Февральское солнце, хоть и робкое, упрямо пробивалось сквозь тонкие, кружевные занавески, подаренные еще бабушкой. Анна вздохнула, отворачиваясь от света. Утро начиналось, как и все последние, с неприятного привкуса во рту – смесь разочарования и горечи. Воспоминания о Германии, словно назойливые комары, жужжали в голове, не давая покоя. Не о той Германии, с глянцевых картинок туристических буклетов, а о той, реальной, колючей, которая оставила на сердце шрам.
Все началось с мечты. С наивной, романтической мечты о европейском счастье. Анна, скромная выпускница лингвистического вуза, преподавательница немецкого языка, аспирантка, живущая с любимой мамой в двухкомнатной квартире на окраине Москвы, любила Германию. Не вслепую, как любят за далекие моря, а осознанно. Любила немецкий язык, немецкую культуру, немецкую классическую музыку. Но больше всего ей нравился тот образ немцев, который она для себя создала: пунктуальные, собранные, целеустремленные, прямолинейные, деловитые и, конечно, трудолюбивые. Практика языка требовала регулярных поездок, и Анна, пользуясь каждой возможностью, не раз бывала в Германии на языковых курсах и стажировках. В каждом баварском пивном саду, в каждом дрезденском музее она влюблялась в этот образ все больше и больше. Ей хотелось не просто восхищаться им издалека, а стать его частью, построить свою жизнь рядом с таким мужчиной.
И вот, набравшись смелости, она решилась. Зарегистрировалась на сайте знакомств, специализирующемся на связях с иностранцами. Сделала для этого специальную фотосессию в профессиональной студии. Новые платья, легкий макияж, лучезарная улыбка – все ради привлечения внимания потенциальных кандидатов. И это сработало. Спустя всего пару дней ей написал Ганс, 38 лет, с приятной наружностью, судя по фотографиям. Переписка завязалась легко и была полна многообещающих намеков. Он восхищался ее знанием немецкого языка, рассказывал о себе: работал в крупном банке, занимал руководящую должность, неплохо зарабатывал, но, признаться, немецкие девушки ему не нравились. Слишком эмансипированные, слишком независимые, слишком… немецкие. Ему, мол, нужна русская красавица, нежная, женственная, готовая поддерживать его во всем, мечта и вдохновение. Намек о серьезных намерениях был более чем прозрачен. Анна, конечно, была немного наивна, но не настолько, чтобы не понимать истинный смысл этих слов.
Два года виртуальной переписки, бесчисленные часы видеосвязи, сотни электронных писем, наполненных комплиментами и обещаниями. Восемь ее поездок в Германию, оплаченных, конечно, Гансом. Один его визит в Москву – знакомство с мамой Людмилой Петровной, прогулки по Красной площади под снегом, посещение Третьяковской галереи и Большого театра. За это время Анна успела защитить диссертацию, став кандидатом филологических наук. И отношения на расстоянии становились все более и более тягостными. Виртуальная любовь, как свежесрезанные цветы, быстро вянет, если ее не подпитывать живым общением. И Анна решилась. Набралась смелости и сообщила Гансу о своем решении переехать в Германию. Она, мол, уже присмотрела несколько вакансий в языковых школах и центрах, отправила резюме и даже получила приглашения на собеседования.
Она спросила его напрямую, можно ли первое время пожить у него, пока она не найдет подходящую работу и не снимет собственное жилье. Ганс, по ее ощущениям, был немного ошарашен таким поворотом событий. Он явно не был готов к тому, чтобы так быстро съезжаться. Возможно, ему нравилась эта игра в виртуальную любовь, в которой он был главным спонсором и единственным бенефициаром. Но отказать он не мог. По крайней мере, сразу. Согласился, хоть и без особого энтузиазма, с какой-то внутренней неохотой.
Реальность, как это часто бывает, оказалась куда прозаичнее романтических переписок. В жизни Ганс превратился в невероятного скрягу. Нет, он не был бедным. Напротив, он зарабатывал очень хорошо, жил в собственной квартире в пригороде Франкфурта и имел несколько банковских счетов. Но его жадность была какой-то патологической. Он контролировал каждую копейку, экономил на всем. Нет, он не требовал от Анны отчета за каждый потраченный цент. Он экономил на себе, а значит, и на ней. Зимой в квартире было так холодно, что Анне приходилось сидеть в куртке и трех парах носков. «Энергосбережение!» – гордо заявлял Ганс. А как он экономил воду! Принимал душ не дольше пяти минут, запрещал лить воду без надобности и установил специальные насадки на краны, уменьшающие напор. «Бережем ресурсы планеты!» – объяснял он. Всему был строгий учет, все расходы записывались в специальную табличку. Даже количество сахара, которое Анна клала в чай.
Анна продержалась меньше двух месяцев. Надежды на “немецкую практичность” разбились о суровую экономию. Она поняла, что лучше уехать сейчас, пока от холода и скупости Ганса не промерзла ее русская душа. Так и не дождавшись всех этапов собеседований, Анна собрала свой небольшой чемодан, купила билет на самолет до Москвы и вернулась домой.
И тут началось самое интересное. Сначала Ганс, как укушенный, начал звонить и писать, требуя объяснений. Когда Анна перестала отвечать, он перешел к угрозам. Начал угрожать консулом, обещал, что Анне больше никогда не дадут визу в Европу. Требовал вернуть все подарки, особенно те самые кольца, что он подарил в порыве страсти во время одной из ее поездок. «Они стоят больших денег! – кричал он в телефонную трубку. – Ты обманула меня! Ты использовала меня!» Анна, конечно, была немного напугана, но больше ей было смешно. Она понимала, что Ганс просто пытается выместить на ней свою злость и обиду. И все же, чтобы избежать дальнейших проблем, она решила вернуть ему все подарки.
И тут вдруг все изменилось. Спустя месяц угроз, шантажа и оскорблений Ганс неожиданно смягчился. Начал извиняться, умолял вернуться, обещал, что все будет по-другому. Он, мол, понял, что совершил ошибку, что Анна – та самая, единственная, что он без нее не может жить. «Я исправлюсь! – писал он в своих сообщениях. – Я буду любить тебя, беречь тебя, носить на руках! Только вернись ко мне!»
Но Анна молчала. Она больше не отвечала на его сообщения, не брала трубку. Вся эта история с заграничными знакомствами закончилась для нее навсегда. Она больше не хотела европейского счастья, не хотела немецкой практичности, не хотела никаких заграничных принцев.
Она вернулась в свой родной вуз, к своим студентам. Вновь окунулась в мир грамматики, лексики и фонетики немецкого языка. И хотя сердце иногда екало от воспоминаний о Германии, Анна знала, что сделала правильный выбор. Зачем искать счастье за тридевять земель, если можно найти тепло и уют рядом с домом, в родной Москве? И кто знает, может быть, ее настоящая судьба ждет ее где-то совсем рядом, на соседней кафедре, за чашкой крепкого, ароматного чая с коллегой, без немецких сложностей, без виртуальных обещаний. Простое русское счастье.
