Сегодня предлагаю вашему вниманию интервью с Юлией Венёвцевой, психологом-психоаналитиком, руководителем проекта «ФрейдCabinet».
... И знаете, что интересно, зигзаги жизни Юлии как нельзя лучше отражают зигзаги, разумеется, символически общественного переустройства нашей страны. В ее профессиональной карьере был период законоприменительной деятельности, когда она, окончив юридическую академию, несколько лет работала в этой сфере. Потом она занималась экономическими вопросами, тоже получив соответствующее образование. Риэлторская деятельность также стала частью ее жизни. Она прошла программу переподготовки «переводчик иностранного языка в сфере профессиональной коммуникации», что позволило выходить на международный уровень. И, наконец, обучение в Московском психолого-социальном университете и магистратура в Восточно-Европейском институте психоанализа, которые стали новой точкой отсчета в ее профессиональной реализации. И сегодня наш разговор, конечно же, о психоанализе, как о любимом методе Юлии Венёвцевой и в жизни, и в практике.
О личном и общественном
— В детстве я очень любила киножурнал «Хочу всё знать!». И не случайно стала журналистом. А ваша любознательность, которая вылилась в бесконечный процесс обучения — это от природных наклонностей или от необходимости приобретать новые профессиональные навыки?
— Думаю, что это сочетание и первого, и второго. В детстве я была очень наблюдательным ребёнком: мне всегда было интересно то, что стоит за словами, поступками и реакциями людей. Почему кто-то злится, а кто-то замыкается? Почему один и тот же поступок или ситуация вызывают у разных людей столь разноречивые чувства? Позже, к этой природной склонности добавились профессиональные потребности, и я поняла, что без постоянного саморазвития, без глубокого изучения теории, без твердой опоры на научные знания невозможно качественно помогать другим. Но психологом я стала не сразу. Моё первое образование — педагогическое, второе — юридическое. Сначала я наработала большой опыт в качестве юриста, и только потом в мою жизнь стройно и логично вошли практическая психология и любовь к психоанализу.
— Юлия, вы ведёте проект «ФрейдCabinet». Расскажите, чем и кому он может быть полезен?
— Это, с одной стороны, информационное пространство, в котором я и мои коллеги стараемся говорить о психологии и сложных психоаналитических понятиях на простом и понятном языке. Как автор канала я много пишу о тревожности, о личных границах, проявлениях телесности, родительстве, отношениях, боли утраты, адаптации в эмиграции и многом другом. Мы разбираем эти темы на глубоком уровне. И это помогает читателям нашего телеграмм-канала и участникам наших вебинаров в чем-то переосмысливать свой личный опыт, избавляться от своих комплексов. Они делают новые выводы о себе, осознавая, что это не с ними «что-то не так», а просто от того, что все мы живые и находимся в развитии, и все мы разные, и по-разному проявляется индивидуальность каждого.
Профессионалам, которые являются участниками проекта, наше обсуждение помогает находить новые идеи, темы и дальнейшие практические перспективы. Ну и, конечно, кроме того, таким образом я проявляю форму заботы о психическом состоянии — о нашем общем и личном.
Еще у нас есть живое пространство под одноименным названием, уютный «ФрейдCabinet» (https://freudcabinet.ru/about/speakers/venyevtseva-yuliya-aleksandrovna/) в центре города Екатеринбурга. Там, образно говоря, мы уже можем работать с «архитектурой души», проводить очные приемы и консультации с клиентами, но также встречаться с коллегами в формате различных клубов и групп. Одно из моих любимых направлений — это «КиноПрактикум». Мы смотрим различные фильмы, анализируем и совместно обсуждаем.
О профессиональной этике и законопроекте
— Вы практикующий психолог. Как вы оцениваете законопроект «Об основах регулирования психологической деятельности»?
— Безусловно, необходимость рождения такого законопроекта назрела уже давно: рынок психологических услуг стал таким объемным, хаотичным, и он постоянно расширяется, что это требует его регулирования и упорядочивания. Появилось множество «инфоцыган», манипулирующих терминологией, обещающих исцеление за три сессии. «Инфоцыганство» даже набрало такие обороты, что превратилось в целое явление, которое вредит не только репутации профессии, но и, в первую очередь, психическому здоровью людей. Также вижу позитив в том, что теперь появится чёткая регламентация: кто имеет право работать, а кто — нет. Еще будут четко прописаны обязательные стандарты обучения и практики.
Однако в то же время настораживает и формат, в котором пока предлагается урегулирование. Есть опасение, что будут определенные перегибы в юридическом оформлении. Есть угроза в том, что огромное количество достойных, подготовленных специалистов, прошедших серьёзную переподготовку, может оказаться вне «законной» сферы. Это несправедливо как в отношении каждого специалиста в отдельности, так же и рискованно для самой системы психологической помощи. Потребность в оказании услуг помогающих практик не только не уменьшается, а, наоборот, растет особенно, если учитывать общую геополитическую напряженность в нашем обществе.
— Если закон примут в текущем виде, каковы будут последствия?
— Это может привести к массовому уходу опытных практиков в «тень», снижению доверия к специалистам, росту невротизации в обществе. Ведь многие психологи просто окажутся вне рамок, станут нелегитимными, и самим клиентам будет трудно понять, кто перед ним — профессионал или нет. Но в законопроекте предусмотрен срок для получения образования, что неминуемо нужно сделать тем, у кого его нет. Уже сейчас мы говорим, что при выборе специалиста, которому хотите доверить свое сокровенное психическое, необходимо обязательно поинтересоваться, есть ли у него образование и какое, есть ли рекомендации, а также узнать, в каком профессиональном сообществе он состоит.
— Рынок образовательных услуг по подготовке психологов, на мой взгляд, избыточен. А, вы как считаете, нет ли переизбытка подготовленных специалистов в помогающих профессиях?
— Возможно, и есть некоторое перенасыщение, но — среди тех, кто оказался невостребованным, как это было в своё время в ситуации с менеджерами и юристами. Однако именно в психологии качественное образование, личная терапия и необходимость супервизий являются фильтрами для профессиональной адаптации психологов. Ведь не секрет, что большинство «получивших корочки» не задерживается в профессии надолго, если она не «своя». Если они ошибочно полагали, что это простой доступный способ зарабатывать деньги. Многие приходят учиться вместо того, чтобы пойти на личную терапию, думая, что им это поможет. Настоящие специалисты проходят долгий путь становления. И я, конечно, за то, чтобы была четкая дифференциация по уровню квалификации и ответственности, но при этом без тотального отсечения.
О семейных традициях и ценностях
— Можно ли сказать, что семья становится умирающим институтом? Как вы относитесь, например, к идее введения в школы предмета «семейноведение»?
— Семья со временем трансформируется, но не умирает. Мы просто стали по-другому её строить. Раньше брак формировался из долженствования и выживания. Сегодня мотивирующим началом служит желание близости и эмоциональной поддержки. И это уже более сложный и более качественный уровень построения отношений. Если говорить не конкретно о себе, а обобщая, то нужно признать, что современный человек не очень-то умеет любить, не умеет создавать доверительные партнерские отношения, нет опыта в передаче семейных традиций от поколения к поколению. Поэтому идея «семейноведения» мне близка — но только в том случае, если реализовано это будет не как морализаторство, а как живой разговор об ответственности, уважении и понимании, личных границах, эмоциях и сексуальности.
— С какими запросами чаще всего к вам приходят семейные пары?
— Очень часто — с проблемой ощущения тупика: «мы не слышим друг друга», «мы хотим остаться вместе, но не получается». Много обращений по темам ревности, измен, потери близости. Часто приходят уже на пике остроты проблемы, когда накопилось много боли. Тогда наша задача — сначала просто начать диалог, дать выговориться, а уже потом разбираться, что за этим стоит. Разводы сейчас нередки, у многих пар есть дети. Очень важным в таких процессах является понимание пары, что они не только материально, но и эмоционально отвечают за судьбу и состояние их потомков.
О позитивном и негативном использовании психоанализа
— Как вы могли бы объяснить с точки зрения психоанализа феномен «пророчеств» вроде тех, что появляются в мультсериале «Симпсоны»? То, что предсказанные 10 лет назад события происходят сейчас.
— Психоанализ трактует не только наше подсознательное, но и бессознательное, коллективное в том числе. Творцы, люди искусства, часто обладают особой тонкой чувствительностью к процессам, происходящим в обществе. Они «считывают» напряжения и предзнаменования грядущих явлений и событий, например, так же, как это свойственно писателям-фантастам. Это не магия, а тонкая психическая антенна, если угодно. Еще мне очень нравится идея пророчества как интуиции, неосознаваемой компетентности.
— Символизм, как мы знаем, может быть инструментом манипуляции. Но есть ли у него позитивное применение в практике?
— Конечно. Ведь что такое символ? Это мост между сознанием и бессознательным. Через символ можно отражать, «отзеркаливать» невербальное, то, для оформления чего пока не нашлось подходящих слов. В терапии мы часто работаем с образами, метафорами, снами. Это способ осознания того, что нельзя выразить напрямую. Он помогает обойти механизм психологической защиты, не разрушив личные границы. Мы много говорим о снах, люди учатся наблюдать себя, анализировать и связывать разрозненные части, понимать пришедшие символы и расшифровывать ребусы, подбрасываемые бессознательным во сне.
— Насколько эффективна психотерапия для детей, подвергшихся негативному психовоздействию, например, через токсичные мультфильмы и образы?
— Она эффективна, но работать с этим нужно очень бережно и профессионально. Дети не могут осознать, что с ними происходит, но их психика отвечает на это воздействие — тревогой, страхами, агрессией, отставанием в развитии. Хорошая терапия возвращает ребёнку ощущение безопасности, помогает восстановить способность к игре, фантазии, свободе.
— Как проходят сеансы психоанализа сегодня и кому они доступны?
— Современный психоанализ — это уже не только кушетка и односторонние монологи, как это воспринималось ранее. Сегодня существует множество форматов: от глубоких классических до краткосрочных сфокусированных подходов, которые лучше всего подходят для решений нужных запросов. Все зависит от темы запроса и настроения самого клиента. Сеансы могут проводиться очно, в кабинете, также и в онлайне, что делает психоаналитическую помощь более доступной. Главное — найти «своего» специалиста, с которым можно выстроить терапевтический альянс, то есть отношения доверия, пространство безопасности, желание и готовность к совместному исследованию.
Иногда работа может длиться месяцами или даже годами, и это обосновано. Это не затягивание процесса, а следствие уважения к сложным процессам психики и к индивидуальным темпам внутренней работы, которые у каждого свои. Психоанализ — не волшебная таблетка, а глубокий процесс, в котором важны стойкость, терпение и готовность честно смотреть на себя. Но именно такой путь дает необходимые устойчивые результаты: изменения в восприятии себя, в отношениях, в жизненных выборах…
Интервью подготовила Валентина Разумовских
#Психоанализ, #Фрейд, #подсознательное, #коллективноебессознательное, #супервизия, #психовоздействие, #законопроект, #инфоцыганство, #пророчество, #интуиция, #символизм, #семейныеценности