я возьму.
И заехала дочка эта на дачу со своим потомством Сашенькой. И живет там, всем распоряжается. Бассейн упразднила - осень уж на носу. В гамаке сама валяется. Залечивает на природе душевные раны. Сашенька по березе лазает - листья желтые на поделки рвет в детсад.
А Вера негодовать начала. “Полгода, - сердилась, - мы этот участок облизывали. И чего? Побоку нас теперича. Сонечка там барствует! А сколько сил мы с Васей в это дело вложили! И огород этот несчастный вытоптали, и бассейн надули! А теперь нас лесом шлют. Будто мы там и не упахивались! Наобещала Васина мамулетти да и сдулась. А то “перепишу на вас все, перепишу”. Вот и переписала, спасибо ей большое. Возмутительная история!”.
Пробовала Вера на Васю воздействовать. А он в ответ только мукал.
- Ну, - мямлил, - маменька так решила же. И Соньке жить негде. Мы-то хоть в дедовой однушке толчемся с тобой, а ей деваться некуда. Сожитель-то ничего ей из имущества не выдал. И куда ей с дитем на руках? На вокзале жить?
- А нечего, - Вера руки в боки ставила, - детей рожать без росписи. Вопиющая безответственность. И пусть Соня ваша пожинает плоды такого поведения. А ты, Васька, за свое бороться не умеешь. Обещали на юбилее на нас дачу переписать? Вот и ссылайся на обещание. Требуй и отстаивай права. Мне муж рохля не сдался. Мне больше такие мужики по нраву, которые все в дом тащут.
- Жалко Соньку-то, - Вася глазенки опускал, - она мне сестра родная. Пусть на даче поживет немного. С маменькой им в одной хате жить тяжко - все характерные. Там и до драки близко. А дача - так и шут с ней. Я лично городской человек по натуре.
- А я личный вклад вносила в дачу, - Вера не соглашается, - лично смородину собирала и на бассейн аванс свой отдала. Кто мне затраты возместит? И не принято так - сначала обещать переписать, а потом в отказ идти.
И раз уж Вася мямля по сути, то решила Вера к Тамаре Петровне наведаться. И за язык длинный ее притянуть. Хотя Вася противится визиту. “Лучше, - говорит, - молчать в тряпочку. А то и дедову фатеру отберут, Соньке ее выделят - тут детсад поближе располагается”.
Но Вера твердо решила. Чеки от бассейна приготовила. И завтра же к Тамаре Петровне выдвигается. Речь обличительную репетирует у зеркала и выражение лица - непреклонное и обиженное.