Чтобы не слишком далеко отпускать историю о плаваниях ирландцев по бурным водам, расскажу-ка я ещё одну духоподъёмную историю — о том, как они открыли Фарерские острова, Исландию и добрались аж до Северной Америки, но из этого не вышло ничего путного.
В целях обогащения наведывались за море ирландцы относительно недолго — в IV-V веках. Как только в Ирландии укрепилось христианство, от грабежей они перешли к ползучей колонизации. Метрополия её не поддерживала и не сильно поощряла, в итоге в Уэльсе дело прогорело, а в Шотландии привело к сепаратизму и в конечном итоге к образованию новой этнической группы.
Снова охота к перемене мест у ирландцев проснулась при становлении монашества. Поскольку принимали они христианство в его александрийском изводе, среди монахов особо почитали пустынников-анахоретов. Хорошо египтянам и жителям Ближнего Востока — вокруг пустыня, отшельнику есть где уединиться. В Ирландии такого не было. Те, кто стремился стать анахоретом, искал покоя на необитаемых островах. Вокруг Ирландии они есть, но быстро закончились. Поэтому монахи обратили внимание на соседнюю Британию — север её окружали Гебридские острова, Внешние и Внутренние, рядом имелись Оркнейские, да и отдельных скал и утёсов у берега хватало. Однако, всё более-менее пригодное для жизни тоже закончилось к концу V века. Чтобы основать новый скит, нужно было либо договариваться, чтобы соседи не беспокоили, либо выходить в открытое море. Первое было проблематично, второе — смертельно опасно.
Античные моряки предпочитали каботажное плавание, даже имея мореходные суда. Средиземное море — далеко не Северное, тем более — не Атлантика. Ирландцы бросали вызов стихии в плетёных лодках, обтянутых воловьими кожами. Их мореходность всегда ставилась под сомнение, но практика показала, что не так они безнадёжны, как выглядят. Именно в это время — в V-VI веке появляется новая разновидность саг — Плавания (immrama), то есть Путешествия по морю. До наших дней сохранилось четыре сюжета. Три — образцы светской литературы и один — религиозной. Из них должно следовать, что ирландцы покорили не только проливы между островами, но и открытое море.
К светской относится «Плавание Маэлдуйна», «Плавание Брана» и «Плаванье кураха О'Кора». В сагах встречаются общие мотивы. В «Плавании Маэлдуйна» и «Плавании Брана» имеется остров Хохотунов и королева зачарованного острова притягивает героя к берегу при помощи шерстяной нити из волшебного клубка. В «Плавании Маэлдуйна» и «Плавании кураха О'Кора» есть остров Хохотунов, остров Плача, адский мельник, водяная женщина, чудесные яблоки, остров каморок, остров-пьедестал, радужная река, серебряный столб в море.
«Плавания» - сплав представлений ирландцев об «ином мире», точнее, «мирах» и сюжетов, пришедших с «материка» - библейских и античных. Параллели находят в Энеиде, Одиссее, истории о ките и Ионе и даже о Синдбаде (правда, здесь анахронизм: в «Тысячу и одну ночь» история о нём просочилась не из Персии и не с Аравийского полуострова, а из Франции раннего Нового времени — изящная фальсификация переводчика, так что, не исключено, что ирландские "Плавания" тоже сварили в этом супе ). До христианизации острова саг о путешествиях по морю в любом случае не существовало.
Теперь о «христианском» путешествии - "Плавании святого Брендана". Оно выпадает из общего ряда сразу по нескольким параметрам. Во-первых, оно известно в двух вариантах, и оба написаны на латыни. Это сразу указывает на аудиторию - это определённо не ирландцы, а в первую голову иностранцы. Во-вторых, сама история пришла не из Ирландии, а из Германии, но в Ирландии она была известна, потому что она упоминается. Популярность её в Европе была невероятной: в течении каких-то двухсот лет с ней знакомы в Венеции, в Провансе, по всей Германии, в Дании, откуда она приехала в Англию и есть уже в англо-норманском прочтении. В-третьих, святой Брендан Мореплаватель, игумен Клонфертский — историческая личность, один из самых уважаемых ирландских епископов, проживший очень долго и фигурирующий в письменной истории не иначе как Брендан Путешественник.
Самый пространный дохристианский сюжет «Плавание Маэлдуйна» содержит ряд эпизодов, которые присутствуют и в «Плавании святого Брендана»: остров пустого пиршественного зала с разложенной едой; остров птиц, поющих псалмы; несколько нагих отшельников, облачённых только в волосы; колонны/столпы в море; остров огромных овец; остров диких кузнецов, бросающих в них тяжёлые вещи; хрустальные моря; облачные моря.
Из дохристианских «Плаваний» в «Плавание святого Брендана» пришла конструкция повествования — оно циклическое, отличие в одном: циклов несколько, и они образуют концентрические круги. Святой Брендан на острове птиц (падшие ангелы на самом деле) получил пророчество: «Путешествие ваше продлится семь лет. Каждый год вы будете проводить Великий четверг с «управляющим» [на острове гигантских овец ], Пасху — встречать на ките Яскониусе; Пасхальное воскресенье до Пятидесятницы — на Острове Птиц, а Рождество — со Святым Айльбом. Как и в истории о Бране, Брендан теряет трёх спутников (впрочем, и в других плаваниях кто-то выбывает из команды).
Как относиться к этому повествованию? Как к приключениям барона Фридриха Иеронима фон Мюнгхаузена в изложении Р.Э. Распе и Бюргера. То, что в книжке барон Мюнгхаузен въехал в Санкт-Петербург в санях, в которых запряжен волк, не значит, что Санкт-Петербурга не существует и что барон в этом городе не побывал. И лошадь, располовиненная под Очаковом, не лишает Очакова права на существование, и не отменяет участия Мюнгхаузена в осаде. То, что барон якобы летал на пушечном ядре, не значит, что из пушек не стреляют ядрами. Мотивация, которая двигала авторами или автором «Плавания святого Брендана» прямого отношения к делу не имеет. Важно не какие именно чудеса имели место быть в его путешествии, а что реально он мог видеть и где побывать. Кстати, настоящий Мюнгхаузен крайне негативно относился к тому, что о нём рассказывали. Так что, в случае приключений святого Брендана я не имею ни малейшего желания обсуждать его подвиги на поприще служения Богу, аллегории в околорелигиозной литературе и того, как нужно интерпретировать образы, которые посещали его в духовных исканиях.
Для ирландцев плавание святого Брендана — реальность, и практически никто не сомневается, что он доплыл в своём кожаном корыте куррахе до Ньюфандленда. В 1975-1976 годах его предполагаемый маршрут на реплике курраха, построенной из не будем говорить чего и палок традиционных материалов повторил Тим Северин. Правда, райских птиц и голых отшельников ему не встретилось, как и Иуды Искариота, которого в Исландии выпускают по воскресеньям из Пекла погулять-отдохнуть. Зато овец на Фарерских островах, айсбергов, плавучего льда и тумана у берегов Гренландии (её Брендан проскочил в тумане, как и Северин) ему досталось с избытком. Но то, что на Ньюфаундленд можно приплыть на куррахе, вовсе не значит, что кто-то это делал до Северина. До недавнего времени позиция историков была однозначна: плавание святого Брендана — художественная литература религиозного толка. Даже не нарративная.
Искать материальные следы пребывания людей легко, когда они замутили капитальное строительство. Если некто просто стоял лагерем где-то и уехал, убрав за собой, никаких подробностей земля Вам не сообщит. Но время идёт, и археология подтягивает смежные дисциплины. Не найдено — не значит, что не было, найдено — значит, было (поговорка археологов).
И вот на Фарерских островах начали изучать колонки грунта, отобранные на озере Эустурой возле Эити , где ранее раскопки показали наличие скандинавского поселения. Удалось поднять ненарушенные колонки высотой, то бишь длиной 1800 мм. Это позволяло заглянуть в прошлое на 10000 лет — что называется год за годом, потому что «хороший» срез даёт не относительную датировку, как радиоуглерод, а абсолютную, особенно если в колонке находят вулканический пепел от извержений, которые датированы ранее. В материале из Эустурой такой есть — от извержения 877 года новой эры, которое произошло в Исландии.
Самое странное ждало в слоях, соответствующих интервалу 482-512 годы новой эры. В отложениях присутствовали два типа липидов, которые образуются исключительно в желудочно-кишечном тракте овец и нигде более (так называемые фекальные маркёры). Из проб было выделено также ДНК овец отнюдь не в следовых количествах. Выше этого горизонта и с ДНК, и с маркёрами тоже неплохо, но меньше. Ниже есть следы в районе 370-х годов новой эры. В том же горизонте и выше в нескольких пробах идентифицированы следы человеческой ДНК — не исключено, что загрязнение во время отбора проб. Но в случае овечьего следа такие предположения исключены абсолютно. Овец было реально много. Больше, чем сейчас, а сейчас эти животные — основа мясного рациона островитян. Такое впечатление, что кто-то в конце V века щёлкнул рубильником или открыл пандорин ящик.
До исследований керна под ковёр заметали ещё несколько установленных фактов: буквально под полом скандинавского длинного дома на острове Сандой археологи обнаружили слой углей, а в них — сгоревшие зёрна ячменя, и вся эта беда старше на 300-500 лет, чем начало присутствия викингов на Фарерских островах. Споро-пыльцевой анализ тоже даёт примерно те же даты для исчезновения лесной растительности.
Таким образом, в гроб версии об открытии Фарерских островов скандинавами был забит последний гвоздь. Но, если не они, то кто? Святой Брендан описывает овечьи острова, на которых встретил подвижника-пастуха с отарой, да ещё и навещал его потом дважды. Но учёные крайне осторожно относятся к рассказам беспокойных людей о том, как те пытались несколько раз приготовить еду на спине крупного морского млекопитающего. Есть ли иные свидетельства, кроме Брендана? Есть, но не такие подробные: ирландский учёный монах Дикуил в своём De mensura Orbis terrae («Описании Земли») приводит рассказы своих коллег, посещавших Фарерские острова и … Исландию.
О том, что в Исландии тоже водились ирландцы, прямо рассказали сами викинги. Их историк Ари Торгиллсон в книге Íslendingabók упоминает, что на острове жили какие-то пфаапар [ˈpʰaːpar̥], то есть попЫ по-ирландски. Насчёт судьбы этих попов, новые хозяева острова не морочились: вроде как уехали, но возможны варианты. Кроме того, есть архипелаг островков Вестимааниайяр — а словом "западные люди" исландцы называли ирландцев. Однако, ни одного ирландского поселения в местах, названия которых на ирландцев и их священнослужителей указывают, не найдено. Что найдено — несколько крестов на стенах в пещерах на южном побережье Исландии и остатки одиночных строений сухой кладки безо всякого археологического контекста. Уж что, а убирать за собой ирландцы умели. К труду почтенного Ари, аж XII века, относиться можно по разному. Дикуила он определённо читал.
Так побывал ли святой Брендан на каких-то реальных, не мифических берегах? На Фарерах — без вариантов. В Исландии — скорее всего. Вулкан он там видел, а кузнеца (не иначе как самого Гефеста), который кидался инструментами, оставим на совести рассказчика. Не упомянуть такого в своём рассказе культурному человеку в то время — всё равно, что, повествуя о Париже в наши дни, утверждать, что в этом городе нет Лувра и Эйфелевой башни — за больного примут или заподозрят, что в Париже не был. Кроме того, Брендан наблюдал плавучий лёд на море (у берегов Ирландии не бывает даже закраин) и плотный туман, из-за которого не заметил Гренландию. Насчёт прибытия в Новый свет — не доказано не значит, что не был. Как и наоборот.
Куда же делись ирландцы на Фарерах и Исландии на самом деле? Вариантов несколько. Первый, предложенный Ари Торгиллсоном, вероятен: когда их стали беспокоить неприятные буйные люди, уплыли домой. Те, кто не захотел, об этом пожалели, да поздно.
Второй ещё более вероятен: идея отдалённых скитов просто исчерпала себя. У монастырских поселений есть слабое место — население в них не воспроизводится естественным путём. Когда послушники и молодые монахи перестали приезжать в скиты на дальних островах, постоянные жители со временем состарились и умерли. Они не меняли ландшафт, потому что не было такой цели: всё время, свободное от сна и поиска пищи, они проводили за молитвой и чтением книг, которых могло и не быть (всё ценное нужно помнить наизусть). Существовать можно и в пещере, во всяком случае некоторое время. Таким образом, следы их деятельности растворились в ландшафте, а не погребённые тела не сохраняются.
Есть и третий. Для Исландии он невероятен априори, для Фарерских островов — возможен. Всякая колония, основанная очень далеко от метрополии, жизнеспособна до тех пор, пока удаётся поддерживать регулярную доставку материальных средств. Колонисты вынуждены или зависеть от логистики, или организовывать производство на месте. Овцы — как раз этот случай: они исключили угрозу голода. А инструмент? Доски? Посуда? Текстиль? Каждое слабое звено уменьшает устойчивость хозяйства. Колония, утратив связь с метрополией (или не имея возможность сделать эту связь регулярной), в одном поколении деградирует до уровня технологий, которые в состоянии поддерживать. В тропиках это не критично, особенно на необитаемых прежде островах, где нет возбудителей опасных болезней. Но Фареры — не Мальдивы, а куррахами не навозишься. Даже если архипелаг осваивали не только монахи, но и миряне, до прибытия скандинавов просто никто не дотянул. Для людей, проживших все ресурсы, 300-500 лет — огромный срок. Население не росло. Оно начало уменьшаться тут же после высадки на острова. А овцы остались доедать древесно-кустарниковую растительность.
У скандинавов была другая эпоха: у них были большие корабли, на которых можно перевозить много полезного груза и даже коров и лошадей. Скандинавы мирились с необходимостью пересекать море. Ирландцы никогда не видели в этом сермяжного смысла, кроме как подвиг совершить. Это не морской народ. Когда-то пассионарность выгнала на простор Северного моря самых фанатично верующих из них. Но пассионарность имеет свойство снижаться в каждом следующем поколении. В V-VI веке ирландцы знали о землях за морем, где подвижники могут спасаться от соблазнов мира. В VII веке отшельников становится мало и на ближних, Гебридских островах, а в VIII веке это уже совсем не актуально, в IX все дружно сходят с темы. Поэтому Дикуил посвятил им всего несколько строк. А потом Овечьи острова вовсе забудут. Их откроют заново другие люди.
Так закончилась попытка ирландцев освоить необитаемые острова и новые земли.