Крепость, которая всегда с тобой: предтечи танков на полях сражений
Мечта о крепости, которая могла бы не только укрывать своих защитников, но и сама двигаться по полю боя, преследуя врага или появляясь там, где ее не ждали, будоражила умы полководцев и инженеров задолго до изобретения двигателя внутреннего сгорания и броневой стали. Идея мобильной огневой точки, передвижного укрепления, способного сочетать защиту стен с маневренностью повозки, витала в воздухе с тех самых пор, как грохот первых пушек и аркебуз возвестил о начале новой эры в военном искусстве. Как защитить драгоценных, но уязвимых стрелков и артиллеристов на открытой местности? Как дать пехоте шанс устоять против стремительной атаки тяжелой рыцарской конницы или неуловимых степных наездников? Ответ пришел в виде крепости на колесах.
Самым очевидным и простым решением было использование обычных повозок или телег, но не для перевозки провианта, а в качестве боевых единиц. Укрепленные дополнительными деревянными щитами, часто с прорезанными бойницами, такие телеги превращались в подобие примитивных деревянных "броневиков". Внутри могли размещаться расчеты легких полевых орудий – небольших пушек или бомбард, а также стрелки из ручного огнестрельного оружия – аркебузиры или пищальники, и арбалетчики. Обоз, составленный из десятков или даже сотен таких боевых повозок, мог при необходимости быстро трансформироваться в грозное полевое укрепление. Выстроенные в круг, квадрат или иную замкнутую фигуру, сцепленные друг с другом, эти передвижные форты образовывали мощную, щетинящуюся стволами и остриями крепость – знаменитый "вагенбург" (от нем. Wagenburg – "город из повозок").
И хотя наибольшую известность тактика вагенбурга получила благодаря чешским гуситам в XV веке, они отнюдь не были ее изобретателями. Идея использовать повозки для создания укрепленного лагеря уходит корнями в глубокую древность. Некоторые историки полагают, что европейцы могли заимствовать этот прием у кочевых народов – монголов, половцев и других степняков, которые имели обыкновение в случае внезапного нападения в чистом поле быстро составлять свои арбы и кибитки в круг, связывая их цепями для обороны. Другая версия возводит происхождение вагенбурга к древнегерманским племенам кимвров и тевтонов, которые, согласно римским источникам, во время своих миграций и столкновений с легионами Мария в конце II века до н.э., использовали свои повозки для защиты лагеря, женщин и детей.
В более поздние времена тактика использования вагенбурга спорадически применялась в различных европейских конфликтах. Например, в 1382 году фламандские ополченцы, укрывшись в вагенбурге из 200 повозок, сумели нанести поражение французской рыцарской армии. В знаменитой битве при Грюнвальде в 1410 году и объединенное польско-литовско-русское войско, и их противники – рыцари Тевтонского ордена – использовали передвижные форты для прикрытия своих тылов и обозов. Правда, "псов-рыцарей", чья армия была разгромлена в том сражении, полевые укрепления на колесах не спасли от сокрушительного поражения. Однако именно в руках гуситов вагенбург превратился из вспомогательного средства обороны лагеря в ключевой тактический элемент, определявший весь ход боевых действий.
Ян Жижка и его "зубастый бастион": золотой век вагенбурга
Начало XV века в Богемии (Чехии) было ознаменовано бурными событиями Гуситских войн (1419-1434 гг.). Религиозное движение последователей Яна Гуса, выступавших против засилья католической церкви и немецкого влияния, быстро переросло в широкомасштабное восстание против власти императора Священной Римской империи и Папы Римского. Против гуситов были организованы многочисленные крестовые походы, в которых участвовали лучшие рыцарские силы Германии, Австрии, Венгрии и других европейских стран.
Основу гуситской армии составляли вчерашние крестьяне, городские ремесленники и мелкие дворяне. В открытом поле им было бы крайне сложно противостоять закованной в латы, прекрасно вооруженной и обученной рыцарской коннице – главной ударной силе европейских армий того времени. Нужен был асимметричный ответ, тактика, которая позволила бы нивелировать преимущество противника в тяжелой кавалерии и максимально эффективно использовать сильные стороны гуситского войска – стойкость, дисциплину и растущее число стрелков из огнестрельного оружия и арбалетов.
Таким ответом и стал вагенбург, доведенный до совершенства гениальным полководцем гуситов – Яном Жижкой из Троцнова. Слепой на один глаз, а позже и полностью ослепший, но не утративший ясности ума и полководческого таланта, Жижка превратил разношерстное ополчение в грозную боевую силу, способную громить лучшие армии Европы. Он разработал первый в своем роде подробный боевой устав – "Военные правила" ("Военный артикул"), значительная часть которого была посвящена именно организации и тактике применения вагенбурга. От этого устава "плясало" все гуситское войско.
Гуситский вагенбург представлял собой не просто случайное скопление телег, а четко организованную боевую систему. Использовались специальные боевые возы (чеш. vůz), часто окованные железом для прочности. С одной, внешней, стороны повозка прикрывалась толстым деревянным щитом, нередко с покатой верхней частью для рикошета стрел и болтов. В щите были проделаны бойницы треугольной или щелевидной формы для ведения огня. Во время боя возы ставились вплотную друг к другу, образуя замкнутый круг или прямоугольник, и сцеплялись цепями, чтобы их невозможно было растащить. Колеса с внешней стороны часто дополнительно блокировались или частично закапывались в землю для большей устойчивости.
Экипаж каждого такого боевого воза был четко определен уставом и состоял из 18-21 человека. Помимо двух возниц (кучеров), отвечавших за передвижение, в него входили стрелки: обычно двое аркебузиров (или пищальников) и от четырех до шести арбалетчиков. Их задачей был непрерывный обстрел атакующего противника из-за укрытия щитов. Основу же гарнизона составляли пехотинцы ближнего боя – от 10 до 15 бойцов, вооруженных разнообразным древковым оружием: алебардами, протазанами, глевиями, а также знаменитыми гуситскими боевыми цепами. Цеп представлял собой тяжелое било (часто окованное шипами), прикрепленное цепью к длинной рукояти – страшное оружие в умелых руках, способное дробить доспехи и эффективно "выносить" всадников из седел. Эти пехотинцы защищали стрелков от прорвавшегося противника и отражали атаки на сам вагенбург. В каждой повозке также хранился запас камней – простое, но эффективное оружие "последнего шанса" для отбития атак вплотную.
Часто гуситы выстраивали вагенбурги в два концентрических круга – внешний и внутренний. Это создавало дополнительную глубину обороны. В пространстве между кругами или внутри внутреннего круга располагались резервы пехоты и конницы, готовые в любой момент перейти в контратаку через специально оставленные проходы (ворота) в линии повозок. Артиллерия гуситов – легкие полевые пушки ("тарасницы") и более тяжелые бомбарды ("гоуфицы") – также размещалась либо на самих повозках, либо в промежутках между ними, ведя огонь по наступающему врагу.
Тактика боя была отработана до автоматизма. При приближении вражеской конницы гуситское войско быстро формировало вагенбург. Рыцарская атака, разбиваясь о стену щитов и попадая под убийственный огонь арбалетчиков, аркебузиров и артиллерии, захлебывалась. Деморализованного и понесшего потери противника затем контратаковали свежие силы гуситской пехоты и конницы из центра вагенбурга. Благодаря этой тактике, основанной на принципе "где встал, там и крепость", гуситы одержали множество блестящих побед над численно и качественно превосходящими армиями крестоносцев. Они не только успешно обороняли свою территорию, но и сами совершали дерзкие рейды вглубь Германии, Австрии и Венгрии. При этом вагенбурги успешно применялись ими не только в обороне, но и в наступлении – войско двигалось под прикрытием мобильных стен, готовое в любой момент развернуться в боевой порядок. Устав Жижки четко регламентировал порядок движения колонн, разведку и быстрое занятие боевых позиций при встрече с противником. Вагенбург стал настоящим символом гуситской военной революции.
"Гуляй-город" – подвижные стены Московского царства
Тактика использования передвижных полевых укреплений из повозок не была уникальной для Чехии. Она нашла свое применение и в Восточной Европе, где условия войн часто диктовали необходимость защиты от многочисленной и подвижной конницы противника. В оборонительные круги-таборы из телег и возов становились при необходимости и польские войска, и знаменитые запорожские казаки, и русские рати. Особенно эффективным этот прием оказывался в противостоянии с легкой татарской конницей Крымского ханства, чьи стремительные набеги опустошали южные рубежи Московского государства. Против тактики "бей-беги", уклонения от прямого столкновения и массированного обстрела из луков, которую практиковали татары, стационарные крепости были малоэффективны, а догнать легкую конницу в степи русская поместная кавалерия часто не могла. Нужно было средство, позволяющее пехоте, вооруженной огнестрельным оружием (пищалями), успешно противостоять конному врагу в поле.
Таким средством и стал русский аналог вагенбурга – "гуляй-город". Само название говорит о его мобильности ("гуляющий", то есть передвигающийся, город-крепость). Появление и широкое распространение гуляй-города на Руси в XVI веке было напрямую спровоцировано необходимостью борьбы с Крымской ордой. Набеги крымских татар в то время достигли особой силы и опустошительности, сравнимой, по словам современников, с Батыевым нашествием. Крымские ханы, пользуясь тем, что основные силы русского войска часто были отвлечены на другие театры военных действий (например, на Ливонскую войну в Прибалтике), совершали глубокие рейды вглубь русской территории, доходя порой до самой Москвы.
Кульминацией этого противостояния стала битва при Молодях в 1572 году, одно из ключевых и, к сожалению, не столь широко известных сражений русской истории. Крымский хан Девлет-Гирей I, прозванный "Взявший Москву" (за успешный поход 1571 года, когда ему удалось сжечь московские посады), решил нанести решающий удар и покончить с растущим могуществом Московского царства Ивана Грозного. Он собрал огромную армию – по разным оценкам, от 80 до 120 тысяч воинов, включавшую крымских татар, ногайцев, черкесов, а также отборный отряд османских янычар с артиллерией. Этому нашествию Россия смогла противопоставить лишь значительно меньшие силы – около 20-25 тысяч ратников под командованием опытного воеводы князя Михаила Ивановича Воротынского. В состав русского войска входили земские полки, опричники (несмотря на внутренние раздоры, перед лицом внешней угрозы они действовали вместе), отряды немецких наемников, донские казаки и тысяча "черкас" (запорожских казаков).
Исход битвы, развернувшейся в 50 верстах южнее Москвы, у села Молоди, во многом решил именно гуляй-город. Русские воеводы заблаговременно подготовили это передвижное укрепление. Оно представляло собой прочные дубовые щиты большой толщины, снабженные бойницами для стрельбы из пищалей и небольших пушек ("затинных пищалей"). Эти щиты устанавливались на специальные телеги или сани (в зависимости от времени года) и могли быстро собираться в единую оборонительную линию или замкнутое укрепление. В битве при Молодях гуляй-город был развернут на удобном холме и стал ядром русской обороны. Внутри него разместился многочисленный гарнизон стрельцов и артиллеристов.
План Девлет-Гирея состоял в том, чтобы стремительной атакой своей конницы смять русское войско и прорваться к Москве. Однако внезапно выросшая на его пути деревянная крепость спутала все карты. Несколько яростных атак татарской конницы и спешенных янычар разбились о стойкость защитников гуляй-города и убийственный огонь пищалей и пушек. Русская поместная конница, действуя из-за стен гуляй-города, совершала дерзкие контратаки, но и сама несла большие потери. Однако твердыня на холме оставалась неприступной для легкой конницы и пехоты противника, не имевшего достаточно средств для разрушения деревянных стен. В итоге, понеся огромные потери в бесплодных штурмах и оказавшись под угрозой окружения, Девлет-Гирей был вынужден отступить. Битва при Молодях закончилась полной победой русского оружия и фактически спасла Московское государство от разгрома. Роль гуляй-города в этой победе трудно переоценить.
Создание, транспортировка и боевое применение гуляй-городов требовали специальной организации и подготовки. Можно сказать, что именно с этим связано появление на Руси первых профессиональных военно-инженерных подразделений. Руководил постройкой и боевыми действиями гуляй-города особый "гулявый воевода". Ему подчинялся целый штаб, включавший дьяков и подьячих (администраторов), инженеров-"розмыслов" (проектировщиков и конструкторов), а также подразделения военных строителей – "городовиков" (специалистов по возведению крепостных стен) и "мостовиков" (отвечавших за переправы и дороги). Для перевозки тяжелых дубовых щитов (которые могли достигать размеров стены избы) и другого инженерного имущества существовал специальный "град-обоз".
В бою панели гуляй-города устанавливались на телеги или сани и выстраивались в линию, полукруг или круг. Между отдельными секциями часто оставляли промежутки шириной около 3 метров, которые могли быстро закрываться или открываться, позволяя своим войскам отходить под защиту стен или совершать контратаки. Общая протяженность линии гуляй-города могла быть весьма значительной, достигая, по некоторым данным, 10 километров. Важно отметить, что гуляй-город использовался не только в обороне, как при Молодях, но и при наступлении, особенно во время осад крепостей или при движении по вражеской территории, обеспечивая постоянную защиту войска от внезапных нападений.
Существовали и различные вариации гуляй-города. Например, казаки при завоевании Сибири, где приходилось действовать небольшими отрядами в условиях дикой местности, иногда использовали упрощенные мобильные острожки на колесах, представлявшие собой рамы без крыши и дна, которые передвигались силой ног находившихся внутри "десантников" – своего рода "бронетранспортер" XVI-XVII веков. При осаде Казани в 1552 году войском Ивана Грозного применялись не только стандартные гуляй-городы, но и многоярусные осадные башни на колесах ("гуляй-городыны") с установленными на них пищалями и легкими пушками для обстрела стен и защитников крепости. Подобные же передвижные башни использовались и войском Богдана Хмельницкого во время знаменитой осады замка Збараж в 1649 году, что нашло отражение в романе Генрика Сенкевича "Огнем и мечом" и его экранизации Ежи Гоффманом.
Московские летописцы и военные теоретики того времени прекрасно понимали важность гуляй-городов. Успех или неудача той или иной кампании часто связывались с правильным или неправильным их применением. В случае поражения в летописях нередко указывалось, что гуляй-город не был построен вовремя или был сооружен ненадлежащим образом, что позволило противнику одержать верх. Так, при неудачной осаде Казани в 1530 году русское войско потерпело поражение во многом из-за того, что гуляй-город не был сомкнут должным образом из-за распрей между воеводами. Обороняющиеся казанцы смогли совершить удачную вылазку, захватить гуляй-город и большое количество тяжелой артиллерии ("наряду пищалей с семидесят и зельи и ядер немало взяли"), что и привело к снятию осады.
Закат деревянных гигантов и неутоленная жажда брони
Идея передвижной крепости будоражила умы не только в Чехии и на Руси. Инженерная мысль работала в этом направлении и в других странах Европы, порождая порой весьма любопытные проекты. В германских землях, например, стремились обезопасить "двигатель" мобильной крепости – лошадей. Появились проекты бронированных повозок, где упряжка лошадей располагалась позади боевого отделения с пушками, толкая его вперед, а не спереди, где она была бы уязвима для вражеского огня. В середине XVI века немецкий инженер Хольшуэр разработал проект целого передвижного форта с несколькими пушками и предложил его императору Священной Римской империи. Однако о реальной постройке этой амбициозной машины ничего не известно – вероятно, она так и осталась на бумаге из-за сложности и дороговизны.
В Англии времен короля Генриха VIII также экспериментировали с мобильными укреплениями. Существовали проекты повозок, где лошади располагались внутри защищенного корпуса, а на втором этаже размещалась команда мушкетеров, которая должна была вести огонь сверху по "вражеским канальям".
Можно вспомнить и знаменитый эскиз "конического танка" Леонардо да Винчи, приводимого в движение мускульной силой экипажа; проекты боевых машин с ветряными двигателями; голландские "сухопутные корабли" Симона Стевина, передвигавшиеся по пляжу с помощью парусов. Озарений и смелых идей было множество, но технологический уровень того времени не позволял реализовать большинство из них. Сложность конструкции, низкая проходимость, уязвимость движителя (будь то лошади, люди или ветер) – все это делало подобные проекты либо нежизнеспособными, либо крайне ограниченными в применении. Зачастую они так и оставались лишь смелыми фантазиями на бумаге или в виде небольших моделей.
Однако жирное многоточие, а затем и точку в истории классических вагенбургов и гуляй-городов поставило не несовершенство их конструкции, а развитие главного врага любых деревянных укреплений – полевой артиллерии. С появлением в XVII-XVIII веках более мощных, мобильных и скорострельных пушек, способных стрелять чугунными ядрами с высокой точностью и пробивной силой, деревянные щиты передвижных крепостей перестали быть серьезным препятствием. Гуляй-город, столь эффективно сдерживавший татарские стрелы и сабли, оказался практически беззащитен перед пушечным ядром. По свидетельству русского дьяка Ивана Тимофеева, современника Смутного времени, даже относительно мелкие огнестрельные снаряды того периода "разбивали в щепу" тонкие, по артиллерийским меркам, стенки гуляй-города.
Конечно, сама идея использования повозок для обороны лагеря не умерла окончательно. Вагенбурги из фургонов еще долго встречались на фронтирах – окраинных территориях, где велись войны с противником, не имевшим современной артиллерии. Их использовали американские пионеры, пересекая Великие равнины и отбиваясь от нападений индейских племен. Их применяли буры-колонисты в Южной Африке во время столкновений с зулусами и другими африканскими народами. Но из арсенала больших европейских войн деревянные мобильные крепости исчезли. На смену им пришла полевая фортификация нового типа – земляные укрепления: редуты, флеши, люнеты, батареи, способные лучше противостоять артиллерийскому огню. Бал на полях сражений стали править землекопы с лопатами, а не плотники с топорами.
Казалось, идея мобильной крепости умерла навсегда. Но это было не так. Она лишь затаилась, ожидая нового технологического прорыва. Лишь появление прочной стальной брони и мощного двигателя внутреннего сгорания в конце XIX – начале XX века позволило возродить мечту о передвижном укреплении на новом уровне. Гусеничные шасси, броневые листы, пушки и пулеметы – все это соединилось в новой боевой машине, которой было суждено изменить облик войны. Но это уже совсем другая история – история танков, прямых наследников средневековых вагенбургов и гуляй-городов.