Лилька понуро доплелась до первой попавшейся скамейки в сквере, села, поставив перед собой видавший виды чемодан и разрыдалась. В голос! Не обращая ни на кого внимания. Нет, Лилька, конечно знала, что слезами горю не поможешь, и всё такое, но эти слёзы копились где-то в глубине души целый год. Да и идти ей было особо некуда.
Родители вроде и недалеко от города живут, но жить с ними невозможно. Пьющие, опустившиеся на самое дно люди, готовые за поллитру родную дочь продать.
Если бы не бабушка Марта Гавриловна – великой души человек, неизвестно, как бы вообще ее жизнь сложилась. Бабушка Марта была единственным светлым пятном в жизни Лили.
Отец с матерью очень любили гостей и шумные компании. Сборища многочисленных друзей были их естественной средой обитания, неотъемлемой частью их жизни. Сначала всё выглядело вполне безобидно: ну подумаешь, собрались люди праздник отметить, повеселиться… Ну такие жизнерадостные люди. Но с появлением на свет Лилечки, они нисколько не изменили своим привычкам. Ребёнок вовсе не был помехой для многочасовых посиделок с друзьями под ви.ни.шко, песни под гитару и сиг@ретный дым.
Малышка была постоянно мокрая и голодная. Марта Гавриловна, увещевавшая сына и невестку взяться за ум хотя бы ради ребёнка, получала в ответ хамские заявления типа: “это наш ребёнок - как хотим, так и воспитываем”. Однако, когда она однажды не выдержала, и выхватив из кроватки орущую, мокрую и голодную Лильку, заявила: “Ребёнка назад не получите, пока пить не бросите”, ей никто не возразил. Развесёлые папаша и мамаша даже обрадовались.
– Забирай, мать, нам не жалко! Надо будет, мы ещё настрогаем! – гоготали они, поддерживаемые всей честной компанией.
Так что стоит ли говорить о том, что за ум никто не взялся и Лиля плотно поселилась в доме у бабушки. У бабы Марты было хорошо, спокойно. Всегда вкусно пахло пирогами. А ещё бабушка шила кукол. Они были разные: грустные, весёлые, мальчики и девочки, в нарядных платьицах и хулиганских костюмчиках... Лиля с интересом наблюдала за тем, как бабушка “колдует” над созданием своих “маленьких друзей”. И даже помогала: сначала, по бабушкиной просьбе, складывала лоскуты так, чтобы они сочетались по цветовой гамме. Потом бабушка стала доверять ей приклеивать куклам глазки и наряжать их в новую одежку. К двенадцати годам Лиля и сама уже делала своих собственных кукол. А по выходным они с бабушкой Мартой отправлялись в центр города, на набережную, где продавали свои произведения в качестве сувениров. Лучше всего продавалась парочка “Моряк и Морячка”– весёлые куколки в бескозырках, на которых было написано название их курортного городка. Этих куколок, между прочим, придумала Лиля. Бабушка жутко гордилась своей внучкой и всем рассказывала, что это Лилина идея.
Но почему-то всё хорошее всегда очень быстро заканчивается. Однажды Марте Гавриловне стало плохо с сердцем. Её увезли в больницу, а домой она уже не вернулась. Как-то распорядиться своим домом баба Марта не успела. Ну не собиралась нестарая, относительно здоровая женщина в иной мир. Думала, что успеет еще завещание написать. В итоге, дом по наследству достался сыну. А Лилю отправили в детский дом, потому как родители девочки к этому времени докатились до такого состояния, что если выбрать слово “скотское” - это обидеть всех животных мира. Однако, несмотря на своё состояние нестояния, Лилин папаша, собрав остатки воли в кулак, наследство принял (деньги сильно нужны были). Затем бабушкин дом был благополучно продан, а деньги, вырученные за него пропиты в тёплом кругу единомышленников.
Лиле же от бабушки достались всего лишь несколько кукол, старый, потрепанный чемодан и умение творить.
В детском доме домашней девочке было, конечно, непросто. Выручало одно – там был кружок, где шили кукол. Для Лили это стало настоящей отдушиной и своеобразным каналом связи с бабушкой Мартой.
А после выпуска из детского дома, оказалось, что идти Лиле особо некуда. Вернее, предполагалось, что жить девушка должна по месту регистрации, то есть у родителей. Но Лиле только зашла в подъезд, глянула на обшарпанную дверь, послушала пьяные голоса, доносящиеся из квартиры, как из подземелья в фильмах ужасов - так сразу развернулась и ушла.
Приютила у себя подруга, Света, которой, как круглой сироте, жилье дали.
–А, живи сколько хочешь! –просто заявила она по детдомовской привычке, по которой всё общее.
Лиля же, устроилась в ближайшее ателье помощницей швеи, а получив от государства подъёмные, купила себе на маркетплейсе швейную машинку, и снова занялась своим любимым делом: куклами. Благо, лоскутков в их мастерской было навалом.
Кстати, именно в ателье Лиля и встретила свою судьбу - именно так ей тогда показалось. Высокий красивый блондин как с картинки из журнала мод пришёл к ним заказывать какие-то супер-пупер джинсы. Лиля должна была снять мерки.
Валерий сыпал комплиментами, что-то насчёт её необыкновенной красоты и нежных пальцев, а Лилька буквально таяла от такого внимания. Он выказывал ей свой интерес когда приходил на примерки, а когда получил свой заказ, то пригласил Лильку на свидание.
Ой, как же она была счастлива! Валерий, кажется, влюблён в неё! Неужели судьба, как та избушка из сказки повернулась, наконец, к ней передом, а не задом?!
Их отношения развивались, крепли, Валерик клялся в любви. А однажды сделал предложение и потащил знакомиться к своей маме.
Альбина Аркадьевна явно ожидала увидеть на пороге кого-то другого. Образ девушки в простом платьице из дешёвой ткани никак не вязался в её представлении с образом её сына-красавца элитной породы. Нет, Альбина Аркадьевна не была великим учёным или талантливой певицей. Она была обычной секретаршей, которая когда-то очень удачно вышла замуж за отца Валерика, нагло уведя его из семьи. Но какое это имело значение?! Ведь её Валерик достоин гораздо большего, чем эта бродяжка. И это хорошо ещё, что Лиля благоразумно скрыла, что родители ее живы-здоровы и весело проводят время. Иначе бы “фи-фи”, неоднозначно показанное Альбиной Аркадьевной прямо с порога, превратилось бы в красноречивое “фу-фу-фу”, откровенно высказанное в лицо.
Глаза потенциальной свекрови на мгновение вспыхнули восхищенным огнём, когда Лиля достала из пакета небольшой подарок: куклу-аристократку, выполненную собственноручно.
–Ах, какая …! - женщина не успела договорить, как Валерий, гордо выкатив грудь колесом, похвастался матери – Это Лиля сама делает! Правда красиво?!
Настроение Альбины Аркадьевны мгновенно изменилось. Восхищение сменилось скукой и презрением.
–Симпатично, но как-то безвкусно подобраны цвета - заявила она, но вспомнив о том, что она не хабалка какая-то, а приличная дама, добавила –Ну ничего, милочка, научитесь когда-нибудь, вряд ли в детском доме могут научить чему-нибудь хорошему.
Эта фраза про детский дом потом звучала из уст Альбины постоянно, как припев у одной и той же песни.
После свадьбы Валерий привел Лилю в дом к маме. Девушка сопротивлялась, уговаривала. Говорила о том, что будет гораздо лучше, если они будут жить отдельно, а к маме можно ходить в гости по выходным.
Но Валерий упорствовал: –Моя мама - добрейший человек! Она всегда поможет деньгами, даст ценный совет. Поверь мне, она совсем не злой человек, просто иногда не думает, что говорит. Ляпнет какую-нибудь гадость, а потом жалеет.
И Лиля сдалась. Любимый ведь человек просит. Да ещё и утверждает, что это не надолго.
Но довольно скоро Лиля поняла три вещи: все гадости Альбина Аркадьевна говорила намеренно, вполне обдуманно и никогда об этом не жалела; молодой супруг не собирался уезжать на съёмную квартиру или какую-либо еще от мамаши, которая постоянно радует его то денежкой в кармане (Валерик тратил исключительно на, себя), то обновкой; заступаться за Лилю в этом доме никто не будет.
Девушка почувствовала себя в роли как это по-русски называется: “эй, ты!”
“Не так стоишь”, “не так посмотрела”, “мало соли добавила в суп”, “пересолила”.
Дошло уже до того, (простите уж за такие подробности) что Лиля в туалет боялась сходить дома, потому что Альбина Аркадьевна, словно караулила невестку. И едва та успевала уединиться, тут же стучала в дверь, и кричала: “Лиля, ты здесь не одна! Не устраивай очередь!”
Поэтому Лиля, проснувшись пораньше, мчалась на работу, чтобы успеть там умыться и сходить в сортир до прихода остальных работников.
Но любому терпению когда-нибудь приходит конец. Лиля терпела почти целый год, и однажды взорвалась. Ну, не совсем уж взорвалась. Другая бы на ее месте устроила бы такое, что и муж, и свекровь получили бы по заслугам. А Лиля просто решила поговорить с Валерой по душам. Объяснить, как ей тяжело. Но не успела. Первым начал Валера.
–Послушай, Лиля, я понимаю, что в детском доме вам таких вещей не объясняли, но…пожалуйста, не хами больше моей маме. Она постоянно плачет и пьёт валерьянку.
Лиля опешила.
–Чтооо? Я хамлю твоей маме?! Да если хочешь знать, она меня поедом ест. А я терплю….
–Нет, ну вы только посмотрите на эту нахалку - в комнату ворвалась Альбина Аркадьевна с лекарственным пузырьком в руках и полотенцем, повязанным на голове, чтобы наглядно показать, как у неё болит голова – Да ты постоянно мне хамишь! Один взгляд чего стоит, в тон, которым ты отвечаешь, да ты даже молчишь как хабалка с рынка!
-Вот видишь, Лиля! У тебя просто не хватает воспитания, чтобы понять, что ты делаешь не так…– с показным спокойствием в голосе начал Валерик.
Но Лилю уже “понесло”.
–Ах, воспитания у меня не хватает?! Ах, я хамка?! Ну, тогда, я не буду сдерживаться…– И Лиля вывалила на голову родственников в одно мгновение перешедших в разряд бывших, такую тираду, что любой детдомовец позавидовал бы. Она им популярно объяснила и кто они такие, и куда им идти, не забывая бросать в бабушкин чемодан свои немногочисленные пожитки.
–Вот видишь, сынок! А я тебе говорила, с кем ты связался - услышала Лиля голос бывшей свекрови, когда бросала на банкетку ключи от дома и уходила навсегда.
***
–Чего ревёшь? – рядом на скамейку присела старушка, и прищурив один глаз с интересом, как чудо-юдо, рассматривала Лилю из-под нахмуренных седых бровей.
Лиля быстро вытерла слёзы и молча уставилась на старушку. Но та словно мысли прочитала: – А можешь не говорить! Поссорилась с родными, выскочила из дома, в идти некуда! Так?
Лилю молча кивнула. И вдруг, ее снова понесло. Она рассказала незнакомой совершенно женщине всё, что с ней произошло.
-Предлагаю пойти ко мне! - отрывисто, словно рубила топором каждое слово, заявила бабуля – Мне помощница нужна. Стара я стала, силы уже не те. В дом престарелых не хочу, зачахну я там. Платить буду и жить у меня будешь. Согласна?
Конечно согласна! Это был на тот момент самый, лучший выход из всех, что Лиля перебрала у себя в голове. Ну, во всяком случае, она так думала.
Вот так Лиля и стала сиделкой у Леокадии Матвеевны. Женщина она была строгая и даже можно сказать замкнутая, с какими-то своими незыбленными правилами. Но, по крайней мере, никогда не следила сколько времени провела Лиля в туалете или в ванной.
О себе Леокадия Матвеевна никогда ничего не рассказывала. Все больше отдавала приказания: –Приготовь мне суп с клецками. Прогуляйся со мной…И Лиля выполняла.
Никаких задушевных бесед между ними не было. Просто отрывистые фразы приказного толка, и их незамедлительное исполнение.
А однажды Лиля по просьбе своей хозяйки, открыла шкаф, чтобы протереть пыль, и увидела там множество кукол. Среди них были и их с бабушкой “Моряк и Морячка”. Девушка интуитивно схватила их, прижала к себе и заплакала.
–Ты чего? - удивилась Леокадия Матвеевна.
-Откуда они у Вас? - вопросом на вопрос ответила Лиля.
–Я купила их однажды на набережной. У одной женщины. Она всё хвасталась, что это ее внучка придумала. Постой, постой…
Лиля, проглотив слёзы, кивнула.
–Да, это была моя бабушка…Её больше нет с нами…
Лицо старухи, вдруг, смягчилось. Кажется, в ее глазах даже слёзы заблестели...
Вот тогда между сиделкой и подопечной словно стена рухнула. Они весь вечер просидели за чаем, вспоминая всё то, что им пришлось пережить.
Леокадии Матвеевне тоже досталось в этой жизни. Сын погиб ещё в Афганскую компанию. Муж умер, когда ей было сорок лет.
–Во мне тогда словно струна лопнула! Я поняла, что не могу больше терять и плакать. И я закрылась от всех. Не хотела никого видеть. Единственная радость, которую я себе иногда позволяла - это куклы. Они не погибают. Они вечны…
Лёд между двумя женщинами был сломан. Теперь Лиле казалось, что Леокадия Матвеевна - это ее баба Марта. Только она стала старше. И взгляд у Леокадии Матвеевны вовсе не суровый, а тёплый.
При поддержке Леокадии Матвеевны Лиля поступила сначала в технологический колледж, потом закончила институт. Продолжала шить кукол. Открыла недалеко от набережной небольшой магазинчик с сувенирами.
Из скромной девушки в скромном платьице из дешёвой ткани, она превратилась в стильную даму с железным характером.
Валерий однажды снова появился в ее жизни. Со словами: “Мама сказала, что можно попробовать начать с тобой все сначала.”
Но Лиля только рассмеялась ему в лицо и отправила домой, к маме.
–Даже не представляю, как Альбина Аркадьевна будет без своего любимого сЫночки! Это же всё равно, что отнять конфету у ребёнка! - сказала она бывшему суженному на прощание.
Леокадия Матвеевна прожила долгую жизнь. Она ушла в возрасте 90 лет. И с каждым днем Лиля открывала в характере своей компаньонки что-то новое. Великое! Хотелось быть похожей на неё.
После смерти Леокадии Матвеевны, выяснилось, что все, что у неё есть, она оставила сиделке. Правда, откуда-то вдруг объявились родственники: двоюродные и троюродные внучатые племянники. Но умная женщина всё предусмотрела заранее.