На руинах империй: Польский орел против красной звезды
Окончание Первой мировой войны в ноябре 1918 года принесло долгожданный мир на Западный фронт, но на востоке Европы грохот орудий не смолкал. На руинах трех рухнувших империй – Российской, Австро-Венгерской и Германской – разворачивалась новая, не менее ожесточенная борьба. В России полыхала Гражданская война, где красные большевики сражались с белыми армиями и иностранными интервентами. От бывшей "тюрьмы народов" откалывались национальные окраины, провозглашая свою независимость – Финляндия, Прибалтийские государства, Украина, Белоруссия, закавказские республики. Старый мир рушился, и на его обломках рождался новый, кровавый и непредсказуемый порядок.
В этом хаосе возрождалась и Польша, стертая с карты Европы в конце XVIII века разделами между Россией, Пруссией и Австрией. Польские патриоты во главе с харизматичным Юзефом Пилсудским мечтали не просто о независимости, но о восстановлении великой Речи Посполитой "от моря до моря" – в исторических границах 1772 года, включавших обширные территории современных Литвы, Беларуси и Украины. Пилсудский вынашивал амбициозный проект "Междуморья" (Intermarium) – конфедерации государств от Балтийского до Черного моря под эгидой Польши, которая стала бы барьером как против возрождающейся Германии, так и против большевистской России.
Устремления возрожденной Польши неизбежно сталкивались с планами советского руководства. Владимир Ленин и его соратники видели Польшу не как независимое государство, а как плацдарм для дальнейшего продвижения мировой революции на Запад, в первую очередь в Германию, где рабочее движение было особенно сильным. "Прощупать штыком Европу", установить советскую власть в Варшаве, а затем и в Берлине – такова была мечта большевистских лидеров. Тем более что почва для революции казалась благодатной: в Баварии и Словакии ненадолго возникали советские республики, в Венгрии шла своя гражданская война между красными и белыми. Призрак коммунизма, воспетый Марксом, казалось, обретал плоть и кровь и бродил по истерзанной войной Европе.
Такое развитие событий совершенно не устраивало державы Антанты – победительниц в Первой мировой. Хотя их собственные общества были измотаны войной и полны социальных противоречий, перспектива "красной волны", грозящей захлестнуть континент, пугала их гораздо больше. Особую тревогу испытывала Франция, стремившаяся создать на востоке Европы "санитарный кордон" из союзных государств, который изолировал бы Советскую Россию и сдерживал бы Германию. Ключевую роль в этом кордоне отводили именно Польше. Поэтому Франция, а также Соединенные Штаты, решили оказать возрожденной Польше всестороннюю помощь в ее противостоянии с большевиками. В Варшаву отправились многочисленные военные советники (среди которых был и будущий лидер Свободной Франции, молодой капитан Шарль де Голль). Пошли щедрые поставки вооружения: винтовки, тысячи пулеметов, сотни артиллерийских орудий, аэропланы, огромное количество боеприпасов и другого военного снаряжения. Великобритания, в свою очередь, занимала более осторожную позицию, предпочитая делать ставку на белогвардейские армии Юга России во главе с генералом Деникиным, которым также оказывалась значительная материальная помощь.
Вооруженный конфликт между Польшей и Советской Россией стал неизбежен. Уже в январе 1919 года польские войска заняли Вильно (Вильнюс), выбив оттуда красные части. На территории Литвы и Беларуси образовался польско-советский фронт. В течение весны и лета 1919 года поляки развивали наступление, захватив Минск и Бобруйск. Не последнюю роль в этих успехах сыграла так называемая "Голубая армия" генерала Юзефа Халлера – прекрасно оснащенное 70-тысячное соединение, сформированное во Франции в годы Первой мировой войны из этнических поляков-добровольцев со всего мира (из США, Канады, Бразилии) и бывших военнопленных польского происхождения. Именно с этой армией в Польшу прибыло и новейшее по тем временам оружие – французские танки.
Броня Антанты для ясновельможных: Французские танки на польской службе
Весной 1919 года, когда "Голубая армия" генерала Халлера готовилась к отправке из Франции в Польшу, в ее составе началось формирование уникального для будущей польской армии подразделения – 1-го польского танкового полка. Его основой стали легкие танки "Рено" FT-17 – настоящая революция в танкостроении, первая в мире серийная машина с классической компоновкой (отделение управления спереди, боевое – в центре с вращающейся башней, моторно-трансмиссионное – сзади). Эти небольшие, двухместные танки, выпускавшиеся в пушечном (с 37-мм пушкой Puteaux SA 18) и пулеметном (с 8-мм пулеметом Hotchkiss) вариантах, прекрасно зарекомендовали себя на полях сражений Первой мировой как эффективное средство поддержки пехоты.
Формирование полка и обучение личного состава проходило во Франции, в тренировочном центре Марте-ле-Камп, под руководством французских инструкторов. Польское правительство закупило у Франции 120 танков "Рено" FT-17 (96 пушечных и 24 пулеметных). Структура полка была внушительной: пять танковых рот, в каждой по три взвода (плюс танк командира роты), всего 24 боевые машины на роту. Помимо танков, полк имел мощную техническую базу: тягачи для эвакуации поврежденных машин, грузовики для перевозки боеприпасов и запчастей, легковые автомобили, мотоциклы и даже велосипеды для связистов и разведчиков. Общая численность личного состава полка превышала 800 человек. Экипажи танков первоначально были смешанными: примерно половину составляли поляки, прошедшие обучение во Франции, а другую половину – опытные французские танкисты-инструкторы, временно прикомандированные к польской армии.
В июне 1919 года 1-й польский танковый полк вместе с другими частями армии Халлера прибыл в Польшу и вскоре был готов к боевым действиям. Боевое крещение польских танкистов состоялось в августе 1919 года во время наступления на Бобруйск. "Бронегусария", как шутливо прозвали танкистов, в составе двух десятков машин 2-й роты была выгружена с железнодорожных платформ неподалеку от города для поддержки атаки 1-й Великопольской пехотной дивизии. Однако первые же километры по белорусской земле показали, что война здесь будет сильно отличаться от позиционных сражений Западного фронта. На марше одна из капризных французских "иномарок" быстро познакомилась с суровой реальностью российских дорог (а точнее, их отсутствия): ветхий деревянный мост через небольшой ручей не выдержал веса семитонной машины и провалился, надолго оставив бронеединицу барахтаться в грязи.
Но это был лишь первый тревожный звоночек. Дебютная атака едва не обернулась полным конфузом. При попытке форсировать небольшую, но болотистую речку Волчанку четыре из пяти танков одного из атакующих взводов намертво увязли в топких берегах. Наступление оказалось под угрозой срыва. Ситуацию спас лишь решительный маневр другого танкового подразделения, которое сумело найти брод, форсировать водную преграду и ударить во фланг оборонявшимся красным частям, заставив их поспешно отступить. Этот первый боевой опыт наглядно продемонстрировал как потенциал танков в прорыве обороны, так и их уязвимость перед сложным рельефом местности и недостатками инфраструктуры.
После нескольких месяцев пребывания в Польше боевой дух французских танкистов начал падать. Служба в чужой стране, в условиях продолжающейся войны и напряженных отношений с польскими союзниками (гордые поляки часто игнорировали приказы французских офицеров-советников) не вызывала энтузиазма. Когда в октябре 1919 года большинству французских военнослужащих пришел долгожданный приказ о демобилизации, они с нескрываемым облегчением нацепили парадные аксельбанты и сказали "оревуар" негостеприимной польской земле. В Польше осталось лишь небольшое число французских советников и инструкторов. Массовый отъезд опытных экипажей привел к тому, что две из пяти танковых рот пришлось временно расформировать из-за нехватки подготовленных кадров. Польской армии предстояло учиться воевать на танках самостоятельно.
Стальные дуэли: "Рено" против бронепоездов и красной конницы
Осенью 1919 года польские танки были переброшены на северный участок фронта, под Двинск (ныне Даугавпилс в Латвии), где шли бои за контроль над стратегически важным плацдармом на реке Западная Двина. 28 сентября три танка "Рено", действуя совместно с пехотой, атаковали позиции красных и сумели их потеснить. Однако полностью уничтожить советский плацдарм на западном берегу реки им не удалось.
На следующий день, 29 сентября, в атаку пошли уже два польских танковых взвода при поддержке пехоты. Им удалось сбить с позиций оборонявший этот участок красный стрелковый полк. Но тут в ход событий вмешался новый грозный противник – советский бронепоезд № 4. Этим бронированным монстром командовал Яков Николаевич Федоренко, будущий маршал бронетанковых войск СССР. Вооружение бронепоезда было весьма внушительным: четыре 76-мм горные пушки образца 1909 года в бронированных башнях и 16 станковых пулеметов "Максим" в амбразурах. Это была настоящая подвижная крепость на рельсах, способная оказать мощную огневую поддержку своим войскам.
Выскочив, как черт из табакерки, на угрожаемый участок, бронепоезд № 4 открыл ураганный огонь из всех стволов, прикрывая отступление красноармейцев и остановив продвижение польской пехоты и танков. Одна из трехдюймовых гранат попала точно в моторное отделение польского "Рено", но, по счастливой случайности для экипажа, не взорвалась. Однако другому FT-17 повезло меньше – прямое попадание снаряда с бронепоезда разнесло его в клочья. Эта дуэль между гусеничной бронетехникой и бронепоездом стала одним из первых подобных столкновений в истории войн. Осенью фронт на Двине стабилизировался, и польские танки, потеряв две машины в боях (обе – от огня бронепоезда), были отведены в тыл.
Весной 1920 года польские войска предприняли крупное наступление на южном участке фронта, на Украине. В этих боях было задействовано еще около 40 танков "Рено". Им противостояли немногочисленные и разрозненные силы советского Юго-Западного фронта, которые одновременно вели борьбу и с поляками, и с белогвардейскими частями генерала Врангеля в Крыму. Поначалу наступление развивалось успешно: поляки, обладая значительным превосходством, продвигались вперед и в мае 1920 года даже заняли Киев практически без боя.
Но триумф оказался недолгим. На помощь терпящему поражение Юго-Западному фронту была срочно переброшена с Кавказа знаменитая Первая Конная армия под командованием Семена Михайловича Буденного – одно из самых мощных и мобильных ударных соединений Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА). Это была не просто масса кавалеристов с шашками наголо. В состав Конармии входили не только отборные кавалерийские дивизии (около 17 тысяч сабель), но и значительное количество артиллерии (48 орудий), шесть бронепоездов, авиационный отряд (12 самолетов) и даже собственные броневики.
Не теряя времени, буденовцы с ходу атаковали польские тылы в районе Казатина, прорвали фронт и с характерным гиканьем и свистом устремились в глубокий рейд по польским тылам, сея панику и разрушая коммуникации. Против этой стремительной кавалерийской лавины тихоходные и ненадежные танки "Рено" оказались практически бесполезны. Их максимальная скорость (около 7-8 км/ч по пересеченной местности) не позволяла угнаться за конницей, а ограниченный запас хода и низкая техническая надежность (многие танки были не новыми, а уже повоевавшими во Франции) приводили к частым поломкам на марше. Поэтому поляки зачастую использовали свои FT-17 не для маневренных действий, а как стационарные огневые точки или ставили их на железнодорожные платформы, превращая в импровизированные бронепоезда для охраны узловых станций и мостов.
Однажды, как гласит полулегендарная история, польское танковое подразделение три дня безуспешно гонялось по украинским степям за неуловимой конницей Буденного. Танки прошли около 80 километров, но так никого и не догнали, потеряв при этом на марше из-за поломок большую часть машин. Эта печальная практика предвосхитила трагический опыт советских механизированных корпусов летом 1941 года, которые так же тщетно пытались угнаться за стремительными танковыми группами Вермахта, теряя технику не столько в боях, сколько на маршах.
Однако в июле 1920 года танкам одной из польских рот все же "посчастливилось" встретиться с буденовцами в районе города Броды. Слово самому Семену Михайловичу Буденному (из его мемуаров): «С севера по шоссе окутанные облаком пыли и сопровождаемые пехотой шли шесть танков противника. А рядом по железнодорожному пути двигались три бронепоезда. Танки произвели впечатление. Здесь, на польском фронте, конармейцы видели их впервые».
Стоит отметить, что хотя для рядовых конармейцев танки могли быть в новинку, для командования РККА они уже не были чем-то невиданным. Еще весной 1919 года под Одессой красноармейцы захватили у французских интервентов четыре "Рено" (два из них потом вошли в состав первого советского танкового подразделения). Белогвардейские армии Деникина и Врангеля активно использовали британские танки Mk V ("ромбы") и Mk A "Whippet" под Царицыном, Полтавой и в Северной Таврии. Танки "Рено" имелись и в армии генерала Юденича, наступавшей на Петроград. На самом польском фронте к тому времени уже действовал небольшой танковый отряд красных, имевший на вооружении один трофейный Mk V и три "Рено".
Увидев вражескую бронетехнику, Буденный не растерялся. Он немедленно приказал своей артиллерии открыть огонь по танкам и бронепоездам, а резервную кавалерийскую бригаду приготовил к контратаке. Красноармейские пушки были быстро выкачены на открытые позиции между шоссе и железной дорогой, одно орудие – прямо на железнодорожную насыпь. Первый же выпущенный снаряд угодил в паровоз головного польского бронепоезда, вызвав взрыв котла и остановив всю колонну. Другая трехдюймовка метким попаданием подбила один из танков. Остальные "Рено", столкнувшись с решительным отпором и потеряв поддержку бронепоездов, быстро развернулись и ретировались. После ожесточенных боев и сдачи города Броды уцелевшие польские танки были отправлены в Лодзь на переформирование и ремонт. За исключением еще двух машин, которые в ходе сражения были подбиты и захвачены красными.
Начало августа 1920 года ознаменовалось для польских танкистов, как и для всей польской армии на юге, полосой неудач. В одном из боев танки пытались поддержать атаку пехоты ("жолнежей"), но та "не шла за танками". А когда в другом эпизоде удалось прижать отступающую советскую пехоту к реке Серет, большевики снова применили свой "чит-код" – огонь полевой артиллерии. Три из пяти атаковавших "Рено" были подбиты меткими выстрелами.
Тем временем на северном, белорусском направлении, 1-я танковая рота (около 20 машин) пыталась сдержать мощное наступление советского Западного фронта под командованием Михаила Тухачевского. Однако в боях под Гродно поляки потерпели поражение, и еще пять танков стали трофеями Красной Армии. Отдельные уцелевшие машины пытались остановить продвижение ударной силы Западного фронта – 3-го кавалерийского корпуса Гая Бжишкяна (Гая Дмитриевича Гая) – как контратаками своим ходом, так и ведя огонь с железнодорожных платформ. Но переломить ситуацию они не смогли. В августе 1920 года остатки танковых частей были отозваны с фронта для последней отчаянной обороны Варшавы.
От Варшавского чуда до афганского эха: Неожиданный финал танковой одиссеи
К середине августа 1920 года положение Польши казалось катастрофическим. Войска Западного фронта под командованием амбициозного Михаила Тухачевского, которого уже прозвали "Красным Бонапартом", неудержимо рвались к Варшаве. На юге, из-под Львова, на помощь Тухачевскому двигалась Первая Конная армия Буденного. В Европе мало кто сомневался, что дни независимой Польши сочтены и красное знамя скоро взовьется над польской столицей. Падение Варшавы открыло бы большевикам дорогу в Германию, где их ждали с надеждой немецкие коммунисты.
В этой отчаянной ситуации польское командование во главе с Юзефом Пилсудским разработало рискованный план контрнаступления. А немногочисленные уцелевшие танки "Рено", которые до этого момента распылялись по разным участкам фронта и использовались неэффективно, решено было собрать в единый кулак. Поняв, что применение отдельных машин или взводов не дает результата, польское командование свело боеспособные танки в ударную группу ("кампфгруппу") под командованием майора Новицкого. Эта группа, включавшая танки, три бронепоезда и пехотные части, нанесла внезапный удар по растянутым коммуникациям наступающих красных армий и отбила у них город Минск-Мазовецкий к востоку от Варшавы.
Эта операция стала важной частью общего контрнаступления польских войск, вошедшего в историю как "Чудо на Висле". Пользуясь ошибками советского командования (растянутость фронта, отсутствие координации между Западным и Юго-Западным фронтами, недооценка противника), Пилсудскому удалось сконцентрировать ударные силы и нанести мощный фланговый удар по южному крылу 16-й армии Западного фронта, прорвав его и выйдя в тыл основным силам Тухачевского. Дышащие на ладан танки "Рено", снова погруженные на железнодорожные платформы, были брошены на север, чтобы перерезать пути отступления 3-му кавалерийскому корпусу Гая, который дальше всех продвинулся к Варшаве.
В течение нескольких дней ситуация на фронте кардинально изменилась. Красная Армия, еще вчера казавшаяся непобедимой, превратилась в дезорганизованную массу, стремительно откатывающуюся на восток. Потери РККА под Варшавой были огромными: до 25 тысяч убитых и раненых, около 65 тысяч попавших в плен. Еще более 30 тысяч красноармейцев, отрезанные от своих, перешли границу с Восточной Пруссией и были интернированы германскими властями. Первая Конная армия Буденного, задержавшаяся под Львовом, так и не успела прийти на помощь войскам Тухачевского. "Чудо на Висле" спасло Польшу от поражения и остановило продвижение большевизма в Европу.
Последняя атака польских танкистов "Рено" в этой войне произошла в сентябре 1920 года во время боев за Львов. После этого активные боевые действия постепенно затихли, и в марте 1921 года был подписан Рижский мирный договор, завершивший польско-советскую войну.
Казалось бы, на этом история боевого применения польских танков FT-17 должна была закончиться. Однако судьба распорядилась иначе, добавив к ней совершенно неожиданный и экзотический эпилог. В 2012 году правительство Афганистана передало в дар Польше один танк "Рено" FT-17, который долгие годы находился на вооружении афганской армии, а затем стал музейным экспонатом. Согласно официальной версии, озвученной при передаче, это был один из тех самых семи танков, которые были захвачены Красной Армией у поляков в ходе войны 1919-1920 годов. Впоследствии, в 1920-х или 1930-х годах, Советский Союз в рамках оказания помощи дружественному афганскому режиму подарил три из этих трофейных танков Афганистану. Там они прослужили еще какое-то время, пока окончательно не устарели, и один из них чудом сохранился до наших дней.
Вот так причудливо порой тасует карты история. Французский танк, построенный для сражений Первой мировой, воевавший в Польше против Красной Армии, захваченный большевиками, подаренный Афганистану, переживший там десятилетия войн и смут, почти через сто лет вернулся на родину своих бывших польских хозяев. Конечно, у многих историков и экспертов есть сомнения в достоверности этой официальной версии происхождения кабульского "Рено". Документальных подтверждений его пути из Польши через Советскую Россию в Афганистан пока не найдено. Но сама история звучит настолько красиво и символично, что хочется в нее верить. Как говаривал киношный Семен Михайлович Буденный (хотя и по другому поводу): «Не соврешь — красиво не расскажешь». Эта одиссея маленького французского танка стала неожиданным эхом той далекой и яростной войны на руинах империй, войны, где впервые на полях Восточной Европы столкнулись броня и красная конница.