Захолустная, серая Елеевка сразу не понравилась Николаю. На въезде в райцентр, расположенный на краю области, куда его отправили повышать квалификацию местных учителей, он, благородно пропуская дряхлую бабушку через дорогу, получил удар палкой по капоту новенького автомобиля и ряд ругательств касательно него самого, его умения водить и его родителей.
Мало того, что эта старая матерщинница перебегала дорогу в неразрешённом месте, вне пешеходного перехода, так эта карга ещё и вот так отреагировала на его справедливое замечание по этому поводу. После того, как он пропустил её, пожалев старость.
Однако окончательно настроение испортилось в фойе единственной двухэтажной гостиницы, куда он должен был сегодня заселиться. Его встретили: крохотная парковка, заваленная мусором, где негде было приткнуть машину, злобный взгляд полной женщины-администратора из-под допотопных круглых очков, запах затхлости и гнили с самого порога заведения.
— Гражданин Сидоренко? — брезгливо повертев в руках его паспорт, тоном следователя ведущего допрос, спросила администратор, с явным неудовольствием уставившись на клиента. Рядом с ней на столе лежал недочитанный из-за посетителя желтушный дамский журнал.
— Он самый, Николай Александрович, — подтвердил командированный, с тревогой поглядывая сквозь стеклянную входную дверь гостиницы на свой «Форд», припаркованный почти под самым крыльцом за неимением места.
— Знаю я таких как вы! Опять будете устраивать пьянки с девками! — неожиданно взвизгнула женщина. — Только попробуйте. Я сразу вызову участкового! И уберите от крыльца машину!
— Вы с кем-то путаете меня. Я впервые здесь, — Николай попробовал спокойно ответить на её злобные вопли. — А машину мне некуда ставить, у вас хламом занята парковка.
Администратор едва не задохнулась от клокотавшей в ней злости, собираясь высказать интеллигентного вида молодому человеку в дорогом костюме, что вот из-за таких как он и случаются все беды. Но потом она внезапно передумала и, фальшиво улыбнувшись жёлтыми зубами, швырнула на стол ключ с номером «4», молча ткнув крючковатым пальцем на пролёт лестницы, ведущий на второй этаж.
Николай даже несколько опешил. Он ожидал продолжения истерики неадекватной женщины. Ни слова не сказав ей, он сгрёб свой паспорт, сунул ключ в карман и, поставив роспись в журнале с зелёной обложкой, поднялся по лестнице на второй этаж.
Помучавшись полминуты с привередливым замком и открыв деревянную дверь, обитую зачем-то продольными металлическими полосами, Николай вошёл в довольно просторный и светлый номер с большой кроватью, письменным столом, допотопным шкафом и парой мягких кресел. Дышалось здесь гораздо легче, чем внизу. Открыв первую боковую дверь, новый постоялец обнаружил аккуратную ванную комнату с хорошо отмытой сантехникой. У него значительно улучшилось настроение. Решив дополнительно проветрить, Николай откинул оконную фрамугу.
На улице раскатисто загрохотало. Серые свинцовые тучи, с утра висящие над поселком, стали ещё более тёмными, и вскоре по оконным стёклам забарабанили первые холодные капли. Николай приоткрыл фрамугу на втором окне, желая пустить в номер больше свежего дождевого воздуха, и его взор упал на странную компанию, устроившуюся на гостиничном крыльце рядом с его машиной. Два человека не вызывающего доверия вида откупорили бутылку очевидно со спиртным и поставили на капот «Форда» синий пакет с закуской. Начавшийся дождь совсем не мешал им трапезничать.
Вышедшая на пронзительный визг автомобильной сигнализации администратор, к удивлению постояльца, составила им компанию в распитии алкоголя. Это вконец рассердило мужчину. Возмущенный до предела Николай стремглав выбежал на крыльцо, задавив по пути на лестнице нескольких насекомых, слишком крупных для обычных тараканов. Однако возле машины уже не было никого. В фойе пустой гостиницы ветром гоняло громко хлопающую дверь. Поразившись столь быстрому исчезновению местных алкашей и неизвестно куда пропавшей неприятной администраторши, он перегнал машину немного подальше, под деревья. И так же быстро, чтобы не промокнуть, Николай вернулся в свой номер.
Он взглянул на часы с тоской и зевнул. Восемь вечера. Завтра в девять утра ему предстоит разговаривать с учителями из местных школ на не слишком увлекательную тему о продвинутых системах педагогического образования. Никому ненужное занятие. Его отправили в захолустье вне графика и учебного года, выдернули из не до конца отгулянных отпусков учителей, занятых домашним хозяйством и прочими своими делами.
«Как обычно, всё устроено через одно место», — подумал Николай, доставая вещи из дорожной сумки. Он достал ноутбук, включил его и попробовал подключиться к беспроводному гостиничному Интернету. Дело бесполезное вышло ввиду отсутствия пароля к точке доступа. А спросить не у кого, в гостинице, похоже, никого нет кроме него. Делать нечего — решил немного подремать под размеренную дробь дождевых капель и улёгся на кровать прямо в одежде. Умиротворяющий звук вполне способствовал сну. Но проспал постоялец всего несколько минут.
Настойчивый громкий стук в дверь номер заставил его, сонного, вскочить с кровати.
Николай, даже не спросив кто там, открыл дверь и столкнулся нос к носу с худощавым человеком в помятой полицейской форме, держащим в руках кожаный портфель. Очевидно, это был тот самый участковый, которым его пугала за вымышленные нарушения неприятная женщина за стойкой.
— Предъявите документики! — требовательно заявил полицейский. — Вы по какому праву вторглись в помещение и поселились в опечатанном номере? Только ведь вчера выселили всех проживающих из-за несчастного случая с администратором, Ольгой Петровной… и ты погляди, опять они лезут.
— Погодите, что... что значит всех вы выселили? Не понял, что значит — по какому праву? Меня сама администратор и записала, и ключ выдала, там запись в журнале есть. П-проверьте! — начал от неожиданности заикаться Николай.
— Выпивал что-ли? — изучающе прищурился участковый. — Администраторша три дня провисела в петле, в соседнем номере. Журнал с записями постояльцев у меня с субботы лежит в кабинете, а Ольга Петровна столько же времени находится в морге. Всё крыло этажа было опечатано. Показать фото трупа?
— Может быть, кто-то другой записал меня в другой журнал? — неуверенно протянул ничего не понимающий Николай. — Меня вообще-то записывала в журнал полная женщина лет сорока пяти на вид, в антикварных очках.
— Эта женщина? —участковый порылся в портфеле и протянул ему жуткую фотографию мёртвого тела на металлическом столе с тёмными потёками. Перепуганный Николай в ужасе отпрянул от полицейского. Он очень боялся покойников, с детства.
— Извините, я, наверное, в пути устал или перегрелся, — забормотал растерянно он и, вдруг, зацепившись за мысль, возникшую в голове, выдал новый вопрос: — А может быть, кто-то меня разыграл?
— У нас, знаешь ли, может быть всё, — усмехнулся участковый. Голос его стал мягче, он будто соглашался с постояльцем. — Народ отсюда постоянно уезжает. Остались циркачи одни и такие хорошие сотрудники, как я. Но в целом работать некому. Да и негде особо.
— Уверяю вас, я никуда не вламывался. Вот выданный мне ключ, а на двери нет следов того, что она была опечатана, — повторил Сидоренко.
Их разговор прервал протяжный глухой вой, перекрывший ненадолго очередные раскаты грома. Дождь к тому времени прекратился, но в небесах ещё погромыхивало. Глядя, как Николай поменялся в лице от испуга, полицейский усмехнулся и объяснил, что это в механизме огромного колеса обозрения воет ветер — в одном из ржавых памятников ушедшей в небытие советской эпохи. Вручив напоследок командированному визитку с номером телефона и посоветовав получше приглядывать за машиной, участковый защелкнул портфель и поспешил распрощаться. Николаю он милостиво разрешил остаться в номере «до особого распоряжения».
«Ну и денёк выдался, — оставшись один, с содроганием подумал Николай, без сил снова шлёпнувшись на кровать. — Стопудово, я перегрелся. Похоже, работает тут у них кто-то очень на покойницу похожий, а я себе уже всякого надумал». Прислушиваясь к скрипам из безлюдного коридора и к гулу редких проезжающих по дороге мимо гостиницы машин, он через полчаса снова задремал.
Снилось ему, что наступила осень, и он в одиночестве бредёт по заброшенному парку аттракционов среди снующих размытых теней, тянущих к нему дёргающиеся нелепые отростки конечностей. Налетавший резкими порывами осенний ветер срывал последнюю уцелевшую листву с практически голых деревьев и заставлял молодого человека ёжиться от холода. Пройдя в центр парка, Николай остановился у того самого, гигантского проржавевшего колеса обозрения, которое медленно-медленно вращалось и невыносимо тоскливо выло двигателем, приводящим в действие дышащий на ладан механизм.
Неожиданно из-за соседнего аттракциона с оранжевыми лошадками появился человек и двинулся в сторону Николая. По неряшливой полицейской форме Николай определил уже знакомого ему сотрудника полиции и выдохнул облегчённо.
Но когда тот подошел вплотную к нему, Николай бросился бежать от полицейского со всех ног. А всё потому, что участковый смотрел на него пустыми черными глазницами с неживого, худющего лица. Убегая от кошмарного знакомца в сторону гостиницы, молодой человек с ужасом чувствовал, как предательски слабеют ноги, как цепкие пальцы хватают его за одежду и опрокидывают навзничь. Закричав от ужаса, Николай проснулся и посмотрел на наручные часы. Циферблат сигнализировал о том, что уже почти четыре утра.
«Я определенно здесь схожу с ума», — решил Сидоренко и снова включил ноутбук. Поработать было с чем и без интернета. До наступления рассвета он таращился покрасневшими глазами в отчёты и таблицы, стараясь занять себя работой. Когда рассвело, Николай немного пришёл в себя. Снял, наконец, помятый костюм и погладил его найденным в шкафу тяжёлым утюгом. Потом обжёг указательный палец, зачем-то проверяя, остыл ли утюг. Выругался и сунул палец под ледяную струю воды, льющуюся из крана в ванной. Вышел проверить, в порядке ли его машина. Посторонних личностей и каких-то повреждений не обнаружилось. Впрочем, на капоте сидел серый откормленный кот и внимательно следил жёлтыми глазами за каждым шагом постояльца.
На требовательное «брысь» кот никак не отреагировал. Только зажмурился и заурчал недовольно. Николай, благосклонно относящийся к котам, решил, что от нахождения серого наглеца на его машине не будет большой беды, и вернулся в свой номер. Место администратора оставалось пустым, и это порадовало его даже. По безлюдной улице, провыв сиреной, промчалась «скорая помощь». Неторопливо позавтракав чашкой чая с куском подсохшего рулета, Николай отправился исполнять профессиональные обязанности в районную школу.
Он провел в штатном режиме семинар для учителей. Все двадцать присутствующих слушали его, разинув рты от интереса. Николай умел захватить аудиторию, искусно вплетая в скучные системные разработки случаи из жизни, примеры и интересные истории.
Завершив первый рабочий день весёлым анекдотом и получив приглашение директора районной школы вечером заглянуть к нему в гости, он отправился в парк прогуляться. Его словно магнитом потянул к себе парк с неработающими аттракционами. Николай планировал немного пофотографировать там остатки увеселительных механизмов, а после показать друзьям или, возможно, даже выложить на странице соцсети колоритное наследие советского прошлого.
— Слыхала? Нашего участкового, Петра-то, жена порешила сегодня утром, — услышал Николай разговор двух бабушек, сидящих с кульками семечек на скамейке перед парком.
— Да как же не слыхала, Васильевна? Она его прирезала и оба глаза ему ножом выковыряла, чтобы на кассиршу Люську больше не поглядывал, — громко подтвердила старушка с зелёной тканевой сумкой, лежащей у ног.
Николай, моментально вспомнив кошмарный сон, ощутил, как по спине ползёт холодный пот.
— Здравствуйте, женщины. Прошу прощения за беспокойство. Я услышал случайно ваш разговор о произошедшем несчастном случае. Это вы говорите случаем не про Петра Алексеевича Ходова? Он дал визитку мне вчера, — подрагивающим голосом обратился он к старушкам.
— Ага. Про Петьку, про него. Так ему проклятому кобелю и надо, — обвинительно провозгласила старушка, с интересом разглядывая незнакомца. — А ты, видать, приезжий, сынок. В гостинице живешь, где повесилась Ольга Бурцева?
— Да он это, не видишь, что ли? — подтвердила вторая, даже не посмотрев на Николая. — Этот молодец сегодня наших учителей байками развлекал.
— Сынок, съехал бы ты с гостиницы — дурное там место. Квартиру сними лучше, — посоветовала бабка с зеленой сумкой и, подумав, добавила. — И к нашему директору не ходи выпивать. Он знается с нечистой силой.
— А откуда вы знаете, что меня пригласил директор? — удивился Николай и, не дожидаясь ответа, пребывая в смятении, побрёл в глубину парка. Отойдя шагов на тридцать, он обернулся, желая спросить, есть ли у бабулек знакомые, которые сдают квартиры, однако скамейка уже была пустой.
«Опять чертовщина», — подумал он.
Несмотря на августовский жаркий день, его начало сильно знобить. На кистях рук появились странные жёлтые пятна. Распереживавшись, Николай поспешил разыскать аптеку, решив, что у него опять проявилась аллергия. Через двадцать минут, расспросив нескольких попавшихся по пути прохожих, он добрался до нужного здания.
«Хоть что-то здесь работает и нормальное», — подумал он, рассматривая темноволосую миловидную аптекаршу. На вид девушке было не больше двадцати пяти лет, а её медицинский халат с расстёгнутыми верхними пуговицами демонстрировал очень привлекательное декольте.
— Дайте что-нибудь от аллергии, — показал руки и попросил молодой человек. Затем, подумав, добавил: — А ещё снотворное и успокоительное.
— Снотворное продать без рецепта не могу, — поджав губы, сказал фармацевт. — Вот то, что есть. С вас триста шестьдесят рублей.
— Девушка, что вы делаете сегодня вечером? — проглотив таблетку, спросил у неё Николай, решив познакомиться.
— Своего кота искать пойду, большой такой, серый. Глазища красивые, желтые. Сбежал из дома. Не видели случайно?
— Видел. Утром сидел на моей машине. Сейчас, конечно, сбежал уже и оттуда. Дело-то уже к вечеру.
— Я тогда к вам загляну после смены. Может быть, вместе поищем, —подмигнула ему кокетливо продавщица. — Только не говорите никому, а то у меня ревнивый муж, наш директор школы. Знаете, может?
После её последних слов Николай как ошпаренный вылетел из аптеки и снова наткнулся на тех же самых бабок, которых видел возле парка. Теперь они сидели на лавке недалеко от аптеки и загадочно улыбались.
— От нас уже не уедете! Не понравились вы посёлку, не отпустит! — донеслось ему вслед из аптеки.
Почти бегом он добрался до гостиницы, второпях побросал вещи в сумку и, оставив ключ от номера на стойке, завёл двигатель своей машины. Небо над поселком опять угрожающе затянуло мрачными тучами, в точности повторяя вчерашнюю погоду. Николай перед отъездом бросил взгляд на окно своего номера и пожалел об этом. За стеклом он ясно различил неживое, раздутое лицо администраторши и рядом с ней — невидящую физиономию участкового Петра. Дополняя жуткую картину, на крыльце гостиницы торжественно сидел серый кот, сверкая жёлтыми глазами будто фарами.
Серебристый «Форд» на огромной скорости, чуть не устроив ДТП с остановившимся посреди дороги трактором, вылетел из негостеприимного поселка и покатил в сторону областного центра. Сидящий за рулем Николай постоянно поглядывал в зеркало заднего вида и изо всех сил пытался придумать оправдание своему позорному бегству и неоконченной работе. Он давил и давил на педаль газа, рискованно проходя дорожные повороты и обгоняя попутные автомобили. Чувствовал себя Николай всё хуже. Тело начинало неметь, сильно жгло глаза.
Не доехав около тридцати километров до родного города, «Форд» с водителем, впавшим в полный ступор, врезался на полной скорости в одну из переходящих дорогу коров, решивших перебраться через полосу асфальта именно в тот роковой момент. Прибывшие на место аварии медики только и зафиксировали, что у погибшего Сидоренко не было ни малейшего шанса на спасение. Пока медработники и прикатившие полицейские ожидали «труповозку», от патрульной машины к машине «скорой» вальяжно курсировал, выпрашивая у людей еду, непонятно откуда взявшийся серый жирный кот с жёлтыми глазами…
Автор: Дмитрий Чепиков