Родина-мать на Мамаевом кургане для меня – одно их чудес света, не могу представить, что это творение рук человеческих.
Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага.
Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием.
Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля.
Был очень сильный холод, градусов 30 и полнолуние.
Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей.
Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, - какой ужас должны были испытывать эти мальчики перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой. Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?
Энергетика у Волгограда тяжелейшая, город действительно стоит на кладбище, по последним данным, более двух с половиной миллионов человек полегло здесь.
Но когда издалека, еще на подъезде, видишь эту скорбную стрелу, прорезающую горизонт…
Не знаю, что сыграло роль, может, то, что скульптор Вучетич сам фронтовик и войну знал не понаслышке.
Он рассказывал Андрею Сахарову, - "меня спрашивает начальство, зачем у нее открыт рот, ведь это некрасиво". Отвечаю: А она кричит - за Родину... вашу мать! – заткнулись…
В июне будем отмечать 83-летие начала войны, - пропасть во времени огромная.
С каждым годом связь с теми событиями все слабее и тише. Мы – все черствее.
На 9 мая, конечно, пробивает, и старики, и георгиевские ленточки, и Прощание Славянки, и фильмы наши старые, которые ТВ, словно вздохнув с облегчением, с удовольствием гоняет по всем каналам.
И тем не менее…
Уходят последние ветераны. Новые войны стирают города и людей. Крутится наша маленькая больная планета, на которой непонятные существа чего-то никак не поделят.
Чем была для наших отцов Та победа, мы уже почти не чувствуем, хотя помнить будем о ней всегда.
Станислав Садальский