Путешественники любят ставить рекорды. Добраться на лыжах до полюса, пересечь на лодке океан, подняться в одиночку на высокую гору — это не только достижения, но и вызов самому себе. Но как ставятся эти рекорды? Экстремала сопровождает команда поддержки, пусть не попадающая в объективы видеохроники, но незримо присутствующая за кадром. И в этом нет ничего предосудительного: рекорды рекордами, но не ценой собственной жизни.
А вот 100 лет назад все было по-другому. Никаких спасателей на маршруте, групп сопровождения и припасов, сбрасываемых с вертолета. Рассчитывать приходилось только на свои силы, и риск погибнуть был не иллюзорным, а вполне реальным. И погибали — имена Роберта Скотта, Георгия Седова, Джона Франклина, Саломона Андре навсегда остались в трагичной летописи. Мог этот список пополнить и Тур Хейердал, когда в 1947 году задумал свое плавание через половину Тихого океана на утлом плоту из бревен.
Смелая гипотеза
«Будь попрочнее старый таз, длиннее был бы мой рассказ», — писал Маршак, переводя старинную английскую песенку. Рассказ о плавании Тура Хейердала, к счастью, получился довольно длинный, полный невероятных приключений и рисковых событий. Да и его «таз», а точнее плот из бальсового дерева, вопреки прогнозам скептиков, оказался прочным и смог выдержать 7000 километров океанского пути.
Но зачем это было нужно 33-летнему норвежцу? Преодолеть стихию, раскрасить жизнь новыми красками, совершить приключение ради самого приключения? Это сегодня такие цели никого не удивляют, благо в их популяризаторах недостатка нет. А у Хейердала задача была совсем другой — доказать, что население Полинезии попало на острова из Южной Америки.
В середине XX века базовой считалась гипотеза, согласно которой предки полинезийцев приплыли на острова Океании из Южной Азии. И это было логично, если взглянуть на карту и сравнить расстояния. Но недоучившийся зоолог и отчаянный романтик Тур Хейердал считал иначе. Проводя медовый месяц с женой Лив на Таити, он заинтересовался местной культурой. А она была удивительно похожа на цивилизацию инков — те же каменные божества, одежда с характерным рисунком, легенды о богах, появившихся из-за океана.
Это, а еще и знакомство с культурой индейцев Южной Америки, позволило сделать Хейердалу смелый вывод, что предками полинезийцев в Тихом океане были народы Южной Америки, а не азиаты. Смелым вывод был потому, что инки не знали, что такое корабль, и единственным плавсредством у них служил плот. Но такое судно годилось только для навигации по рекам и вдоль морских берегов, а пройти на нем 7000 километров на запад было попросту невозможно — никакой плот не выдержит столь длительное пребывание в воде, разбухнет или рассыпется от штормов и бурь.
Но Хейердал был упорным малым и решил доказать правоту своей гипотезы, которую даже отказались публиковать научные журналы, считая россказнями дилетанта. Вот так и родилась идея пройти на плоту путем древних инков — от берегов Южной Америки до островов Полинезии.
«Мой маленький плот»
Плот для экспедиции Хейердал решил строить из бальсы — легчайшего прочного дерева. Девять крупных бревен диаметром около метра составили основу судна. С одного конца их обработали так, что нос плота напоминал человеческую ладонь. Поперек конструкции уложили более тонкие стволы бальсы, а сверху настелили палубу из бамбука. Посредине установили мачту с квадратным (5 на 5 метров) парусом, а позади него разместили «каюту», точнее хижину их того же бамбука.
«Мой маленький плот вовсе не так уж плох», — пел Юрий Лоза в своей знаменитой песни. Плот Хейердала тоже был неплох, хотя и не подходил под определение маленького: 13,5 на 5,5 метров. Но при таких размерах он обладал великолепной плавучестью — вода проходила через него, как через сито. Имя плоту Хейердал дал необычное: «Кон-Тики». Так в мифологии инков звали божество дождя и ветра. Для чистоты эксперимента наследника древних индийских плавсредств построили без единого гвоздя, шипа и стальных соединителей. Части конструкции связывали только пеньковыми канатами.
Разумеется, идея штурмовать Тихий океан на такой ненадежной посудине вызвала всеобщий скепсис среди профессионалов, но Тура это не остановило. Он привлек в команду пятерых соратников, таких же романтиков (или авантюристов), и 29 апреля 1947 года отправился в путь из небольшого порта Кальяо на побережье Перу.
Штормы и чудища
«Из сухопутных крыс мы быстро превратились в моряков», — с юмором писал потом Хейердал в своей книге «Путешествие на «Кон-Тики». И в первую очередь этому способствовали штормы. Об их приближении экипаж узнавал по нарастающему гулу, тут же обвязывал себя веревками и крепко цеплялся за бревна и мачту. Большинство волн «Кон-Тики» легко преодолевал, вползая на их гребни. Но самые крупные все же обрушивались на плот, и в такие моменты приходилось держаться из-за всех сил. Особенно нелегко приходилось рулевому — тяжеленное весло из сосны буквально вырывало из рук. При приближении громадной волны вахтенный бросался к торчавшему из палубы бамбуковому шесту, чтобы успеть крепко ухватиться за него. А потом бежал вновь к веслу, чтобы удержать судно на курсе, и так много раз.
На фоне таких испытаний остальные мелочи в виде морской болезни даже не считались вызовом. Не было сложностей и с провизией. Еды путешественники взяли на четыре месяца, упаковав ее в непроницаемые контейнеры, сверху для надежности залив тонким слоем асфальта, чтобы предотвратить попадание в них морской воды. Питьевая вода в герметичных жестянках у них тоже имелась, но обилие дождей снимало проблему жажды.
Впрочем, контейнеры с сухим пайком можно было даже не распаковывать. Вокруг «Кон-Тики» кишмя кишела морская живность, а летучие рыбы так вообще сами запрыгивали на палубу. Хейердал вспоминал, что первой обязанностью кока, когда он просыпался, было собрать с палубы «урожай». Ну а готовили рыб на примусе, который стоял в деревянном ящике.
Вторым вызовом после штормов стали акулы. Сначала экипаж «Кон-Тики» пугался большого количества хищников, сопровождавших плот, но потом привык к ним, заметив, что акул интересует само судно, а не те, кто на нем. Однако встреча с китовой акулой стала для путешественников настоящим потрясением:
Это была голова настоящего морского чудища. Широкая и плоская, как у лягушки, она имела по бокам маленькие глазки и полуметровую жабью пасть, в углах которой свисала и колыхалась бахрома. Чудовище подходило спокойно, плывя за нашей кормой. Оно скалило зубы, как бульдог, и тихонько помахивало хвостом.
Т. Хейердал. Путешествие на «Кон-Тики»
Финальный вызов
Каждый на «Кон-Тики» занимался своими обязанностями: метеорологическими наблюдениями, радиосвязью, киносъемкой, приготовлением пищи, рыбной ловлей, технической частью. И вот именно с последней и стали происходить неприятности. Штормы нанесли плоту существенные повреждения: поломалось весло, лопнул парус, порвались снасти. Все это можно было починить, но вот проблема разбухших бревен беспокоила Хейердала куда сильнее. Бальса неотвратимо пропитывалась водой, а это означало конец путешествия. Причем трагичный конец, а не тот, какой задумывался изначально. К счастью, в небе уже показались чайки, а это означало, что до берега оставалось не так далеко.
Потом компанию чайкам составили птицы фрегаты, которые не залетают в море дальше 100 миль от берега. И тут течение — верный помощник «Кон-Тики», исправно несшее его на запад, стало капризничать. Оно значительно ослабло, а пассаты сменили другие ветры, относившие плот на север. Все же «Кон-Тики», хоть и медленно, но пробирался вперед, и вот 30 июля Хейердал и его товарищи увидели землю. Она казалась чёрточкой, проведенной карандашом по краю моря. Черточкой она и осталась — течение пронесло плот мимо острова.
Но экипаж не унывал — они достигли цели и впереди этих островов будет только больше. Оставалось к ним пристать, что оказалось не такой простой задачей, так как почти все острова были окружены рифами, острыми, как лезвия, кораллами и сильным прибоем. Этот последний вызов плот и не пережил. Мачта переломилась, словно спичка, рулевое весло разлетелось вдребезги, толстенные доски носового бортика волна сокрушила, будто фанеру, часть палубы с припасами сорвало, всюду торчали обломки бамбука и концы рваных канатов.
Еще несколько страшных ударов, и вот, наконец, «Кон-Тики» останавливается, прочно засев на мелководье. Всё, путешествие закончилось. За плечами осталось 3770 морских миль (около 7000 километров) и 101 день пути.
Научный скептицизм
Рискованное плавание Тура Хейердала произвело сенсацию, но отнюдь не в науке. Да, норвежец доказал, что на бальсовом плоту возможно проплыть от Южной Америки до Полинезии. Но реально ли было это сделать индейцам в доколумбовую эпоху?
Плот Хейердала состоял из метрового диаметра бальсовых бревен. Сам Тур вспоминал, что свалить огромные деревья и разделить стволы на бревна даже при помощи стальных пил и топоров удалось с очень большим трудом. А тут индейцы, которые не знали, что такое сталь. У них имелась технология выплавки свинца, олова, золота и серебра, но для обработки огромных стволов нужны были прочные инструменты.
Вот и дошедшие до нас от конкистадоров рисунки индейских плотов хоть и схожи по конструкции с «Кон-Тики», но выглядят не столь внушительно. Сделанные из бревен меньшего диаметра, они бы непременно разбухли и развалились еще на половине пути до тихоокеанских островов.
Эти соображения неоднократно высказывались в литературе, ставя под сомнение гипотезу Хейердала о заселении Полинезии индейцами. А он и не пытался свергать с пьедестала истины кого-либо, а просто доказал, что пересечь океан на бальсовом плоту технически возможно.
Но что нам эти споры по поводу предков полинезийцев. Они просто меркнут на фоне самого путешествия, которое открыло окно на пыльном чердаке науки, впустив туда свежую струю. Оказывается, свою правоту можно доказывать не только участвуя в диспутах и изучая свитки. А можно еще собственным примером и авантюрным путешествием показать, насколько удивителен мир вокруг и сколь безграничны возможности человека.
А вот рабам на острове Тромлен вера в собственные силы не помогла. Попытка выбраться с необитаемого острова на плоту закончилась трагично, и людям пришлось ждать вызволения целых 15 лет 👇: