Я замерла на тропинке, не веря своим глазам. Передо мной стояла Лидия Семеновна, но это была совсем не та милая старушка, которую я знала с первой встречи. Её седые волосы торчали в разные стороны спутанными прядями, словно она только что выбралась из вороньего гнезда. На плечах висело потрепанное платье, покрытое темными пятнами, а на ногах – грязные калоши, покрытые комьями грязи.
В её руках угрожающе поблескивало ружьё, а глаза горели такой лютой ненавистью, что у меня внутри всё похолодело. Её голос, обычно мягкий и ласковый, сейчас звучал резко и грубо:
– Марш в избу, Таська! А то почки застудишь, не лето уже!
Я не могла поверить, что это та самая Лидия Семеновна, которая угощала меня чаем с пирогами и учила магии. От той теплоты и доброты не осталось и следа. Её лицо искажала гримаса злобы, а губы кривились в презрительной усмешке.
– Но... я думала... – начала я, но она перебила меня резким взмахом ружья:
– Никаких "но"! Живо в дом, пока я не передумала!
Её глаза сверкали, как два уголька в темноте, а пальцы, сжимающие ружьё, дрожали от напряжения. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок – передо мной стояла не просто пенсионерка, а настоящая сумашедшая, хранительница мрачной тайны о пропавших девушках.
Медленно, стараясь не делать резких движений, я попятилась назад.
Я оказалась в ловушке между двумя безумцами. Спереди – Лидия Семеновна с ружьём в руках, сзади – тот самый амбал, который похитил меня. Его лицо, искаженное гримасой радости, было настолько жутким, что у меня перехватывало дыхание. Он продолжал хихикать, тыкая в меня пальцем:
– Мама, ляля, хочу! Мама, ляля!
Его голос звучал неестественно пискляво, словно у ребенка, но тело было телом взрослого мужчины. Я чувствовала, как страх сковывает мои движения. Что делать? Бежать некуда – вокруг нас глухой лес, спереди старуха с оружием.
Лидия Семеновна, заметив его поведение, вдруг сменила тон на приторно-ласковый:
– Ну что ты, сыночек, не торопись. Мама сейчас все уладит. Иди в дом, иди, мой хороший.
Дитятко, услышав её слова, расплылся в идиотской улыбке и послушно побрел к избе, продолжая что-то бормотать себе под нос. Лидия Семеновна, не сводя с меня прицела ружья, продолжила:
– Видишь, какой он у меня хороший мальчик? Всегда слушается маму. А ты, деточка, не дури. Пойдем в дом, там и поговорим.
Её голос звучал так спокойно и умиротворенно, что это только усиливало ужас ситуации. Как она могла быть матерью такого чудовища? И что у них тут происходит?
– Вы... вы что, его мать? – выдавила я, стараясь не показывать свой страх.
– Конечно, мама, – кивнула она. – И я очень беспокоюсь о своем сыночке. А теперь иди в дом, не заставляй меня применять силу.
Я заметила, как её морщинистая рука крепче сжала ружьё. Сердце бешено колотилось, адреналин пульсировал в висках. Нужно было действовать быстро.
— Лидия Семёновна, посмотрите! — крикнула я, указывая в сторону окна. — Там что-то случилось!
Старушка мгновенно развернулась, и я бросилась к ней, целясь выхватить оружие. Но она оказалась поразительно проворной — увернулась от моей атаки с кошачьей ловкостью, а её морщинистые пальцы даже не дрогнули на прикладе.
— Думаешь, я не знаю твои трюки, шуркино отродье? — усмехнулась она, направляя дуло мне в грудь.
Я попыталась сосредоточиться, призвать магию. Но ничего не происходило — внутри была лишь пустота.
— Бесполезно, — хихикнула старуха. — Пока ты валялась без сознания, я провела чудесный ритуал. Теперь ты бессильна, как обычный человек.
Её глаза сверкнули недобрым светом.
— Плохие девочки должны быть наказаны, — пропела она, хватая меня за руку.
Она потащила меня за избу. Там, в тени деревьев, зияла глубокая яма. Я пыталась сопротивляться, но силы будто покинули меня.
— Посидишь тут и подумаешь о своём поведении, — заявила она, подталкивая меня к краю.
Я отчаянно цеплялась за землю, но её хватка была железной. В следующее мгновение я полетела вниз, в холодную темноту. Падение показалось бесконечным, благо ведьма смягчила удар. Когда я приземлилась на твёрдую землю, Лидия Семёновна уже стояла наверху.
— Будешь сидеть тут, пока не научишься себя прилично вести, — донёсся сверху её скрипучий голос. — А потом мы продолжим наше маленькую шалость.
Я не знаю сколько уже сидела в этой проклятой яме, дрожа от холода и страха. Осенняя земля холодила спину через промокшую куртку, а ветер пробирался под одежду, заставляя зубы выбивать дробь. Небо над головой потемнело, тяжёлые тучи закрыли его плотной завесой.
Когда первые капли дождя упали на моё лицо, я поняла – это конец. Ливень начался внезапно, словно кто-то опрокинул над головой огромное ведро ледяной воды. Одежда мгновенно промокла до нитки, а волосы облепили лицо, мешая видеть.
Холод проникал в каждую клеточку тела. Я пыталась сжаться в комок, обхватив колени руками, но это не помогало. Тело начинало неметь, а сознание – затуманиваться. В голове пульсировала только одна мысль: "Я не выживу".
Страх окутал меня ледяным одеялом. Я закрыла глаза и начала молиться, потом я стала звать бабушку, просить её духа помочь мне, защитить от этой жуткой смерти.
—Бабуля, помоги! Я не хочу у.м.и.р.а.т.ь здесь! – шептала я, но ответом мне был только грохот грома и шум дождя.
Никто не приходил на помощь. Мои силы иссякали, сознание уплывало куда-то вдаль. Последнее, что я помню – как мои губы перестали слушаться, а зубы перестали стучать. Как будто кто-то выключил меня, как старую игрушку.
"Бедный Тень… Как же он будет без меня…", – промелькнуло в угасающем сознании. И темнота поглотила меня целиком.
*****
В тот промозглый октябрьский вечер, когда последние лучи закатного солнца едва пробивались сквозь грязные окна чердака, баба Шура собрала домовых на совет. Она лежала на своей постели, укрытая ветхой шалью, и каждый вздох давался ей с трудом. Её морщинистое лицо казалось особенно бледным в тусклом свете свечи, а глаза, когда-то пронзительно-чёрные, теперь словно заволоклись пеленой.
Фимка беспокойно переминался с ноги на ногу. Рядом с ним стоял Захар с задумчивым выражением лица. Оба чувствовали – это один из последних разговоров с хозяйкой.
– Слушайте меня внимательно, – прохрипела баба Шура, с трудом приподнимаясь на локте. – Когда меня не станет, не вздумайте идти за помощью к Лиде. Коли сделаете так – она вас в оборот возьмёт, и не выпутаетесь.
Захар не удержался от вопроса:
– А как же нам быть, хозяюшка? Кто ж о нас позаботится? Мы ведь пропадём.
– Это уж ваша забота, – ответила старушка, – но к Лиде не ходите. Ничего просто так она не делает. Коли предложит помощь – значит, что-то взамен потребует. А вы, дуралеи, по простоте своей и согласитесь.
После с.м.е.р.т.и бабы Шуры дом словно погрузился в вечную зиму. Дни тянулись за днями, еда заканчивалась, и голод всё сильнее давал о себе знать. Фимка, как более молодой и проворный, пытался искать крошки в углах, кусочки хлеба, но этого совсем не хватало. Захар всё чаще поглядывал в сторону дома Лиды..
В один из особенно голодных вечеров, когда в животе урчало уже третьи сутки, Захар не выдержал. Фимка крепко спал, свернувшись клубком на диване, и не мог остановить товарища. Захар тихонько выскользнул из дома, накинув на себя старую ветошь, чтобы не попасться на глаза людям.
Лида встретила его у калитки. Её дом, в отличие от опустевшего дома бабы Шуры, был полон еды и тепла. В окнах горел свет, на кухне что-то аппетитно шкворчало, и запах свежей выпечки буквально сводил с ума голодного домового.
– Ну что, – усмехнулась Лида, – пришёл просить помощи? Хорошо. Я буду снабжать вас провизией, но с одним условием. Когда приедет новая хозяйка, Тася, ты будешь служить мне шпионом.
—Да как я в обход хозяюшки то?
—А так можешь и до её приезда не дотянуть! Ну? Согласен?
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊
