Давай я тебе сейчас расскажу одну историю. Ну, просто поржать. Хотя, если честно, тогда было не особо смешно. Сейчас — да, уже могу посмеяться. А тогда… В общем, устраивайся поудобнее, я тебе и про любовь расскажу, и про «настоящих мужиков» , и про то, как в жизни всё по кругу идёт. Только не перебивай, ладно?
Жили мы с Машкой… ну как — жили. Гражданский брак. Пять лет вместе. Она — красавица. Прямо вот так, чтобы, знаешь, остановить маршрутку посреди дороги и сказать: «Девушка, вы прекрасны». И ведь я так ей однажды и сказал. Только я не остановил — я чуть не врезался в столб, когда увидел. Потом извинился, посмеялись, и как-то закрутилось.
Она тогда продавцом работала в аптеке на пятачке у кольца. А я маршрут водил — двадцать шестой. От вокзала до лесозавода. Утром — школьники, днём — бабки, вечером — пьяные романтики. Весёлая у меня работа, если что.
Так вот. Жили мы с Машкой… скромно. Снимали однушку. Я — с утра до вечера за рулём, она — через день. Не шикарно, но по-человечески. Иногда ссорились, конечно. Куда без этого? Я вот однажды забыл купить пельмени — она до утра со мной не разговаривала. А я-то думал, что это романтика — тишина и борщ. Ага, как же.
Но в целом — нормально было. До того дня.
Помню, сижу на диване, носки ищу. У меня вечно один куда-то девается, как будто они у меня разводятся. И тут Машка выходит из ванной такая… блестящая вся, в полотенце, волосы мокрые, от духов так пахнет, что у меня глаза защипало. И говорит:
— Саш, я подумала. Может, нам стоит пожить отдельно? Ну, типа, разобраться в себе. Пойми, я устала. Мне не хватает… страсти. Ты как старый плед: тёплый, но скучный.
Послушай, я тогда даже не сразу понял. Я сижу, натягиваю один носок, ищу второй, а она мне такое выдаёт. Думаю, шутит. Потом смотрю — серьёзная. Пошла собираться. Чемодан этот розовый, с наклейкой «Барселона». Я сам ей его на день рождение подарил. И вот она в него аккуратно всё сложила: кружевные трусики, крема для лица, шампунь за тысячу, который я перепутал с гелем и один раз помылся им…
Короче, ушла. А я сижу. Один носок на ноге, второй в руке. И как-то пусто. Тихо. Даже часы на стене тикают громче.
Позже я узнал, что она ушла к «настоящему мужику». Так она и сказала потом моей подруге Аньке:
— Саша хороший, добрый… Но не амбициозный. Не тянет. А вот Игорь — он сильный. Надежный. За ним как за каменной стеной.
Ага. Стена. Только эта стена, как выяснилось позже, бухает, орёт и ещё и кулаками машет.
Я, знаешь, сначала бесился. Ну как же — пять лет вместе! Я ей борщи варил, я её к маме возил, я ей на море копил! А она — к какому-то Игорю, накачанному, но без мозгов. У него даже брови как будто отдельно от лица живут — такие чёрные и лоснящиеся, будто маркером нарисованные.
Но потом я смирился. Честно. Даже стал раньше приходить домой — тишина-то приятная. Никто не пилит, что «ты опять майонез в холодильник не поставил». Никто не выносит мозг, что «почему мы не поехали в Сочи, как Танька с Пашкой».
А потом…
Проходит три месяца. Я сижу у себя на кухне, ем гречку с котлетой. Телевизор бубнит, за окном дождь. И тут — стук в дверь. Не звонок. Именно стук. Знаешь, такой нерешительный, как будто кошка царапает лапой.
Открываю. Стоит Машка. Плачет. Глаз — с фингалом. Чемодан тот самый — розовый. И стоит молча. Только губы дрожат.
Я, как дурак, стою с ложкой в руке и не знаю, что сказать. Ну, не готов я был. Я думал, что если она и вернётся, то гордая, с флагом, и скажет: «Прости, Саша, я была дурой». А тут — просто стоит. Мокрая, несчастная и с фингалом.
Я молча отошёл. Она вошла. Села на стул.
— Он… — начала она. И замолчала.
А я говорю:
— Гречку будешь?
И всё. Сидим вдвоём. Едим гречку. Она ревет в котлету, я — в майке и носках. И тишина такая… снова тишина. Только уже другая.
Знаешь, я не стал её выгонять. Переночевала. Спала на диване. Потом пару дней пожила у меня, потом ушла. Уже не к нему — к сестре. Сказала, что ей стыдно. Что он её бил. Что она поняла, кого потеряла. Что… да много чего. Я слушал. Молча. Без упрёков.
Потому что… я уже был другим.
Я научился жить без неё. Я стал слушать музыку на кухне. Я купил новый чайник. Я начал вставать позже на выходных, по своему желанию и высыпался. Я — пережил.
Она думала, что вернётся, и всё будет как раньше. Но уже поздно.
Сейчас у неё вроде кто-то есть. Судя по фоткам в инстаграме — какой-то барбер. С бородой. Не знаю. Мне уже всё равно.
А я? Я маршрут гоняю. Людей вожу. Иногда кто-нибудь садится, и я вспоминаю, как Машка садилась в салон с кофейком и говорила: «Дай мне сто рублей, я центре выйду прогуляюсь».
Но знаешь, что я понял?
Я не старый плед. Я — хороший мужик. Может, без понтов и спорткара. Но я не бью. Я не предаю. Я — не стена. Я — дом.
А дом — это не про страсть. Это про тепло.
Подписывайтесь на канал, новые истории каждый день ✍️