Перверсивность парадоксальна. Она рождается из отчаяния найти подлинность, но застревает в цикле отрицания. Ребёнок, нарочно надевающий разные носки, чтобы дразнить мать, позже превращает это в идентичность — «я тот, кто не как все». Но когда бунт становится единственным способом бытия, он теряет смысл. Женщина, гордящаяся тем, что никогда не следует моде, тратит часы, чтобы найти «достаточно уродливые» вещи — её свобода оборачивается новой клеткой. Женщина, искавшая «уродливые» вещи, выросла в семье, где мать шила платья на заказ. «Мы были куклами в её витрине», — сказала она. Её бунт против моды начался в двенадцать, когда она надела платье задом наперёд на день рождения — гости шептались, а мать улыбалась, будто это был её трюк. В терапии она поняла, что даже её бунт был частью материнского сценария. Сейчас она коллекционирует странные пуговицы — не пришивает их, просто хранит в стеклянной банке. «Они не для чего-то, — говорит она, — они просто есть». Её борьба с образами превратила