Входная дверь, которую она всегда запирала на два оборота, оказалась приоткрытой. Свет в коридоре мигал, словно насмехаясь над ней. Марина замерла на пороге своей квартиры, чувствуя себя чужой. В воздухе стоял тяжёлый запах сигарет — аромат, который она ненавидела. Она не курила.
— Есть кто? — её голос сорвался, несмотря на попытку казаться уверенной.
Тишина. Лишь кухонные часы тикали, отдаваясь эхом в голове. Тик-так, тик-так.
Марина крепче прижала сумку к груди, словно защищаясь. Вспомнила про номер участкового, записанный где-то на холодильнике. Но что сказать? «Добрый день, у меня дверь открыта, и пахнет табаком»?
Сделав глубокий вдох, она шагнула внутрь.
Квартира выглядела знакомо, но что-то было не так. Диван в гостиной стоял чуть ближе к стене, чем обычно — мелочь, которую заметила бы только она. Проведя рукой по обивке, Марина обнаружила влажное пятно, будто кто-то сидел здесь в сырой одежде.
— Чёрт возьми, — пробормотала она, заглянув на кухню.
На столе лежала пачка дешёвых сигарет с резким запахом. Рядом — кружка с недопитым чаем, тёмной каймой и следами сахара на керамике. Марина пила только лёгкий травяной чай, без сахара.
Телефон в кармане завибрировал, но она не обратила внимания. Открыла шкаф — одежда на месте. Проверила комод — документы, деньги, украшения, всё цело.
Воры так себя не ведут. Они не пьют чай и не сидят на диване.
Под вешалкой валялась мужская шапка — чёрная, потрёпанная, явно с рынка. Не её бывшего. Игорь, с которым она развелась полгода назад, носил только дорогие вещи, хвастаясь брендами. «Я не тожу на такое барахло», — его голос эхом прозвучал в памяти.
Марина осторожно взяла шапку — ещё тёплая. Запах табака и дешёвого одеколона ударил в нос.
Страх сковал её. Кто-то был здесь. Возможно, всё ещё здесь.
Спальня. Дверь в спальню была закрыта, хотя Марина всегда оставляла её открытой.
Она на цыпочках подошла, прислушалась. Тишина. Но инстинкт кричал об опасности.
Отступив назад, Марина не сводила глаз с двери. Надо уйти. Позвонить в полицию. Кому-нибудь.
Телефон завибрировал снова. Она достала его. «Звонила мама». Четыре пропущенных. И сообщение: «Ты забыла кошелёк дома. Я заходила, но тебя не было. Позвони».
Мама? У мамы не было ключей от её квартиры.
Замок щёлкнул, и Марина вздрогнула. Дверь распахнулась.
— О, ты дома, — в квартиру вошёл незнакомец лет сорока, коренастый, с щетиной, в старой кожанке. — А я за сигаретами бегал.
Он говорил так, будто они были старыми знакомыми.
— Кто вы? — Марина отступила к окну. — Что вы делаете в моём доме?
Мужчина удивлённо вскинул брови:
— В твоём? — он хрипло хмыкнул. — Ты заплатила за коммуналку в этом месяце? Или за ипотеку?
Марина растерялась. Она всегда платила вовремя.
— Покажите документы, — твёрдо сказала она, нащупывая телефон. — Или я звоню в полицию.
— Звони, — он пожал плечами, проходя на кухню. — Они уже были утром. Оформили акт, что я — законный владелец. Виктор Павлович Серов, приятно познакомиться.
Он протянул руку, но Марина не пошевелилась.
— Это ошибка, — прошептала она, чувствуя, как паника подступает. — Я живу здесь пять лет. У меня есть документы.
— У меня тоже, — Виктор достал из кармана сложенные бумаги. — Договор купли-продажи, Росреестр. Взгляни.
Марина взяла документы. Договор на её квартиру. Дата — три недели назад. Продавец — Марина Сергеевна Иванова. Печать нотариуса, подпись... Её подпись? Она вглядывалась, не понимая, подделка это или нет.
— Я ничего не продавала, — выдохнула она, возвращая бумаги.
— Ага, конечно, — Виктор закатил глаза. — Расскажи это своему бывшему. Как его... Игорь? Он брал задаток. Сказал, что ты согласна продать после развода.
Игорь? Марина почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— У него не было прав... У нас всё было разделено...
— Слушай, — Виктор устало потёр виски, — я купил честно. Нотариус, Росреестр, всё по закону. Если у вас с бывшим тёрки, меня это не волнует. Я заплатил, получил ключи. Всё.
— Но я живу здесь, — голос Марины дрогнул. — Мои вещи здесь!
— Вещи забирай, — Виктор закурил, выпуская дым. — Я не монстр. Но к вечеру освободи квартиру. У меня ремонт запланирован.
Марина опустилась на диван, пытаясь осознать. Неужели Игорь мог так поступить? Да, развод был тяжёлым. Он злился. Но продать её квартиру?
— Вы ошибаетесь, — она посмотрела на Виктора. — Это мошенничество. Игорь подделал документы. Я не давала согласия.
— Тогда в суд, в полицию, куда угодно, — он пожал плечами. — А пока я — хозяин, и ты тут без разрешения.
— Можно позвонить?
— Давай, — Виктор махнул рукой и вышел на балкон.
Марина набрала Игоря. Гудки. Потом сброс. Ещё раз — то же самое.
Она позвонила маме.
— Алло? Мам?
— Марина, ты видела моё сообщение? — голос мамы звучал тревожно.
— Какое сообщение? — Марина понизила голос, чтобы Виктор не услышал. — Мам, у меня беда. В квартире чужой мужчина. Говорит, что купил её. Что Игорь продал...
— Что? — мама растерялась. — Марина, я про кошелёк. Ты оставила его у меня вчера. Я писала тебе.
— Мам, какой кошелёк? У меня квартиру отбирают!
— Погоди, — мама замялась. — Квартиру? Какую?
— Мою! На Садовой, 12!
— Марина, — мама говорила медленно, — ты живёшь у меня последние три месяца. После продажи квартиры.
Марина замерла. Что?
— Мам, о чём ты? Я живу на Садовой. В своей квартире.
Мама молчала.
— Марина, возвращайся домой, — наконец сказала она. — Ты не выпила таблетки сегодня? Доктор Смирнов предупреждал, что могут быть... срывы.
— Какие срывы? Какие таблетки? — Марина почувствовала тошноту. — Мам, я в своей квартире, и тут чужой человек!
— Послушай, — голос мамы стал строгим. — Ты продала квартиру три месяца назад. После развода. Мы вместе были у нотариуса. Ты хотела уйти от воспоминаний об Игоре.
— Что с Игорем? — холод пробежал по спине.
— Марина... — мама вздохнула. — Игорь погиб. Восемь месяцев назад. Ты была на похоронах.
Мир вокруг пошатнулся. Марина схватилась за стену.
— Нет, — прошептала она. — Мы развелись. Он ушёл к другой...
— Марина, где ты?
— На Садовой, 12, — ответила она автоматически.
— Жди меня. Я еду. Не уходи.
Марина опустила телефон. Виктор вернулся с балкона, посмотрел на неё странно.
— Всё нормально? — спросил он без особого интереса.
— Мама едет, — тихо ответила Марина.
— Отлично, — он кивнул. — Пусть помогает паковать вещи.
Марина смотрела на него, чувствуя ледяной ужас. А если мама права? Нет, не может быть. Она помнила каждый день в этой квартире. Ссору с Игорем. Как меняла замки.
Она коснулась шеи — там всегда был кулон от бабушки. Но пальцы нашли только кожу. Кулон пропал. Она расстегнула ворот блузки — пусто.
— Что-то потеряла? — спросил Виктор.
— Кулон, — пробормотала Марина. — Я всегда его ношу...
— А, это, — Виктор достал из кармана маленький серебряный кулон. — Нашёл в спальне, когда осматривал квартиру. Хотел сдать, но забыл.
Он протянул кулон, и Марина отшатнулась. Это был её кулон. С гравировкой. Но как он мог его найти?
Звонок в дверь. Виктор пошёл открывать. Марина услышала голоса, а затем увидела маму.
— Марина! — мама обняла её. — Я так волновалась.
Знакомый запах маминого парфюма заставил что-то внутри дрогнуть.
— Мам, что происходит? — прошептала Марина. — Я не понимаю...
— Пойдём домой, — мама погладила её по спине. — Доктор предупреждал, что без лекарств могут быть провалы в памяти.
— Какой доктор?
Мама переглянулась с Виктором.
— Простите за беспокойство, — сказала она ему. — У моей дочери... проблемы после смерти мужа. Иногда она забывает.
Виктор кивнул, его лицо смягчилось.
— Бывает, — сказал он. — У моего деда такое было после травмы. Предупреждайте, если она снова сюда придёт. А то я чуть не поседел.
Марина переводила взгляд с мамы на Виктора. Они говорили так, будто всё нормально.
— Пойдём, — мама взяла её за руку. — Пора.
Марина пошла за ней, но у двери обернулась. Квартира казалась родной. Каждая деталь. Но что-то было не так. Занавески — не зелёные, а серые. На стене, где висела фотография с Игорем, — пустота.
— Мам, — Марина сжала её руку, — я правда продала эту квартиру?
— Да, милая, — тихо ответила мама. — Три месяца назад. Ты не хотела там оставаться после Игоря.
— После чего?
— Дома поговорим, ладно?
В такси Марина молчала, глядя в окно. Перед глазами мелькала квартира на Садовой. Её дом. Или уже нет?
В маминой квартире она увидела свои вещи. Одежду, книги, фото. И портрет Игоря в чёрной рамке.
— Я здесь живу? — тихо спросила она.
— Да, — мама усадила её. — Три месяца. После клиники.
— Клиники?
Мама взяла её за руки.
— Ты не помнишь, — вздохнула она. — После смерти Игоря у тебя был срыв. Нервный.
— Игорь погиб? — Марина всё ещё не верила.
— Да. Авария. Восемь месяцев назад. Ты была на похоронах.
— Я не помню, — Марина зажмурилась. — Помню, как он сказал, что уходит к другой...
— Этого не было, — мама говорила твёрдо. — Вы ехали на дачу. Гололёд. Игорь не справился...
Вспышка: мокрая трасса, визг шин, крик Игоря: «Держись!»
— Я была там? — прошептала Марина.
Мама кивнула.
— Ты выжила. Но травма... Врачи сказали, мозг иногда выдумывает другую реальность.
Марина молчала. Всё, что она помнила, — ложь?
— А квартира? — спросила она. — Я её продала?
— Да, — мама достала папку. — Вот договор. Деньги на твоём счёте. Ты хотела уйти от воспоминаний.
Марина смотрела на подпись. Её. Три месяца назад.
— А Виктор? — голос дрогнул. — Он правда купил?
— Да, — мама кивнула. — Хороший человек. Хирург. Мы познакомились на сделке.
— Ты его знаешь? — Марина удивилась.
— Конечно, — мама пожала плечами. — Я помогала тебе с продажей. Ты была... не в форме.
Марина откинулась на спинку дивана. Игорь мёртв. Квартира продана. Она живёт у мамы.
— Я ничего не помню, — призналась она.
— Доктор говорил, что без таблеток такое возможно, — мама достала пузырёк. — Ты пила их сегодня?
Марина покачала головой.
— Выпей, — мама протянула таблетку и воду. — Завтра будет легче.
Марина проглотила лекарство. Голова кружилась. Всё, во что она верила, оказалось вымыслом. Игорь не бросил её. Он погиб. Она не жила на Садовой. Она продала квартиру.
— Мам, — вдруг вспомнила Марина, — а кулон? У Виктора был мой кулон.
— Ты оставила его в квартире, — мама улыбнулась. — Виктор нашёл и позвонил мне. Хотел вернуть.
— Как я могла забыть? — Марина нахмурилась. — Я никогда его не снимала.
Мама помолчала.
— Ты сняла его в больнице, — сказала она. — Сказала, что он напоминает об аварии. Бабушка подарила его тебе перед той поездкой.
Вспышка: бабушка вручает коробочку. «С днём рождения, Маришка». Её день рождения, восемь месяцев назад.
— Я хотела его выбросить? — Марина не верила.
— Нет, — мама покачала головой. — Просто не носила. Он остался в шкатулке. Выпал, когда собирали вещи.
Марина кивнула. Глаза слипались. Лекарство действовало.
— Спи, — мама поцеловала её. — Я рядом.
Сон не шёл. В голове путались воспоминания — настоящие и ложные. Игорь, уходящий к другой. Игорь за рулём, смеющийся. Пустая квартира. Их общие вещи. Чёрная рамка.
Что правда?
На тумбочке лежал кошелёк. Тот, что она «забыла». Марина открыла его. Деньги, карты... и фото. Она и Игорь у моря. Счастливые.
На обороте: «Сочи, август 2023. Последнее лето».
Слёзы хлынули. Вспомнился пляж, объятия Игоря, его шёпот: «Я всегда с тобой, Маринка».
Это было настоящим.
Марина спрятала фото и закрыла глаза. Завтра она начнёт разбираться. Собирать жизнь заново. Разделять правду и вымысел.
Но сейчас, впервые за месяцы, она чувствовала облегчение. Игорь не предавал. Он любил её до конца.
И эта правда, хоть и горькая, была легче лжи.
Последняя мысль перед сном: «Я забыла кошелёк... и не только его».