Глава 10.
Встреча Ксении Вячеславовны и Виолетты с целью подписания договора и отбора картин на выставку была назначена на семнадцать часов. Это было сделано специально, поближе к тому времени, когда Григорий приедет домой из офиса.
Виолетта подъехала к дому Григория точно к условленному времени, демонстрируя будущей свекрови свою аккуратность и серьезность намерений. Выйдя из машины, она широко улыбнулась хозяйке, встречающей ее на крыльце.
Ксения Вячеславовна была в неброском брючном костюме кофейного цвета, однако известного бренда, практически без украшений, не считая браслета на левом запястье в виде змейки, в глазах которой сверкали два небольших бриллианта.
«По-домашнему!» – съехидничала про себя Виолетта.
Она быстро скользнула любопытным взглядом по фасаду дома и удовлетворенно вздохнула, достаточно громко, чтобы ее было слышно.
– Добрый день, Ксения Вячеславовна! Какой у Вас красивый дом! - сказала она, на минуту остановившись перед входом, рассматривая скульптурные фигуры на карнизе.
Виолетта сразу поняла - она не ошиблась в своих предположениях относительно Григория.
Перед ней был двухэтажный коттедж, в стиле ампир с колоннами, мезонином, большим балконом, лепниной и скульптурами, украшающими дом и разбросанными по разным уголкам тенистого парка, примыкающего к дому.
Внутри на первом этаже - большая гостиная с камином, столовая в английском стиле. Затем кухня с комнатой для обслуживающего персонала. В левом крыле располагались комнаты матери Григория: спальня, ванная комната, гардеробная, художественная мастерская. Справа от входа - тренажерный зал, бассейн, сауна. В цокольном этаже – бильярдная. Шикарная деревянная лестница из амаранта вела на второй этаж. Здесь размещались: три спальни с ванными комнатами и джакузи, детская, которая теперь пустовала; большой зал, выходящий на балкон, кабинет Григория и библиотека. Виолетта не в первый раз посещала элитный дом. У нее самой был неплохой домик в центре. Но здесь ей особенно нравилось.
«Может быть потому, что это дом Григория», - думала она. Ей не хотелось признаваться себе, что она крайне меркантильна.
Поприветствовав гостью, Ксения Вячеславовна сразу повела ее в свою мастерскую. Ей хотелось уладить дела до приезда Григория, чтобы Виолетта смогла свободно пообщаться с сыном.
Женщины долго рассматривали и тщательно подбирали картины для выставки. Виолетта громко нахваливала живопись Ксении Вячеславовны, сравнивая ее то с одним, то с другим знаменитым художником, тем не менее, думая про себя: «Такого добра у меня навалом!»
Наконец, остановив свой выбор на десяти полотнах, партнерши подписали договор, и направились в гостиную пить чай. Ксения Вячеславовна боялась пропустить сына. Он звонил и обещал приехать пораньше.
«Придет хмурый, быстро поднимется к себе, его не дозовешься», - опасалась женщина. А ей хотелось, чтобы он обязательно встретился с Виолеттой. А там уж, Виолетта знает, что делать", - думала она, поглядывая на лукавую физиономию своей партнерши.
Тем временем, Григорий закончил дела и вышел из офиса чуть раньше обычного. Голова сильно болела. Все тело кололо, как иголками. Он чувствовал, что находится в какой-то прострации. Проехав половину дороги, с удивлением заметил, что едет к дому Инессы, а не к себе в коттедж. Гриша резко повернул машину, нехотя возвращаясь в жестокую реальность.
«Меня там не ждут», - подумал он, и горло сдавило отчаяние.
До вчерашнего разговора Гриша все еще не верил, что их с Инессой счастье разбилось вдребезги. Он надеялся, что все можно как-то склеить, уладить, договориться. Но вчера, в парке Григорий ясно почувствовал, что не нужен Инессе. Она выглядела равнодушной и чужой. Ему даже показалось, что она не очень переживает.
«Как же быстро она изменилась, стоило мне один раз оступиться, и она отвернулась от меня».
Григорий подъехал к воротам, они тут же открылись. Охранник Миша стоял по стойке смирно.
«Хороший парень, - подумал Гриша, - вот у кого проблемы - ребенок болеет. Переживает за сына страшно, но виду не показывает. Надо будет ему зарплату прибавить».
Миша приветствовал хозяина. Тот знаком подозвал его.
- Как сын?
- Так же, - лицо охранника тут же посерело и осунулось, как будто над ним тучи закрыли солнце.
- Ну, держись, мужик. Может, помощь какая нужна?
-Нет, спасибо Вам, Григорий Ильич. Я и так Вам очень благодарен, что Вы взяли меня к себе на работу.
- С завтрашнего дня я поднимаю тебе зарплату на 20 процентов. Если лекарства надо будет достать – не молчи, понял?
- Понял, - промычал, Миша, - спасибо Вам, - он опустил голову, скрывая нахлынувшие слезы.
«Сейчас к себе, закрыться и заснуть», - думал Гриша, вылезая из своего автомобиля. Ему хотелось хоть ненадолго освободиться от боли и безысходности.
Увидев возле крыльца чужую машину, он был неприятно удивлен.
«Надеюсь это к маме», - подумал он, не желая никого видеть.
Виолетта услышала шум подъезжающей машины, вся напряглась, выпрямила спину и бросила заискивающий взгляд на Ксению Вячеславовну.
- Это Григорий, - сказала та торжественно и поднялась навстречу сыну.
Григорий вошел и, увидев Виолетту, едва смог скрыть раздражение.
Ксения Вячеславовна весело глядела на сына, подставив ему щеку для поцелуя:
- А у нас гостья, Гришенька! Надеюсь, тебе не надо представлять Виолетту, - она ласково переводила взгляд с сына на предполагаемую невестку.
- Добрый вечер, Григорий Ильич! – сказала женщина, протягивая ухоженную ручку и улыбаясь сладко и многообещающе.
- Добрый вечер, - Григорий подошел к ней и слегка пожал руку. Рука была мягкой, теплой и немного влажной. Алый рот женщины слегка приоткрылся, обнажая мелкие хищные зубы, неестественной белизны.
От этого прикосновения Григорию стало не по себе, как будто он невольно подслушал чужие непристойные мысли.
- Садись с нами – чай!- пригласила мать Гришу. - Или ужин подождешь? Через полчаса накроют в столовой.
- Спасибо, я не хочу есть. Пойду к себе. Григорий направился к лестнице.
Виолетта быстро вскочила и, подбежав к нему, взяла под руку:
- Григорий, Вы же не откажете даме, интересующейся дизайном интерьера, провести экскурсию по второму этажу. Дело в том, что я строю дом и рассматриваю самые интересные проекты. Первый этаж Вашего дома мне понравился, Ваша мама была так любезна и согласилась быть моим экскурсоводом.
Затем она обернулась к матери Григория:
- Ксения Вячеславовна, душечка, Вы не обидитесь, если я Вас оставлю ненадолго?
- Конечно, нет. Пожалуйста, Виолетта, поднимайтесь. Гришенька Вам все покажет. А я пока проверю, готов ли ужин.
- Хорошо, - нехотя ответил Гриша, - только недолго. Мне еще нужно поработать сегодня.
- Я Вас не задержу, - Виолетта, поднимаясь вместе с Гришей по лестнице, все ближе прижималась к нему.
Григорий смотрел на нее устало. Ему было не до любовных утех.
Осмотрев все помещения второго этажа, Виолетта не переставала восхищаться интерьером, мебелью, декором. Она щебетала не умолкая. Когда они оказались в одной из спален, женщина приблизилась к Григорию вплотную, выставив вперед, как оружие, глубоко декольтированную грудь:
- Некоторые детали дизайна этой спальни, я, пожалуй, у Вас позаимствую. Вы не против, Григорий Ильич?
Он чувствовал ее горячее дыхание и приторный запах духов. Виолетта подняла подбородок и потянулась к нему губами.
- Мы с Вами все осмотрели, - сказал он, совершенно равнодушно глядя на нее. - Может быть, Вы вернетесь к маме. Ужин, наверное, уже на столе. А мне надо работать.
Виолетта умела держать удар и всегда добивалась своего, пусть и не с первого раза. Она засмеялась:
- Испугался? Ну, что ж, идите, работайте, трудоголик, - сказала она, улыбаясь. Потом вышла из комнаты и стала спускаться вниз по лестнице.
"Вот чурбан с глазами! Ну, ничего! Не такие крепости брала! – подумала она про себя, стараясь сдержать свой праведный гнев под длинными приклеенными ресницами, - надо тоже закругляться. Надоела мне эта старая карга".
- А вот и я, дорогая Ксения Вячеславовна! – пропела она, увидев мать Григория, стоящую внизу лестницы.
Глава 11.
Дни летели как камни с горы. Инесса с головой окунулась в работу и не замечала времени. Но ночи… Ночи тянулись вечность.
Как ни старалась женщина успокоиться и не думать ни о чем, у нее ничего не получалось. Бессонница настырно стояла у стены и ухмылялась ее тщетным попыткам заснуть. И только с рассветом, когда небо сбрасывало черный пеньюар и постепенно обнажало свое чистое девственное тело, любовно согреваемое лучами встающего солнца, тяжелые думы покидали Инессу, и она получала два, три часа спасительного сна.
Галина Васильевна прекрасно справлялась с ребенком. Ее ворчливые замечания по-прежнему доставались взрослым, но с Глебушкой она превращалась в самую нежную и заботливую бабушку.
По воскресеньям Гриша забирал Глеба гулять в детский парк. Он помогал Инессе материально. Женщина поначалу было отказывалась, но, подумав, смирилась: «Наши отношения – это одно, но лишать сына отца я не буду».
О разводе разговор не заходил, но и тема совместной жизни была закрыта.
Григорий жил воскресными встречами с сыном. Он был счастлив, что Инесса разрешила ему видеться с Глебом. Время шло. Становилось все более заметно: несмотря на то, что цвет глаз у ребенка оставался прежним, но все повадки, особенности фигуры, жесты он скопировал с отца один к одному.
Ксения Вячеславовна не желала видеть внука, поскольку считала, что Инесса водит сына за нос и «держит Глеба, как приманку».
Да и некогда ей было! У Ксении Вячеславовны, по ее собственным словам, началась вторая молодость. Женщина была влюблена в красавчика Рудольфа, с которым ее познакомила Виолетта. Ксения Вячеславовна сразу оценила его светские манеры, умение красиво высказаться на любую тему, особенно по поводу живописи.
Молодой человек оценил ее картины. «Это лучшее из того, что я видел за последние годы. А уж я повидал не мало, поверьте», - самоуверенно говорил он.
И влюбленная женщина верила. Рудольф стал оказывать ей такие знаки внимания, которые невозможно было растолковать двусмысленно: отвешивал комплементы ее фигуре, глазам, умению одеваться стильно и дорого. Он подолгу смотрел на нее, не отрывая глаз и вздыхал. Когда же она интересовалась, что случилось, он говорил, что боится ей признаться.
Ксения Вячеславовна была на седьмом небе от счастья. Она подолгу крутилась перед зеркалом, подбирая прически и наряды, часто посещала салон красоты, косметологическую клинику, фитнес-клуб, бассейн.
Днем с Рудольфом и Виолеттой обедала в каком-нибудь шикарном ресторане. Вечера они проводили на элитных тусовках, концертах, фестивалях. По пятницам художница по-прежнему принимала знаменитостей в доме Григория, давно забросив свой дом, так как он был менее шикарный и не соответствовал тому имиджу, который она приобрела в последнее время на деньги сына.
Рудольф рассказал о себе грустную историю. Он со слезами на глазах, держа руку Ксении Вячеславовны в своих горячих ладонях, говорил взволнованным шепотом:
- Я могу рассказать это только Вам, потому что Вы такая чуткая, добрая и великолепная дама! - он быстро взглянул на раскрасневшуюся, внимающую каждому слову женщину, и несмело притянул ее к себе. Ксения Вячеславовна с трудом сдерживала дрожь, в ее глазах замаячили черные мушки. Ей казалось, что сейчас случится инфаркт.
Обольститель продолжал:
- Когда мне было десять лет, мои родители погибли в автомобильной катастрофе. Я потомок аристократической семьи. Все родственники еще в годы советской власти покинули страну. Я остался один. Меня сдали в детский дом. Как меня там мучили, издевались, ведь я был не такой, как все эти детдомовцы! – он поднял голову вверх и всхлипнул. У Ксении Вячеславовны выступили слезы на глазах.
- Но я боролся, - сглотнув слюну, продолжал он.
- Окончил университет, хотел работать, но обнаружились проблемы со здоровьем. Я стал заниматься искусством. Но среди богемы так трудно найти близкого искреннего человека, который бы понимал меня, и, простите мою дерзость, любил.
Рудольф, как коршун стремительно приблизил лицо к лицу ошарашенной женщины и, захватив своими губами ее тонкие увядшие губы, смачно поцеловал, почувствовав сладкий, ягодный вкус помады.
«Перезрела ягодка», - подумал он про себя, поддерживая Ксению Вячеславовну, готовую свалиться в обморок.
У Виолетты напротив никак не клеилось с Григорием. На все ее приглашения участвовать в элитных мероприятиях, которые посещала его мать, он отвечал отказом. По бизнесу у них тоже не было ничего общего. Компания Гриши быстро развивалась. Ему нужны были более крупные партнеры.
Виолетта чувствовала, что лакомый кусочек ускользает из ее рук и злилась на мать Гриши. Та слишком увлеклась Рудольфом и перестала ей помогать.
Особенно бесили Виолетту воскресные встречи Григория с сыном. Она боялась, что рано или поздно он вернется к Инессе.
Однажды Виолетта пригласила Ксению Вячеславовну к себе:
- Душечка, я вижу, Вы расцвели в последнее время. Помолодели, - сказала она зло глядя на мать Григория.
- Виолетта, солнышко, я Вам очень благодарна. Ведь именно благодаря Вам, мы с Рудольфом нашли друг друга! – воскликнула Ксения Вячеславовна.
- Что-то не ощущаю я Вашей благодарности! – резко сказала Виолетта.
- Ну что же я могу сделать, милочка. Сколько раз я приглашала Вас к себе! Сколько раз Вы приглашали Григория. Что поделаешь, если он не хочет.
- Мало ли что он не хочет! Он просто не понимает своего счастья!– вскричала Виолетта.
- Да! Конечно! И я ему об этом талдычу. Но все бесполезно.
Ксения Вячеславовна испугано смотрела на Виолетту.
Та немного успокоилась. Какая-то пока еще неясная мысль скользнула в ее голове.
- Расскажите-ка мне подробней об этом Сергее, бывшем муже Инессы. Что Вы о нем знаете? Где его можно найти?
- Я ничего не знаю о нем, кроме того, что он был муж Инессы, и потом они развелись.
- Как там фамилия этой психологички?
- Инесса Розанова. Она довольно известный психолог в городе.
- Ясно. Значит, найти информацию о ее бывшем муже не составит труда.
- А что Вы хотите сделать? – настороженно спросила мать Григория.
- Я пока сама не знаю, – ответила Виолетта.
Но по ее глазам, загоревшимся злобным огоньком, было понятно, что она уже что-то придумала.
Григорий не жалел денег для матери, хотя не одобрял ее связь с Рудольфом. Ему доложили, что это за человек. Гриша понимал, что их отношения с мамой ненадолго. и ее ждет тяжелый разрыв. Но она была так счастлива.
«Она же ничего не хочет слушать, - думал Гриша,- может это действительно последняя любовь, не буду ей мешать».
Однако, Рудольф все чаще проигрывал деньги и клянчил у Ксении Вячеславовны, а та у сына. Суммы становились все более значительные, и Григорий решил поговорить с мамой. Он позвонил, заранее условившись о важном разговоре, чтобы мать не улизнула вечером из дома. Последнее время они редко виделись.
Григорий решил не ходить вокруг да около.
- Мама, неужели ты не понимаешь, что Рудольф выкачивает из тебя деньги?
- Понимаю, - жестко ответила Ксения Вячеславовна, - но я люблю его. И он любит меня, - помолчав грустно добавила, - но еще любит играть, что же мне делать?
- Не давать ему денег. Пусть зарабатывает, если хочет играть.
Ксения Вячеславовна вдруг сгорбилась и погрустнела:
- Тогда он бросит меня!
Она с мольбой посмотрела на сына:
- Сынок, прошу тебя, дай в последний раз.
Григорию стало жаль мать.
- Сколько надо?
Она назвала сумму.
- Ты, что, мама! – вспылил Григорий. Даже я не могу себе позволить выбрасывать такие деньги на ветер!
- Ну, пожалуйста, сынок!
- Мама, приди в себя. На такие деньги квартиру можно купить! Почему я должен спонсировать этого альфонса! Мне же тоже деньги даром не даются!
- Тогда я продам свой дом, - сказала Ксения Вячеславовна, надеясь, что сын уступит.
-Ну и глупо. Если ты не прекратишь его финансировать, он пустит тебя по миру. Но, извини, это без меня. У меня есть, кому деньги давать. Сын у меня наследник.
Женщина гневно вскинула глаза на Григория.
- Сын, сын! А твой ли он сын? Это все Инесса! Околдовала тебя! Никого не видишь кроме нее. Чем тебе Виолетта плоха? Умница, ласковая, любит тебя бесконечно. Ждет уже столько. А ты? Дурак! И до матери тебе нет дела!
Григорий встал и направился к себе.
- Иди, иди! Уеду! Останешься один!
Еще долго кричала мать вдогонку, но Григорий уже поднялся на второй этаж и закрыл за собой дверь в кабинет. Он сел за рабочий стол, достал из верхнего ящика фотографию Инессы, поставил ее рядом с компьютером.
- Привет, - сказал он, глядя на портрет. - Поработаем? - и включил компьютер.
Глава 12.
- Григорий Ильич, к Вам посетитель, говорит, очень срочное дело, касается Вашей семьи, примете? - Арина секретарь Григория вопросительно смотрела на шефа.
Несмотря на то, что до совещания оставалось тридцать минут, и Григорий еще не закончил готовить информацию к выступлению, он быстро поднялся и, ничего не говоря, вышел из кабинета в приемную вслед за секретарем.
«Это еще кто? – успел подумать он на ходу, - Рудольф что ли, пожаловал за деньгами?»
Но в приемной стоял, нервно перекладывая из руки в руку папку с документами, совсем другой человек.
- Здравствуйте, Григорий Ильич, - сказал он низким голосом. Было видно, что посетитель очень волнуется.
- Здравствуйте, - ответил Григорий.
Он не сразу узнал этого человека, но, немного погодя, вспомнил – это был Сергей.
- Извините, у меня скоро совещание. У меня нет времени Вас выслушать.
Григорий повернулся и хотел уйти, но Сергей сделал шаг за ним и громко сказал ему в спину:
- Это касается Глеба!
Григорий обернулся и снова посмотрел на незваного гостя:
- У Вас пять минут!
Сергей зашел вслед за ним в кабинет.
Ничего не говоря, он открыл папку, вытащил листок бумаги и подал Григорию.
Гриша взял листок и быстро пробежал его глазами. Потом посмотрел на Сергея и еще раз внимательно ознакомился с содержимым документа.
Это было заключение генетической экспертизы на установление отцовства, в котором значилось, что Сергей является отцом Глеба на девяносто девять и девять десятых процента.
- Это мой сын, - сказал Сергей, стараясь выглядеть как можно уверенней.
Григорий сидел, опустив голову, и несколько секунд смотрел на результат исследования.
Потом встал, разорвал листок на четыре части и бросил в мусорную корзину.
Сергей усмехнулся:
- Вы же понимаете, что это копия. Таким образом, Вы не решите проблему.
- Убирайтесь, - тихо сказал Григорий, взглянув на Сергея так, что тот попятился к двери.
– Это ложь! Документ сфабрикован. Я даже не буду тратить время на расследование, кто Вам его состряпал. Если Вы не хотите быть привлечены к суду, сию же секунду покиньте кабинет. Я бы дал Вам в морду, но, к сожалению, у меня совещание, да и мараться не хочу!
- Зря Вы так! Подумайте сами, зачем Вам чужой ребенок? – говорил Сергей, тем не менее, продвигаясь к выходу, и с опаской поглядывая на соперника.
- Не смей крутиться возле моей семьи, - рявкнул Григорий, и Сергей поспешил закрыть дверь с той стороны.
Выйдя из офиса, Сергей позвонил Виолетте.
- Я же говорил, что он не поверит! А если начнет искать центр, где сделали исследование, в документе же указано название? Если спросит у Инессы, откуда у меня биоматериал? Ну, например, теряла ли она пустышку в тот день, когда мы вместе гуляли? Инесса скажет, что я к ребенку не приближался, кроме, как снес коляску, и соску она не теряла. Что тогда? Еще засудит меня твой Григорий, в самом деле! Ты- то, чистенькая останешься. Ну, смотри! Ты втянула меня! Оба будем отдуваться!
Сергей сбил носком туфля камешек, выскочивший из треснувшей на тротуаре плитки. Тот отскочил и чуть не попал в голубя, мирно прогуливающегося вдоль дороги. Птица недовольно заворковала, вспорхнула и улетела.
Сергей проводил ее взглядом: «Прошлое не вернуть, зря я связался с этой бабой», - подумал он про Виолетту.
Но та была в своей стихии. Как плести интриги, оговаривать людей, устраивать подставы – Виолетта могла бы преподавать специальные курсы.
Она бойко объясняла Сергею, что все предвидела, и ситуация развивается в рамках ее плана.
- Во-первых, - раздраженно шипела Виолетта, объясняя непонятливому Сергею, - этого центра уже не существует и его архивов тоже. Если что - скажем: «Сами стали жертвой мошенников». Специалист, который за большие деньги сделал мне «липовое» заключение, вчера улетел на ПМЖ за границу. Это его подарок мне, так сказать, в память об ушедшей любви! Теперь насчет биоматериала. Ты же помогал сносить коляску с ребенком, так, что, вполне мог, например, выдернуть волосок или пустышку украсть. Спрашивать у Инессы Григорий ничего не будет. Он теперь боится лишнее слово сказать, чтобы она снова не подумала, что он ей не доверяет! Гордячка! Так что, гнилое зерно в душу Григория мы заронили. Спросить он ничего не спросит, и первое время будет проявлять благородство, и демонстрировать веру, в так называемую, «преданность возлюбленной». Но со временем, он замучает себя подозрениями, что Глеб, возможно, не его сын, и это похоронит его любовь к Инессе навсегда.
Нам остается подождать, я думаю – недолго. Не знаю, как ты, а я ждать умею, и все равно добьюсь своего. Гриша будет мой.
- Ладно, - неуверенно сказал Сергей, - посмотрим!
- Оригинал у тебя. Смотри не потеряй! – прокричала Виолетта в трубку.
- Теперь он тебе не понадобиться, лучше привези его мне. У меня будет надежней.
- Нет. Пусть у меня пока.
- Кто деньги за него платил! – возмутилась женщина.- Ты же отказался половину внести.
- Где я возьму? Я же говорил тебе – у меня нет таких денег!
Потом более примирительно добавил:
- Ладно, привезу потом. Сейчас на работу надо.
Сергей повесил трубку и направился к своей машине.
Все совещание Григорий не мог сосредоточиться. В нем яростно боролись два человека. Один, любящий и доверяющий Инессе, говорил: «Конечно, это фальшивка, и если начать проверять, это значит усомниться в любимой». Другой - мальчик, травмированный с детства предательством матери, горячо нашептывал: «Вернешься в кабинет, достань обрывки документа и посмотри контакты центра; позвони своему юристу и все узнай. Может это и фальшивка, но надо убедиться в этом».
Изъевший себя сомнениями, не дождавшись конца совещания, Григорий поручил заму подвести итоги, а сам поспешил в кабинет.
Не в силах больше терпеть, он достал смятые клочки документа из корзины. Листки прожигали ему ладонь. Григорий придвинул к себе большую пепельницу, стоявшую на краю стола, положил в нее заключение экспертизы и чиркнул зажигалкой. Пламя обхватило бумагу, сплясало короткий языческий танец и угасло, оставив маленькую горстку пепла, никому неспособную навредить.
В приемной хлопнула дверь. Это Арина вернулась из буфета. Она просунула свой чуткий нос в кабинет:
- А-а, это Вы здесь, Григорий Ильич? Совещание уже закончилось? Извините, я только на минутку выходила, за пирожками. Мне почувствовался запах дыма. Я испугалась, что что-то горит. Простите, что заглянула без разрешения.
- Ничего, ничего, - сказал Григорий, улыбаясь.
- А я вот решил погреться, что-то прохладно сегодня, не находишь?
- Да, наверное… - сказала испуганная девушка, покосившись в окно, где раскаленное солнце плавило крыши.
- Тогда я к себе? – сказала она и быстро растворилась за дверью.
Григорий сидел, закрыв глаза, вытянув ноги под столом, и сложив руки на груди. Совершенно расслабленный, спокойный и уверенный в себе человек, отдыхающий после тяжкого боя с самим собой. Он чувствовал себя победителем.
«Милая моя Инесса, - думал Гриша, - спасибо тебе за сложный урок, это было непросто».
Он вспомнил слова жены и с новым осознанным чувством повторил их про себя: «Любовь – это безусловное доверие, доверие без всяких условий».
Григорий подъехал к своему дому. Ворота открылись, и охранник Миша с радостным лицом подбежал к машине хозяина.
- Григорий Ильич, я Вам так благодарен! Лекарство, что Вы достали - помогает! Сыну гораздо лучше! Он играет, смеется… Мы с женой, так Вам благодарны! – повторил он, сияя от счастья.
- Ну, что ж, я рад, - улыбаясь, сказал Григорий. - Если что-то нужно, говори, не стесняйся.
- А как Ваш сынок, извините, конечно, за любопытство, - Миша робко посмотрел на хозяина.
- Все хорошо, - просиял Гриша, - завтра год исполняется.
Он въехал во двор. Из гаража выехала машина матери. Водитель вылез и поздоровался с Григорием. На крыльце показалась Ксения Вячеславовна. Она стала быстро спускаться с лестницы, не глядя на сына. Подошла к машине и уже хотела сесть в нее.
Гриша удивленно окликнул мать:
- Мама, ты, что такая расстроенная? Не хочешь со мной говорить? Куда ты собралась?
Женщина гневно вскинула глаза. Они были красные от слез.
- Я в отчаянии, а тебе все равно! – выкрикнула она.
- Да что же случилось, объясни толком, - сказал Гриша, подходя ближе.
- Рудольф в тяжелой ситуации: ему угрожали, за долги забрали машину, он боится выходить из дома! А со мной говорит сквозь зубы! Он скоро бросит меня!
- Наверное, опять проигрался! Я же говорил, держись от него подальше.
- Что ты говоришь такое! Я же люблю его! Я уже нашла покупателей на свой дом. Продам и помогу Рудольфу выпутаться из долгов. Ты же не хочешь помочь.
Она с отчаянной надеждой посмотрела на сына.
- Эта тема закрыта, мама.
Григорий стал подниматься на крыльцо. Потом обернулся и крикнул матери:
- Что ж Виолетта не поможет, они же, как я понимаю, друзья?
- Виолетта никому не дает взаймы. У нее такой принцип.
- Ясно, - сказал Гриша и зашел в дом.
Приняв душ и поужинав, Григорий поспешил в детскую. На стене висел огромный портрет Глеба. Отец подошел к нему и сказал: «Ничего сынок, я верю, скоро мы будем вместе».
Потом начал перебирать игрушки, которые он приготовил ко дню рождения сына. Здесь были: конструктор, управляемая машина, железная дорога, самосвал, огромный мишка, качели и разная детская одежда.
«Подумать только, моему сыну уже год! Мужик растет, наследник!» - думал счастливый отец.
Зазвонил телефон. Гриша взял трубку. Номер был ему не знаком.
- Ну что, «липовый» папаша, ты уже сообщил жене результаты теста на отцовство? Я думаю, твои конкуренты будут счастливы, узнать такую бомбическую новость из прессы!
- Это кто? Сергей, – сквозь зубы процедил Гриша, закипая от злобы. Однако голос не был похож на голос Сергея.
- Нет, это не Сергей. Круг осведомленных лиц, как видишь, расширился! Пора поинтересоваться, за какую цену мы уничтожим оригинал теста.
- Тем хуже для Вас. Пойдете под суд, как преступная группа. Лучше поинтересуйтесь, сколько вам светит! – рявкнул Григорий и бросил трубку.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ... ДРУЗЬЯ, ЕСЛИ ВАМ НРАВИТСЯ РАССКАЗ, НЕ ЗАБЫВАЙТЕ СТАВИТЬ ЛАЙКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ