Бывают дворы опрятные, бывает гадкие, бывают жалкие. Бывают жалкие и опрятные. Двор, который нашёл, был именно такого рода.
Полтора года убираюсь в двух дворах. Стало быть, сотни три заходов до них и обратно. Из дома – через пару хрущёвок – перебегаю проезжую часть – иду мимо школы – вдоль больницы – по нечейным территориям между дворами – вот я и на месте. А потом в обратном порядке. И так триста раз. Но даже могучие спартанцы устают от однообразия.
Каждый такой путь убеждает: изменить ничего нельзя. Мусор появляется вновь, словно испытывает меня на прочность. Те же бутылки Finsky Ice под теми же окнами. Те же окурки, сменившие владельцев, но не места. Бумажные объявления, разметанные ветром, только меняют цвет и координаты. Всё это шепчет: «Нет, ты не изменишься. Ты останешься таким, каков ты есть».
Я сопротивляюсь. Ищу способы снизить износ души: хожу разными дорогами, слушаю разные книги во время уборки, начинаю уборку до появления людей, ищу в мусоре материал для творчества. Но возвращение во дворы вновь и вновь включает в голове старую пластинку безысходности.
А тут друг рассказал, как неделю тусовался в Грузии с айтишниками. Он показывал на телефоне, как они ели торт, любовались рассветом на крыше отеля, ходили в горы. От таких рассказов чувствовал, как душа пытается занять какое-то новое, небывалое состояние. Ещё чуть-чуть и найду то, чего искал, найду выход из того тупика, в котором мучаюсь.
Но в 5 утра, когда снова шёл привычным маршрутом, понял: мечта о переменах всегда проигрывает повседневности. Материя сильнее духа. Привычное сильнее нового.
Тоска завела на Авито, словно хотела показать своё логово. Вакансии одна кислее другой. Требуются дворники на заводы, на заправки, вахтой – и везде 8–12 часов работы с мусором. Но одно объявление привлекло своим дружелюбием: требуется дворник в санаторий «Бобачёвская роща».
Знаю это место. Ходил туда, когда чинил спину. Почти все там – старики. Их повседневность – это йога, физкультура, физиопроцедуры, столовая. Некоторые старики бодрились и много шутили, но большинство выглядело жалко. Видел вокруг санатория мусор, но только благородный – песок, да листья. Ни бутылок, ни окурков, ни пакетиков. В этом состояла опрятность санатория. По сути убираться там нужно не столько за людьми, сколько за природой, и для людей, которые сами уже не вывезут уборку.
До санатория идти 15 минут. По условиям: Неполный день и 30 000 в месяц – больше, чем за оба моих двора. Но дело не в деньгах. Не так сладки пара дополнительных тысяч, как сладки взмахи метлой по листьям вместо окурков.
После знакомства с вакансией решил остудить пыл и переспать с идеей устроиться дворником в санаторий. Засыпая, думал, что это хорошая перемена. Думал, что готов там работать не за деньги, а за жильё и еду в столовой. Думал, что мог бы там проводить книжные встречи со стариками и заниматься с ними йогой. Думал столько, что не смог уснуть.
Встал в 4 утра, сделал зарядку и вышел в повседневность: пара хрущёвок – проезжая часть – школа – больница – нечейные территории – вот я и на месте. И всё тут, как прежде. Всё по-старому: кто-то не донёс мусорный мешок и пихнул его в урну, кто-то накидал бутылок под окна. Окурки вокруг подъездов, словно водили хоровод, да под утро силы кончились. Ступени подъездов продолжают рассыпаться в труху. Жалкое зрелище, словно видишь друга, который не готов составить тебе компанию в игре в лесенку на турнике. Что-то он совсем зачах и никак не может себя взять в руки, сколько ему ни помогай. Жалко его, но как без него-то? Сдох бы уже.
Вернулся домой и уснул. Проснулся – зашёл на Авито. Вакансия закрыта.