Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
Когда мы вышли в приёмную, я направилась в свой кабинет бойким шагом победительницы, перенервничавшей, но довольной результатом. Внезапно старший кинолог перехватил меня за запястье.
– Спасибо, что защитили перед замначальником!
– Ему наплевать на наш центр и на сотрудников. Главное – отчитаться перед министерством и Генпрокуратурой о том, что в учреждении сложностей нет, а если они и были, то он успешно с ними разобрался: полюбовно, без малейшего скандала. А мне на Вас не плевать, старший кинолог. Вы нужны мне для аджилити и для прикрытия тылов. Не стоит благодарности! Вас спасла моя нужда и собственная выгода, – сказала я и поняла сама про себя, что последнее время хотела честности и прямоты, безо всяких уловок, лести и любезностей. Наверное, я устала прикрываться вежливостью там, где скрывалось лицемерие. А может, наконец, осознала, как больно бывает, когда фальш рассеивается, обнажая корысть.
– И всё же, я благодарен за то, что обучусь на инструктора и останусь при центре, – радостно молвил собаковод.
– Да, и зарплату Вам повысят в связи с новой квалификацией!
– Я буду предан Вам всегда!
Я улыбнулась его искренности, но ничего не ответила, давно уже зная, что обещания имеют свойство забываться со временем, и только действия в настоящем имеют вес.
«И всё же как удачно прошла поддельная сделка! – довольно думала я про себя. – Мой муж, как и всегда, был прав: успех – это взаимопомощь, работающая по закону зубчатых колёс, поднимающих подъёмник вверх! Без поддержки других шестерёнок, в одиночестве, я бы не добралась до нужной цели!».
Приехав в свой район, я обнаружила, что лифт не работал, и, тяжело вздохнув, начала подниматься по лестнице. На моей площадке меня ожидал неприятный сюрприз: надменно опёршись плечом о дверь нашей квартиры, мне улыбался министр. В его руках была тонкая папка, которой он обмахивал себя, точно стоял не в прохладном подъезде дома, а на ступеньках жаркого ада.
– Что тебе надо? – испуганно спросила я повышенным тоном.
– Разве так встречают бывшего любовника, Принцесса? А ведь мы были вместе достаточно долгое время…
– Убирайся отсюда! Сейчас же! Иначе я буду кричать!
– Я слышал, ты создала союз со старшим кинологом и итальянским акционером. Неужели ты правда решила, что ваша компания мосек сможет безнаказанно лаять на слонов? – продолжая свой монолог, он демонстрировал мне, что не боится угроз.
– Пошёл вон!
– Я принёс анамнез твоего супруга! Свеженький, как пирожок из печки, – протянул чиновник мне папку, которую я выхватила из его хищных лап. На это он ухмыльнулся и опёрся рукой о стену у меня над плечом, надвигаясь на моё тело своим, и шепотом сказал:
– Мне плевать на бывшую жену подполковника! Ни ума, ни внешности, ни молодости лет! Совсем не такая как ты! Она предложила мне альянс: я поддерживаю её кандидатуру в начальницы центра, а её папаша закрепляет за мной должность министра, которая из–за тебя с твоим муженьком висит на волоске! Однако по женской глупости и из жажды мести эта зрелая дура оступилась с подставным заказом. А я ведь понял, Принцесса, что он был подставным. Раскрыть эту правду, помогая ей выпутаться или потопить тебя ни в моих интересах, ибо в деле замешано моё министерство и центр кинологии, который под его эгидой! Ещё один скандал, связанный с этими учреждениями уничтожит меня, как министра.
– Выходит, ты плохой руководитель, раз у тебя в собственном ведомстве всё время непорядок! – ехидно ухмыльнулась я, возвращая чиновнику слова, сказанные много раз в сторону моего супруга.
Он резко поднял и вторую руку, которой также опёрся о стену позади меня. Я вздрогнула, оставшись прижатой им к стене, и отвернула лицо в сторону.
– Это ты и твой муж подвели меня к грани провала, но я выстою, а вы заплатите за всё. Я говорил, что опущу тебя на колени перед собой, а подполковник будет это наблюдать, пока его сердце, болящее за жёнушку, не остановится окончательно.
– Ты говорил, что мстить – это плохо. Разве это не месть? – возмутилась я, вспотевшая от страха перед его угрозой.
– Я не мщу, а восстанавливаю справедливость! Вы уничтожили меня – я уничтожу вас.
– Это подмена понятий! – забыв об опасности, спорила я с ним, задетая за живое.
– Не будем ругаться! Я лишь пришёл сказать, что последствия твоих действий уже сказались на подполковнике, способствуя исполнению моей справедливости. Ещё немного и жертва падёт перед охотником. Хочу, чтобы ты знала, что стала оружием в моих руках, выстрелившим в него.
– Ты бредишь! Тебе помощь нужна!
– А что за девочка помчалась плакать папочке в плечо, когда дядя–министр получил своё от её тела? Разве не ты толкнула мужа на преступление? – поднял он брови и посмотрел на меня глазами, полными коварного торжества. – В этой папке – пуля, что ты выпустила из ствола, когда я нажал на курок.
Чиновник убрал руки со стены и резко разорвал на мне пола блузки, обнажая грудь в бежевом лифе, а рот зажал рукой, чтобы я не успела закричать.
– И да… с акционершей ты можешь поступать, как пожелаешь, но на меня не лезь! Никаких попыток новых статей, анонимно обвиняющих меня в насилии или резких высказываний в зале суда, порочащих моё имя или репутацию. Я не угрожаю, Принцесса, я просто уже в том возрасте, когда забывчивость приводит к путанице. Ты не поверишь, но я нашёл оригинал твоих пальчиков на контрабандной картине, а ведь думал, что порвал оригинал, – он поджал губы в пародии усмешки и, оставив меня, спустился вниз по ступенькам.
Зайдя в квартиру, я бросила ключи на бюро и тут же принялась за изучение диагноза мужа, записанного в краткой медицинской справке:
«Пациент перенёс ишемический инсульт. При поступлении зафиксированы лёгкая спутанность сознания, нарушения кратковременной памяти, эпизоды затруднённой речи и нестабильность эмоционального состояния.
В настоящий момент отмечается положительная динамика. Однако в связи с перенесённым инсультом имеется риск развития отсроченных когнитивных нарушений. Рекомендуется наблюдение у невролога и прохождение регулярных обследований».
Много слов, а смысл был страшно прост: муж перенёс ишемический инсульт. «Боже мой, это же повреждение мозга! На что оно повлияло больше всего? Может ли он двигаться, общаться, помнит ли меня?». Мне нужны были подробности! Я схватила трубку телефона и набрала адвокату.
– Я уже закончил свой рабочий день. Что Вы хотите? – недовольно отозвался он, уже задремавший, судя по сонному голосу.
– Почему Вы, обещавший мне сразу же сообщить о медицинском заключении касательно здоровья мужа, не исполнили обещанного? Вместо этого анамнез мне принёс прямо к двери министр.
– Я надеюсь, Вы не общались с ним? Если найдутся свидетели ваших свиданий, то подполковнику придётся не сладко!
– Свиданий? – задохнулась я от возмущения. – Вы серьёзно? Думаете, я шляюсь по тайным свиданиям с человеком, который причинил мне боль, пока мой супруг борется за свою жизнь в СИЗО после инсульта?
– Если бы я назвал диагноз, Вы бы тут же рванули встречаться с мужем, а ему было нужно время отойти от внезапного удара по мозгу. Поймите, у него были эмоциональные качели и нарушение сознания. Эта встреча могла быть опасной, как для него, так и для Вас.
– Вы не имели права скрывать от меня состояние супруга, и уж тем более не имели права заявлять, что он не желал меня видеть и винил во всём осознанно. Если бы Вы сказали правду о том, что муж был не в себе, мне бы не было так больно от того, что он от меня отвернулся.
– Я хотел как лучше для клиента во избежание ухудшения его самочувствия.
– Значит так! Я требую, чтобы до конца недели Вы организовали мне свидание с супругом и его врачом. Как адвокат по защите прав человека, Вы прекрасно знаете на какие законы надавить, чтобы Генпрокуратура позволила жене встретиться с мужем! В противном случае я буду вынуждена мешаться у Вас под ногами и вытягивать разрешение на посещение СИЗО из Генпрокуратуры сама, и добьюсь его, чего бы это мне не стоило! – со злостью бросила я трубку.
Утром следующего дня я вышла на работу невыспавшейся и раздражённой. Я беспокоилась за мужа и боялась чиновника. Было необходимо избавиться от него как можно скорей, и я заставляла свой мозг усердно обдумывать план по его устранению. Неторопливо шагая вдоль нашего дома, я вздрогнула от резкого щелчка автомобильной двери у меня за спиной.
– Синьора! – услышала я знакомый голос итальянского акционера и, остановившись, развернулась лицом к его машине. Он высунулся из неё, обращаясь ко мне.
– Что Вы делаете под окнами моей квартиры? – резко спросила я, недовольная навязчивостью иностранца. Раньше я бы обрадовалась встрече, но после его признания в любви, такие неожиданные жесты, напоминавшие мне ухаживания министра, лишь дёргали за нервы.
– Я принёс нам кофе, – мужчина улыбнулся, приподняв два картонных стаканчика в жёстком держателе. – Из лучшей кофейни столицы. Конечно, не такой насыщенный, как тот, что я варю в турке, но бодрит.
Он вдохнул утренний воздух, оглядывая небо.
– Какой прекрасный день... Тёплый, солнечный... Красота!
– Не стоило, – оборвала я его восторги. – Я о кофе. Я уже выпила свой, сваренный в кофеварке, и вполне довольна.
Итальянец кивнул, не теряя улыбки, только она приобрела оттенок грусти на его губах.
– Не сядете в машину?
– Я на своей на работу поеду. Она чуть дальше, на парковке, – уверенно ответила я.
– Которая через парк? Почему Вы паркуете автомобиль так далеко от дома?
– Вы что, следите за мной? – начала я закипать.
– Нисколько, – спокойно возразил акционер. – Но проезжая стоянку по пути сюда, заметил знакомые номера.
– Мой муж оплачивает там два места.
– Почему не у дома?
– Ему так удобней, – бросила я, не желая вдаваться в объяснения о жадности подполковника. – Послушайте, я благодарна Вам за ключевое слово во вчерашней разборке с акционершей и за то, что подсказали мне план с подставным заказом, но всё это можно было обсудить в кинологическом центре. Приезжать сюда было лишним.
– Я понял… моё признание в любви оттолкнуло Вас, хотя я объяснил, что не пытаюсь обладать Вами.
– Я давно поняла, что платоническая любовь в нашем приземлённом физическом мире не больше, чем миф. Те, кто поют о ней – притворщики или артисты, а кто действительно верит – глупцы. Все остальные жаждут взаимности... телесной и эмоциональной.
– Боитесь, что я закончу как Пехотинец, влюбившийся в Вас и не сумевший смириться с отказом? Безумец, подвергший предмет обожания мукам в колонии?
– Смотрю, Вы прекрасно осведомлены о подробностях моей биографии!
– Я же говорил, что мои родители обладают госсвязами, и мне было не сложно достать протоколы суда над Вами.
– Что ж! Раз Вы в курсе трагичной судьбы Пехотинца, учитесь на его ошибках!
– Я признался Вам в чувствах, чтобы снять с себя обвинение в меркантильном использование Вас! Не более того! – насупился акционер.
– Вы сделали это после того, как предложили отнять у мужа центр кинологии, воспользовавшись моментом его отсутствия. Вы выбрали время, когда я была слаба!
– Я не предлагал Вам ничего отнимать у супруга! Я лишь сказал, что однажды Вы встанете перед этим выбором.
Несогласная и недовольная, а ещё больше – раздражённая, я покачала головой и, ничего не ответив, двинулась дальше в сторону парковки. Мужчина поспешно вышел из машины и догнал меня.
– Синьора, я приехал не за романтикой, а чтобы поговорить без лишних ушей. Прошу, сядьте в машину! Я довезу до Вашей стоянки, а по дороге всё обсудим.
Промедлив несколько секунд, я приняла его предложение и села в роскошный автомобиль. Акционер легонько улыбнулся мне и протянул стаканчик с кофе.
– Наверное, уже остыло? – спросил он с долей разочарования.
– О чём Вы хотели поговорить? – отпила я и правда поостывшего, но вкусного кофе.
Итальянец завёл мотор, и мы мягко, но уверенно двинулись в путь.
– Вы вчера отлично справились с контр–адмиралом и его капризной дочерью, синьора бэлла!
– Не без Вашего весомого вклада! Вы отлично припугнули их скандалом международного уровня!
– Благодарю, но речь не обо мне! Вы допустили ошибку, – сказал он, заворачивая к парку, и мучительно замолчал.
– Не томите! – напряглась я, считавшая, что всё прошло на ура.
– Вы заключили с морским офицером словесный договор: с Вас статья, с него акции центра.
– И в чём же подвох?
– После того как Вы перед прессой официально отведёте вину от его дочери, может произойти два варианта развития событий, и оба не в Вашу пользу.
– Думаете, контр–адмирал обманет меня?
– Либо он сам, вложивший немалую сумму не только в акции, но и в первоначальное открытие центра, либо его дочурка, не выплеснувшая всего яда мести, решит исподтишка вредить Вам. В любом случае: Вам либо не вернут активы, либо бывшая жена подполковника ударит по Вашему слабому месту, не связанному с центром. А у Вас наверняка такое есть.
– С чего Вы взяли?
– Интуиция, – хитро улыбнулся он.
– И что Вы предлагаете?
– Не знаю, что именно Вы собираетесь сказать журналистам, но оставьте лазейку в статье. Намёк, позволяющий при случае необходимости обвинить адмиральскую дочь, и припугните этим отца–Посейдона. Второе, её акции должны быть куплены другим акционером, а не просто возвращены в центр. Иначе морской офицер может затребовать их обратно под предлогом того, что дочь передумала уходить из бизнеса и желает вернуть долю назад.
– У меня не хватит денег на приобретение её активов, а мой муж сейчас не в состоянии решать дела.
– Вам и не надо их приобретать, это будет выглядеть странно, словно Вы пытаетесь получить абсолютную власть над учреждением. У Вас на руках более 53%, включая возвращённые судебным репортёром. Ещё 25% и Вы – всемогуще! Это может не понравиться акционерам!
– Предлагаете распродать блокирующий пакет по мелким инвесторам?
– Я сам куплю его!
– Вы? – слегка испугалась я тому, что мы с иностранцем стали бы владельцами самых крупных пакетов центра, и если бы он вздумал меня предать, то я бы обрела серьёзную проблему.
Акционер выдержал мой задумчивый взгляд.
– Боитесь, что восстану против Вас в один прекрасный день?
– Скорее, осторожничаю. Я бы предпочла, чтобы доля была раздроблена между несколькими акционерами.
– Что же, спасибо за честность!
– Надеюсь, Вы не обидитесь за неё на меня?
– Нет, но боюсь, у Вас не будет времени распродать целую четверть доли госсектора за краткий срок, до того, как контр–адмирал захочет обратно дочерний пакет. Центр сейчас переживает трудности: начальник пропал, вместо него сидит болван из министерства, дочь адмирала устроила битву за кресло руководства, ещё и сделка с МВД провалена. Всё как–то подвешено в воздухе, малопонятно и очень шатко. Будь я на месте других акционеров, повременил бы с выкупом доли.
– И почему же Вы не поступите как большинство?
– Потому что планирую организовывать с Вами аджилити, и центр кинологии нужен мне как прикрытие. Я готов вложиться в него ради спасения и избавления от врагов, потому как доход обещает быть куда богаче, чем это несущественная плата за акции!
– Пакет стоит немало! Вы заблуждаетесь!
– Я знаю, о чём говорю! – уверенно сказал иностранец, прихлопнув по рулю. – Я клянусь Вам матерью, самой святой для итальянца женщиной, что больше никогда не заведу беседу о любви. Между нами будет только бизнес. И ради общего блага позвольте мне выкупить акции адмиральской дочери! Если мы станем двумя наикрупнейшими акционерами центра, то это и будет абсолютной властью, которую разделим пополам, не привлекая внимание других акционеров. Как тайные король и королева!
– Но если король окажется предателем и встанет мне в противовес, боюсь, моя голова не выдержит короны и, отрубленная, падёт к его ногам.
– А Вы рискните! И будете пить игристое шампанское, а не остывший кофе!
– Я подумаю, – открыла я дверцу его автомобиля. – И если решусь, то встретимся не у дома и не в авто, а в моём кабинете, как и положено бизнес–партнёрам.
Он ухмыльнулся и кивнул, а я пошла к своей машине.
Я размышляла над предложением итальянца весь день. В нём было много плюсов, начиная от того, что контр–адмирал уже никак не смог бы потребовать долю назад и заканчивая тем, что являясь единомышленниками и компаньонами, мы с иностранцем действительно приобрели бы полный контроль над центром. И меня волновала не власть, а возможность заткнуть рот каждому, готовому пойти против устава или подполковника. Я ещё не знала, сумел бы муж вернуться на свою должность, но пока не смела сбрасывать его со счетов. Однако идея итальянца была и опасной. В преданность, искренность и бескорыстную любовь я больше не верила. Меня столько раз предавали люди, певшие песни о возвышенных чувствах, что я скорее опасалась этих мелодий, чем заслушивалась ими. Последней каплей моего наивного доверия людям стал министр МВД. Поэтому я понимала: не угоди я чем–то иностранцу – и получила бы во враги ещё одну адмиральскую дочь с блокирующим пакетом акций, только в брюках и мудрую.
И вот, предварительно обсудив волновавший меня вопрос с нотариусом, я пригласила в свой кабинет итальянского акционера.
Иностранец вошёл уверенной походкой, с лёгкой ленцой в каждом движении, но слегка настороженный. Он бросил короткий взгляд на мужчину, уже сидевшего в углу, а потом присел напротив меня.
– Это нотариус, – сказала я спокойно. – От нашего центра.
– Мы встречались! – пожал он руку мужчине.
– Я рассказала ему о Вашем желании выкупить акции у дочери контр–адмирала, и он составил небольшой договор с моими условиями. Если подпишите его, я позволю Вам приобрести блокирующий пакет активов.
Итальянец широко улыбнулся и слегка опустил голову, словно скрывая улыбку от нас.
Я скользнула папкой по столу в сторону акционера. Белая кожа его пальцев коснулась обложки. Он посмотрел на меня многозначительным долгим взглядом, и лишь затем открыл её.
– Это трастовый договор, – изучил иностранец бумаги.
– Совершенно верно, – подтвердил нотариус. – До покупки 25% акций у адмиральской дочери, Вы подписываете соглашение с моей клиенткой, по которому официально – Вы будете владельцем блокирующего пакета, но юридически обязуетесь управлять акциями исключительно в её интересах. В случае нарушения условий контракта, Вы будете должны немедленно вверить ей все активы и заплатить дополнительный штраф, размер которого указан в пятом пункте.
– Предусмотрительно! – итальянец снова скользнул взглядом по договору, листая его медленно, вкрадчиво, внимательно. Потом, чуть насмешливо прищурившись, поднял голову.
– Нарушить Ваши условия будет стоить мне состояния, синьора!
– Вы можете отказаться давать мне гарантии здесь и сейчас. Я просто распродам активы частями. «Рискованно, могу не успеть!» – скажете Вы? Согласна! Но и без этого контракта я сильно рискую. Поймите правильно, в жизни я много доверяла, много оступалась, и многое теряла из–за своей наивности и веры людям. Я не обижусь, если Вы сейчас покинете мой кабинет, не желая заключать это соглашение.
– Я поставлю подпись немедленно! – взял ручку итальянец, а расписавшись, сказал: – Надеюсь, что теперь Ваша душа спокойна, а я сумел доказать, что помыслы мои честны. Мне ведь не нужно Ваше разрешение на покупку акций адмиральской дочери, и по трастовому договору в выигрыше только Вы. А в чём моя выгода? Я плачу деньги за акции, но фактически обладаете ими Вы. Надеюсь, теперь, после того как я подписал невыгодный мне договор, Вы поверите в искренность моего отношения к Вам. А теперь будьте добры, займитесь статьёй и назначьте встречу контр–адмиралу. Я хочу присутствовать на ней и сам обговорить детали.
Я кивнула в знак согласия исполнить приказ итальянца, ведь теперь мы с ним то ли делили одну судьбу, то ли попали в один капкан.
***
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Спасибо за внимание к роману!
Галеб (страничка ВКонтакте и интервью с автором)