Была суббота, и дом ещё дремал в утренней тишине. Дети мирно посапывали в своих кроватях, а вот муж Дины, Толик, подорвался ни свет ни заря и пропал. Кровать рядом с ней остыла, и это насторожило. Обычно он любил поваляться подольше, особенно в выходной. Дина лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, что могло выгнать его из тёплой постели в такую рань. После обеда у него вроде были какие-то дела, но до обеда-то ещё целая вечность! Зачем вставать, когда за окном только-только светает?
Сначала она подумала, что он в туалете. Ну, знаете, утренние дела. Но время шло, а Толик всё не возвращался. Дина, уже изрядно накрутив себя, решила проверить. В голове мелькали самые дурацкие сценарии: вдруг он там уснул? Или, не дай бог, телефон в унитаз уронил и теперь пытается его спасти? Она тихонько выбралась из-под одеяла, накинула халат и пошлёпала по коридору, стараясь не скрипеть половицами.
К её удивлению, Толик обнаружился не в ванной, а в детской. Он стоял посреди комнаты, освещённый тусклым светом утреннего солнца, с рулеткой в руках, и что-то сосредоточенно мерил. Дина замерла в дверях, пытаясь осмыслить эту картину. Её муж, который обычно не отличит отвёртку от молотка, с серьёзным видом замеряет детскую комнату? В шесть утра? Это было так же неожиданно, как если бы он вдруг решил записаться на курсы балета.
Увидев жену, Толик аж подпрыгнул, будто она застукала его за просмотром запрещённых видео. Его лицо на секунду стало таким виноватым, что Дина даже подумала: «Может, он тут тайник для пива прячет?» Но он быстро взял себя в руки и, выдохнув, спросил: — Ты чего не спишь? — А ты чего? — парировала Дина, скрестив руки на груди. Её брови сами собой поползли вверх, требуя объяснений.
Толик замялся, почесал затылок и выдал: — Да не спится что-то. Решил… это… кое-что замерить.
Дина посмотрела на него, как на человека, который только что заявил, что собирается лететь на Марс на самокате. Замерять? В детской? В шесть утра? Если человеку не спится, он обычно листает телефон, пьёт кофе или, на худой конец, смотрит на кота, который спит в позе йога. Но хватать рулетку и начинать обмерять комнату, где спят дети, — это, мягко говоря, нестандартно. Ладно бы они планировали перестановку или покупку новой мебели, но ничего такого в их разговорах не мелькало.
— Замерять? — переспросила она, чувствуя, как в голове начинает звенеть сигнал тревоги. — Что именно? Толик снова замялся, явно не готовый к допросу. Наконец, он выдавил, глядя куда-то в сторону: — Ты же знаешь, что мои бабуля с дедулей совсем старенькие. Им присмотр нужен.
Дина моргнула. Раз. Два. Её мозг пытался переварить эту информацию. Бабуля с дедулей? Присмотр? Она знала, что родители его матери уже в возрасте, но чтобы Толик вдруг озаботился их судьбой — это было так же вероятно, как если бы он записался в волонтёры или начал бегать по утрам.
— И что? — осторожно спросила она, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. — Хочу их сюда перевезти, — буднично заявил Толик, будто речь шла о покупке нового чайника.
Дина замерла. Её глаза округлились, а в голове заиграла драматическая музыка из дешёвого сериала. Перевезти? Сюда? В их и без того тесную квартиру, где двое детей, гора игрушек и кот, который считает себя главным жильцом? Она ждала, что сейчас он рассмеётся и скажет: «Шутка!» Но Толик был серьёзен, как налоговый инспектор.
— Ты серьёзно? — выдохнула она, всё ещё надеясь, что это какой-то странный розыгрыш. — Тебе что, ночью сон пророческий приснился? Бабушку с дедушкой резко стало жалко?
Толик вздохнул, как человек, которого заставляют объяснять очевидное. — Этот вопрос давно в воздухе витает, Дин. Ты же знаешь, что за ними нужен уход. Они почти не выходят из дома, продукты им покупать надо. А если что-то случится? Помощь не сразу придёт.
Дина знала. Она не раз слышала от свекрови, что её родители уже не те, что раньше. Но чтобы Толик, который обычно вспоминал о своих бабушке с дедушкой раз в год, на их дни рождения, вдруг решил стать образцовым внуком? Это было подозрительно. Очень подозрительно.
— И ты решил, что мы их сюда перевезём? — уточнила она, стараясь держать себя в руках. — В нашу квартиру? Где мы и так вчетвером как сардины в банке?
Толик кивнул, будто это было самое логичное решение в мире. Он даже начал объяснять, как всё распланировал: коллега на работе отдаёт двухэтажную кровать, дети переедут в одну комнату, а в детской поселятся бабушка с дедушкой. Дина слушала, и её челюсть медленно опускалась. Двухэтажная кровать? Переселить детей? Она представила, как их дочь-подросток и сын, который уже считает себя взрослым, будут делить одну комнату. Это же не просто война, это ядерный апокалипсис в миниатюре! Подростки разного пола в одной комнате — это не про комфорт, это про ежедневные скандалы и хлопанье дверями.
— А когда дети вырастут, что? — спросила она, чувствуя, как в груди закипает раздражение. — Они же не уживутся! Толик пожал плечами, как будто это была не его проблема. — Ну, пока они вырастут, мои старики уже… — он запнулся, но потом добавил с виноватой улыбкой: — Помрут, наверное. Я надеюсь.
Дина посмотрела на него так, будто он только что предложил сдать их кота на опыты. Помрут? Он надеется? Её передёрнуло от этой фразы. Ей вдруг стало невыносимо жалко этих стариков, которых, судя по всему, собирались взять на доживание, как мебель, которую жалко выбросить. И они, бедные, будут сидеть в этой комнате, чувствуя себя обузой, и ждать, когда же их время придёт, чтобы никому не мешать. Дина поёжилась. Не такой старости она хотела бы для себя.
— Ты серьёзно? — переспросила она, всё ещё не веря, что её муж, который обычно не замечает, что в холодильнике кончилось молоко, вдруг озаботился судьбой родственников. — Ты же к ним никогда интереса не проявлял. На дни рождения ездил, и то через силу. А теперь готов ради них наших детей потеснить?
Толик начал что-то говорить про ответственность, про то, что они сами когда-то будут стариками, и что им воздастся за добро. Но Дина не верила ни единому его слову. Она знала своего мужа одиннадцать лет и прекрасно понимала, когда он что-то недоговаривает. А сейчас он недоговаривал так громко, что это можно было услышать на другом конце города.
— Что ты мне мозги пудришь? — резко оборвала она его. — Что за внезапная забота? Выкладывай, что на самом деле происходит.
Но тут проснулись дети, и разговор пришлось отложить. Завтрак, игры, обед — обычная субботняя суета поглотила их. Толик, явно радуясь передышке, быстренько собрался и умчался на рынок помогать другу выбирать сантехнику. Он всегда с радостью раздавал советы по унитазам и трубам, будто это было его призвание. Дина только фыркнула, глядя, как он убегает от её вопросов. Надеялся, что она к вечеру остынет? Ну-ну.
Но Дина не собиралась остывать. Она хотела ответов. И если муж решил играть в молчанку, она знала, к кому обратиться. Схватив телефон, она набрала номер свекрови. Если кто и знал, что за чертовщина творится, то это точно Татьяна Петровна.
— Алло, мам, — начала Дина, стараясь звучать спокойно. — Тут Толик мне такое выдал… Говорит, хочет ваших родителей к нам перевезти. Это что за новости?
И тут, как в дешёвом детективе, всё начало раскрываться. Свекровь, не особо скрывая, рассказала, что да, есть такой план. И, судя по её тону, она не просто была в курсе — она сама эту кашу заварила. Оказалось, что квартира бабушки с дедушкой уже давно мозолила глаза семейке. Они решили её продать, а для этого стариков нужно было куда-то деть. И, конечно, лучшего места, чем квартира Толика и Дины, не нашлось.
— А что такого? — бодро щебетала свекровь. — Они же не лежачие, по дому ходят. А ты у нас медик, ты знаешь, что делать. Если что случится, ты лучше всех справишься.
Дина чуть не подавилась чаем, который пила во время разговора. Медик? Справится? Она представила, как ей, после смены в поликлинике, где она и так выматывается, придётся ещё и за двумя пожилыми людьми ухаживать. А главное — за бесплатно. Ну, почти. Потому что дальше свекровь выдала самое интересное: за заботу о стариках они с Толиком уже договорились, что он получит деньги на машину. Не новую, конечно, — зачем тратить лишнее? Но подержанная иномарка — вполне.
— Машину? — переспросила Дина, чувствуя, как кровь приливает к вискам. — То есть он согласился за нами всеми ухаживать ради старой тачки?
Свекровь, не замечая её тона, продолжала: — Ну да, мы уже варианты смотрели. Хорошая сделка, Дин. Ты не переживай, всё под контролем.
Дина положила трубку, и в её голове зазвучала сирена. Всё под контролем? У кого под контролем? У Толика, который даже детей кормит, только если его три раза попросить? У свекрови, которая уже мысленно делит деньги от продажи квартиры? Она сидела на кухне, глядя на остывший чай, и пыталась осознать, как её муж, не спросив её мнения, решил обменять её время и силы на подержанную машину. Это было так нагло, что даже смешно. Ну, почти.
Вечером, когда Толик вернулся, Дина встретила его с таким взглядом, что он сразу понял: побег на рынок не помог. Она скрестила руки и начала: — Ты серьёзно? Ты вешаешь на нас своих стариков ради старой тачки?
Толик вздохнул, как человек, которого загнали в угол, и кивнул. — Ну да, — буркнул он. — Маман сказала, что денег хватит на нормальную машину. А что такого?
— А что такого?! — Дина повысила голос, стараясь не разбудить детей. — Ты сам вечно ноешь, что ничего не успеваешь, а теперь у нас вообще не будет свободной минуты! И это не считая того, что ты с друзьями в любое время готов унитазы выбирать!
— Не смешивай работу с унитазами, — огрызнулся Толик. — И вообще, следить за стариками будешь ты. Ты же медик, тебе это раз плюнуть.
Дина посмотрела на него так, будто он только что предложил ей прыгнуть с балкона. Раз плюнуть? Она, которая после работы еле доползает до дивана? Которая тянет двоих детей, дом и его самого, потому что у него «руки не оттуда растут»? Она ценит своё время, свои нервы, свой крохотный кусочек свободы, который у неё есть. А он решил, что она будет пахать за всю его родню ради какой-то машины?
— Ты хоть понимаешь, что ты мне даже не сказал? — продолжала она. — Ты продал моё время, не спросив! И за что? За ржавое корыто, которое через год развалится?
Толик начал оправдываться, что он взрослый мужик, что ему по статусу положена машина, что это шанс, что он устал ездить на автобусе. Дина слушала и не верила своим ушам. Одиннадцать лет брака, двое детей, а он вдруг прозрел, что ему «положено»? И вместо того чтобы напрячься и заработать, он решил подтвердить свой статус за счёт её сил?
— А то, что ты к своим тридцати семи годам не заработал на машину, это нормально? — бросила она. — По статусу тебе положено самому её купить, а не торговать временем своей семьи!
Толик шмыгнул носом и замолчал. Дина думала, что на этом всё закончится. Но она недооценила упорство его родни. На следующий день к ним заявилась целая делегация: свекровь, её сестра и сестра Толика. Все трое с серьёзными лицами, как будто шли подписывать мирный договор. Дина сразу поняла, что это не просто визит вежливости.
— Дин, надо поговорить, — начала свекровь, усаживаясь на диван. — По-женски.
Дина внутренне закатила глаза, но села напротив. Она уже знала, что сейчас начнётся. И не ошиблась. Тётки, перебивая друг друга, начали объяснять, почему стариков должна взять именно их семья. Свекровь твердила, что у них нет компетенции, сестра свекрови жаловалась, что у них тесно, а сестра Толика ныла, что она устаёт на работе. Дина слушала и чувствовала, как её терпение тает, как мороженое в микроволновке.
— А у нас, значит, не тесно? — не выдержала она. — И я, с работой и двумя детьми, не устаю? Вы серьёзно считаете, что я тут сижу и жду, когда мне подкинут ещё пару человек на шею?
— Ну ты же медик, — вставила свекровь с таким видом, будто это всё объясняло. — Для тебя это не сложно. Ты же привыкла.
Дина захлопала ресницами. Привыкла? Она работает в поликлинике, где каждый день — как марафон с препятствиями. А они думают, что уход за пожилыми людьми — это как чай заварить? И тут тётки случайно проговорились. Оказалось, что квартира бабушки с дедушкой — это не просто квартира. Это джекпот. После её продажи деньги поделят между всеми: Толик получит машину, муж сестры Толика — тоже что-то отхватит, а свекровь, конечно, заберёт львиную долю. А Дина? Дина будет ухаживать за стариками. Бесплатно. Ну, почти. Свекровь великодушно пообещала отдавать ей пенсию бабушки. Но пенсию деда, конечно, заберёт себе — «а то слишком жирно».
— Серьёзно? — Дина уже не знала, смеяться ей или плакать. — Пенсия на лекарства и еду уйдёт, а я ещё стирать, убирать и бегать за ними должна? И где тут выгода?
Сестра Толика вдруг заявила, что нехорошо так говорить о стариках, что они живые люди и заслуживают уважения. Дина посмотрела на неё и с сарказмом предложила: — Ну так возьми их себе. Покажи, как надо уважать.
— Если б могла, взяла бы, — буркнула та, отводя взгляд.
И понеслась. Тётки снова начали доказывать, что только Дина может справиться, что она идеальная сиделка, что ей это «по профилю». Дина слушала и понимала: никто из них не хочет брать на себя ответственность. Им проще спихнуть всё на неё, а самим делить деньги. В конце концов, она не выдержала и выдвинула своё условие: — Хорошо. Я согласна. Но квартира стариков переписывается на меня. Тогда я берусь за них. Справедливо, нет?
Тётки замерли. Их лица вытянулись, как будто она предложила продать их почки. Свекровь первой пришла в себя и начала возмущаться: — Это что, ты нас всех с носом оставить хочешь? Родственники так не поступают!
Дина только пожала плечами. Родственники? А продавать её время и силы за машину — это, значит, по-родственному? Тётки ушли ни с чем, а Дина ещё долго чувствовала, как уши горят от их проклятий. Наверное, обсуждали её на всех углах, называя неблагодарной и жадной.
Вечером она сидела на кухне, глядя в окно. Толик молчал, явно понимая, что проиграл. Машины ему не видать, по крайней мере, пока. Но Дина задумалась о другом. Нужен ли ей такой муж? Который готов торговать её временем ради своих хотелок? Который даже не подумал, как это скажется на их семье? Она посмотрела на спящих детей и решила, что пока не будет рубить с плеча. Но Толик теперь под присмотром. Пусть поднапряжётся. Пусть докажет, что он не только о своём «статусе» думает. А если нет… Ну, там видно будет.
Спасибо что дочитали, ставьте лайк подписывайтесь на канал!