Не знаю, сколько отсутствовал Дима, потому что фотографии меня поглотили. Кому он отдавал их на обработку, и каким образом он провернул все это дело, я не знаю, но к тому времени, как повернулся ключ в двери у меня не было желания ни ругаться с Димой, не пилить его за обман. Он же обещал вроде, что это будет единственный экземпляр? А вот уже появился второй. Сколько ещё проявится вариантов? Вопросы же были бессмысленны? А фотографии поглотили все мое внимание. И конечно, где то внутри бродил страх того, что они попадут в чужие руки, это был очень неправильный страх. Потому что,глядя на эти фотографии, не возникало никаких вульгарных ассоциаций. Ими можно было только любоваться.
Дима тихо вошёл в квартиру, и постарался увидеть, то , что я делаю. Увидел. Разулся, подошёл ко мне, забрал из моих рук стопку картинок, положил их в коробочку, коробочку поместил в пакетик, зашёл в кухню и закрыл за собой дверь. Я тоже вернулась в реальный мир, но припоздала. Я же попробовала посмотреть куда прячет Дима наш общий секрет, но сильно медленно хотела. Потому что когда я зашла на кухню, Дима уже ставил чайник на плиту. Я подошла к нему, и в знак благодарности, обняла его сзади, сцепив свои руки на его животе. Он опёрся на плиту и сказал:" Не переживай, с фотографиями работал надёжный человек"
Но в тот момент меня больше интересовало другое, а есть ли у меня неделя свободы? И хотя по Диминому поведению было видно, что вроде все у нас хорошо, он был спокоен, ему нравилось стоять в кольце моих рук, и он просто , без всякого невроза ждал , когда же скипит чайник. А я не торопила его с новостями. То ли от страха, то ли была уверена в том, что все больше хорошо, чем плохо. Так мы и стояли лицом к плите, пока красный в белый горошек чайник, не засвистел во всю мочь. И даже в первый момент не поняли, а откуда идёт звук. Но чайник все таки привел нас в себя и напомнил о том, зачем мы здесь. Димон освободился от моих рук, посадил меня за стол, и налил чаю.
А когда сам сел напротив меня, достал из кармана, сложенный вчетверо листок бумаги и переложил передо мной:"На, сама смотри". Я развернула лист. Это была записка, написанная корявым почерком отца моих детей" Дорабатываю последнюю неделю. Приеду в следующее воскресенье, ищи где будешь жить, у меня свои планы. Перед отъездом в доме уберись. И если бухал там без меня, все проветри. Оставь после себя порядок. Все, до встречи." Ну вроде все хорошо. Можно смело прыгать в кровать к Димке, и отпустить свои мысли до завтрашнего вечера. Потому что все складывается, как нельзя лучше. То есть так, как я хотела. Но меня все равно мучали сомнения.
- Ты же читал это, Дима? Если нет, то прочитай. Ты веришь этому?
- Да читал я это, ещё там, вместе с Шиняком. Правда или неправда? Ну Дима набухался, значит больше правда. Ну и за неделю до прибытия хозяина дома, взялся за уборку. Это же о чем то говорит?
- Очень хочется в это верить, только потому , что перспективы совместного проживания на Кае, меня не совсем устраивают, но у моих детишек нет другого отца. Да и почерк его, это я точно знаю. Значит семь дней у меня есть. Даже восемь. Вернусь домой в понедельник. Так сказать, гуляй рванина!
- Простите за вопрос, мадам. А где вы собрались провести эту неделю? Может у меня притормозите?
- Я и так уже у тебя притормозила, что не видно что ли?
Я пересела с табуретки на коленки к Диме, и была уверена, что мой протез просто впился ему в ногу. Он должен был меня столкнуть чуть чуть в сторону, или совсем сбросить. Но он терпел. Это был хороший знак. Значит все, на сегодняшний вечер недоговоренностей нет, мы даже попробовали пить чай, но не очень у нас это получилось, потому что сидеть у Димки на коленях мне очень нравится, я очень хорошо ощущаю, как он меня хочет. А ещё я очень хорошо ощущаю его руки, которые стараются расстегнуть все пуговицы, которые есть у меня на одежде. Значит мыслей о моих двойных стандартах к него в голове нет. Можно просто обнять его и наслаждаться движениями его рук и губ.
Но Диму таки достал мой протез, по другому и быть не могло. Мало того что край приемника острый, ещё и я давлю всем весом. Но показывать свою слабость он не хотел. Поэтому поставил меня на ноги легко и непринужденно. И сначала я вроде наблюдала, как он вздохнул с облегчением, избавившись от боли. А потом мне некогда стало наблюдать за его поведением, потому что он захватил мои губы своими, и я вынуждена была признать, что Дима целуется лучше Вити- водителя. Или все таки дело не в навыках? Может он действительно меня любит? И вот эти обстоятельства непреодолимой силы имеют место быть? А я не верю в это просто потому, что не знаю, что это за обстоятельства?
Поддержать канал 2202208070220844