— И что ты предлагаешь? Просто так взять и промолчать? — Даша сжала губы и отвернулась к окну.
— А что ты хочешь от меня услышать? Да, моя мама сложный человек. Но это моя мама, — Роман развел руками, стоя посреди кухни.
— Это не сложность. Это неуважение, Рома. Она пригласила даже вашу соседку с пятого этажа, с которой видится раз в полгода. А меня — твою жену — нет. И ты считаешь это нормальным?
Телефон Романа пискнул. Он быстро посмотрел на экран и убрал его в карман.
— Опять она? — Даша подняла брови.
— Да. Спрашивает, определился ли я с подарком, — Роман потер подбородок. — Слушай, давай я скажу ей, что ты тоже хочешь прийти?
— Нет! — Даша подняла руку в протестующем жесте. — Не делай этого. Я не собираюсь навязываться. Если твоя мама хочет меня видеть, пусть сама приглашает. Я не напрашиваюсь туда, где меня не ждут.
Это была не первая их ссора из-за Марины Кирилловны. За пять лет брака Даша уже привыкла к тому, что свекровь ее не принимает. Но привыкнуть и смириться — разные вещи.
Все началось еще на первой встрече. Марина Кирилловна заведовала детским садом, гордилась своим положением и всегда подчеркивала, что ее сын достоин самого лучшего. А Даша, по ее мнению, не подходила под категорию "лучшего". Обычная девушка из обычной семьи, работающая обычным офисным сотрудником.
— Ромочка, а кем работают твои родители? — спросила тогда Марина Кирилловна, расставляя тарелки.
— Мама — бухгалтер, папа — инженер на заводе, — улыбнулась Даша, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.
— Ах, вот как, — протянула Марина Кирилловна, и в этом простом "ах" было столько снисходительности, что Даша почувствовала себя человеком второго сорта.
С того дня отношения не складывались. Марина Кирилловна находила недостатки во всем: в том, как Даша готовит, как одевается, как говорит. Постоянные замечания, многозначительные взгляды, колкие комментарии. Роман пытался сглаживать углы, но это только усугубляло ситуацию.
— Мама, Даша приготовила этот салат специально для тебя.
— Да-да, очень мило. Только соли многовато. И огурцы нужно было порезать тоньше. Но ты старалась, девочка, и это похвально.
И так во всем. Постепенно встречи стали реже. Даша находила причины не ходить в гости к свекрови, а Марина Кирилловна не стремилась приглашать невестку. Роман метался между двух огней, пытаясь всех примирить, но безуспешно.
— Даша, мама устраивает юбилей через две недели. Ей исполняется шестьдесят, — сказал Роман однажды вечером, когда они ужинали.
— И что? Ты хочешь, чтобы я помогла тебе выбрать подарок? — Даша отложила вилку.
— Не только. Я хочу, чтобы мы пошли вместе.
— А твоя мама хочет этого?
Роман замялся, и этого было достаточно. Даша вздохнула.
— Она меня не пригласила, верно?
— Даш, она просто... ну, ты же знаешь...
— Да, я знаю. Я неподходящая компания для такого важного события. Что ж, не проблема. Иди один. Я даже помогу тебе выбрать подарок, если хочешь.
— Спасибо, — Роман выглядел облегченно. — Я правда надеюсь, что когда-нибудь вы поладите.
— Я тоже надеялась. Первые года два, — Даша пожала плечами. — Теперь просто хочу, чтобы она не портила нам жизнь.
На следующий день Даша встретилась с подругой Светой. Та уже восемь лет была замужем и имела похожие проблемы со своей свекровью.
— Представляешь, Марина Кирилловна устраивает юбилей и не пригласила меня, — рассказала Даша, когда они сидели в кафе.
— А ты удивлена? — Света подняла брови. — После всего, что было?
— Нет, не удивлена. Скорее, разочарована. Прошло пять лет, а она все так же меня не принимает.
— И что говорит Рома?
— То же, что и всегда. "Мама сложный человек", "дай ей время", "она не со зла". Ему проще оправдывать ее, чем признать, что она просто не хочет меня видеть рядом с ним.
Света задумчиво покрутила чашку.
— Ты знаешь, я в итоге смирилась. Перестала пытаться понравиться свекрови, перестала обижаться на ее выходки. Просто отстранилась. Муж общается с матерью отдельно от меня, и всем так спокойнее.
— А вас это не отдаляет друг от друга?
— Наоборот. Больше нет этого напряжения, когда мы вместе идем к ней в гости, и я весь вечер как на иголках. Павел навещает маму сам, а потом возвращается домой в хорошем настроении.
Даша задумалась. Может, в этом что-то есть? Просто принять ситуацию такой, какая она есть, и не пытаться ее изменить?
— А на юбилей ты что подаришь?
— Еще не решила. Рома сказал, что поможет мне выбрать.
Вечером, когда Даша вернулась домой, Роман встретил ее с горящими глазами.
— Я придумал, что подарить маме! — он выглядел как ребенок, нашедший под елкой долгожданный подарок.
— И что же? — Даша улыбнулась, глядя на его энтузиазм.
— Посудомоечную машину!
— Серьезно? — Даша удивленно моргнула. — Это довольно дорого, ты не думаешь?
— В том-то и дело! Мама давно о ней мечтает, но все откладывает покупку. Говорит, что это излишество. А если мы ей подарим, она будет в восторге!
— Подожди, — Даша нахмурилась. — Что значит "мы подарим"? Ты же понимаешь, что я не приглашена на юбилей?
— Ну да, ты не придешь, но подарок будет от нас обоих. Так будет правильно.
Даша почувствовала, как внутри нарастает раздражение.
— И сколько стоит эта посудомойка?
— Около шестидесяти тысяч, — Роман произнес это с таким видом, будто речь шла о паре тысяч. — Я уже присмотрел модель. Хорошая, вместительная, с разными режимами. Маме понравится.
— Шестьдесят тысяч? — Даша уставилась на мужа. — Ты серьезно?
— Да, это немало, но ведь юбилей бывает раз в десять лет! И потом, мы разделим стоимость пополам, так что на тебя придется всего тридцать тысяч.
Даша почувствовала, как у нее отвисает челюсть.
— Подожди-ка. Ты хочешь, чтобы я заплатила тридцать тысяч за подарок человеку, который даже не пригласил меня на свой праздник?
— Ну, мы же супруги... — начал Роман.
— Я на подарки твоей маме скидываться не буду, — отрезала Даша. — Это абсурд. Она меня игнорирует, демонстративно не приглашает, а я должна выложить половину своей зарплаты на подарок для нее?
— То есть ты не хочешь порадовать мою маму? — лицо Романа стало жестким.
— Я не хочу быть использованной, Рома. Это разные вещи.
— Используемой? — он покачал головой. — Даша, это моя мать. Я хочу сделать ей хороший подарок. И мне казалось, что моя жена поддержит меня в этом.
— Я поддержу тебя во многом, но не в том, чтобы тратить деньги на человека, который не уважает меня. Если хочешь подарить маме посудомойку — прекрасно. Но делай это от своего имени и за свои деньги.
Роман смотрел на нее с явным разочарованием.
— Я не думал, что ты такая мелочная.
Это задело Дашу за живое.
— Мелочная? Серьезно? Твоя мать пять лет делает вид, что меня не существует, а когда я не хочу финансировать ее подарок, я мелочная?
Их разговор перерос в ссору. Роман обвинял Дашу в эгоизме, она его — в неспособности видеть очевидные вещи. Они разошлись по разным комнатам, каждый уверенный в своей правоте.
На следующий день, когда напряжение немного спало, Даша попыталась еще раз объяснить свою позицию.
— Послушай, дело не в деньгах как таковых. Дело в принципе. Я не могу уважать себя, если буду платить за подарок человеку, который открыто показывает, что я ему неприятна.
Роман вздохнул.
— Я понимаю. Но пойми и ты меня. Я люблю вас обеих. И мне тяжело быть между вами.
— Я никогда не просила тебя выбирать, — мягко сказала Даша. — Я просто хочу, чтобы ты понимал мои чувства.
В этот момент раздался звонок в дверь. На пороге стояла Вера, сестра Романа. В отличие от матери, с Верой у Даши сложились теплые отношения.
— Привет! Я помешала? — спросила Вера, входя в квартиру.
— Нет, что ты. Мы просто разговаривали, — Даша обняла золовку.
— О маминой посудомойке, я полагаю? — Вера усмехнулась. — Рома мне уже рассказал.
— И что ты думаешь? — спросил Роман, явно надеясь, что сестра поддержит его.
— Думаю, что вы оба правы и неправы одновременно, — Вера села на диван. — Рома, ты не можешь требовать от Даши, чтобы она тратила деньги на подарок для мамы, которая ее игнорирует. Это нечестно. А ты, Даша, могла бы проявить больше... гибкости, что ли.
— Гибкости? — Даша подняла брови. — Я пять лет проявляю гибкость! Я терплю все ее замечания, все ее пренебрежение. И ради чего? Чтобы она продолжала делать вид, что меня не существует?
Вера вздохнула.
— Знаешь, мама и меня не всегда принимает. Когда я решила стать переводчиком, а не продолжить ее дело в образовании, она полгода со мной нормально не разговаривала. Это ее способ контролировать нас.
— И ты это терпишь? — удивилась Даша.
— Я научилась фильтровать. Принимаю то, что могу принять, игнорирую остальное. Так проще.
Роман смотрел на сестру с благодарностью.
— Вот видишь, Даша? Мама просто такая. Это не против тебя лично.
— Если человек одинаково плохо относится ко всем, это не оправдание, — покачала головой Даша. — Но ладно, давайте вернемся к подарку. Я не буду платить за посудомойку, Рома. Это мое окончательное решение.
— А как насчет компромисса? — предложила Вера. — Давайте скинемся втроем. Я, Рома и Даша. Тогда каждому придется заплатить по двадцать тысяч. Это уже не так накладно.
Роман просиял.
— Отличная идея!
Даша покачала головой.
— Нет. Я не буду платить ни двадцать, ни десять тысяч. Я могу купить для нее букет или какую-то мелочь. Но основной подарок — не от меня.
Роман нахмурился, но Вера кивнула.
— Я понимаю. Тогда мы с Ромой купим посудомойку, а ты — букет. Справедливо?
— Да, — согласилась Даша. — Так будет правильно.
День юбилея наступил быстрее, чем ожидалось. Роман с утра был взволнован, несколько раз звонил сестре, чтобы убедиться, что все идет по плану. Посудомойку они доставили прямо в ресторан, где должно было проходить празднование.
— Ты точно не хочешь пойти? — спросил Роман, поправляя галстук перед зеркалом. — Я могу позвонить маме и...
— Нет, — твердо ответила Даша. — Иди и получай удовольствие. Передавай поздравления от меня, хотя не думаю, что твоей маме это будет приятно.
Роман поцеловал ее в щеку и ушел. Даша осталась одна. Она включила фильм, пытаясь отвлечься, но мысли все равно возвращались к празднику, на который ее не пригласили.
Около десяти вечера ее телефон зазвонил. Это была Вера.
— Даша, ты не поверишь, что тут произошло, — в голосе Веры слышалось возмущение.
— Что такое? — Даша напряглась.
— Мама получила посудомойку, была очень довольна. А потом, когда Рома сказал, что подарок от нас с ним, она начала громко рассказывать всем гостям, что "невестка даже на подарок пожалела денег, хотя Роме пришлось взять кредит, чтобы оплатить ее учебу три года назад".
— Что? — Даша почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Но это же ложь! Я сама платила за свои курсы повышения квалификации!
— Я знаю, — вздохнула Вера. — Но мама так преподнесла эту историю, что все ей поверили. И теперь вся родня смотрит на Рому с сочувствием, а тебя считают неблагодарной.
— А Рома? Что сказал Рома?
Пауза на другом конце провода сказала больше, чем слова.
— Он промолчал, да? — горько спросила Даша.
— Он... он просто улыбался и кивал, — тихо ответила Вера. — Прости, Даша. Я пыталась вмешаться, но мама меня перебила, сказав, что я "еще маленькая и не понимаю взрослых отношений".
После разговора с Верой Даша не могла найти себе места. Она чувствовала себя преданной. Не столько свекровью — от нее она не ожидала ничего хорошего — сколько мужем, который не заступился за нее, не опроверг ложь.
Роман вернулся за полночь, слегка навеселе. Он улыбался, раскачиваясь в дверном проеме.
— Привет! Как все прошло? — спросила Даша, стараясь говорить спокойно.
— Отлично! Маме очень понравился подарок. Она так обрадовалась!
— Правда? А что еще ей понравилось? Может быть, рассказывать всем, что я неблагодарная и что ты якобы оплачивал мою учебу?
Улыбка сползла с лица Романа.
— Вера тебе позвонила.
— Да, позвонила. И хорошо, что позвонила. Иначе я бы так и не узнала, что твоя мать распространяет обо мне ложь, а ты молчишь.
— Даша, там было не так... Мама просто...
— Что "просто"? Просто оклеветала меня перед всеми вашими родственниками? И ты позволил ей это сделать!
— Я не хотел портить праздник, — Роман опустил голову. — Ты же знаешь, какая мама. Если бы я начал ее опровергать, был бы скандал.
— То есть лучше пусть будет скандал дома, со мной? — Даша почувствовала, как внутри все дрожит от обиды и гнева. — Роман, я пять лет терплю выходки твоей матери. Пять лет! Я никогда не ставила тебя перед выбором между мной и ею. Но сегодня ты сам сделал выбор. И выбрал не меня.
— Это несправедливо, — Роман покачал головой. — Я люблю тебя, Даша. Но она моя мать. Что я должен был сделать? Накричать на нее? Устроить сцену на ее юбилее?
— Ты должен был сказать правду! Просто сказать: "Мама, это неправда. Даша сама платила за учебу". Вот и все.
Роман молчал. В его глазах читалась растерянность.
— Я устала, Рома. Устала быть единственной, кто борется за наш брак. Потому что это именно то, что я делаю, когда не позволяю твоей матери вбить клин между нами. А ты... ты не видишь этого.
— Я вижу, — тихо ответил Роман. — Просто не знаю, что с этим делать.
— Начни с того, чтобы встать на мою сторону, когда я права. Это будет хорошим началом.
Они разошлись по разным комнатам. Даша не могла уснуть, прокручивая в голове разговор. Она любила Романа, но сейчас впервые задумалась: а достаточно ли любви, чтобы выдержать все это?
Утром их разбудил звонок в дверь. На пороге стояла немолодая женщина с добрыми глазами и сединой в волосах.
— Елена Петровна? — удивилась Даша, узнав тетю Романа. — Заходите, пожалуйста.
Елена Петровна была сестрой отца Романа и всегда держалась особняком от остальной родни. Она жила в другом городе и приезжала редко.
— Я ненадолго, — сказала она, проходя в квартиру. — Приехала на юбилей сестрицы, а сегодня уже уезжаю. Но не могла не заглянуть к вам.
Роман обнял тетю.
— Вчера тебя не было на празднике. Мама сказала, что ты заболела.
— Не заболела, а отказалась прийти, — усмехнулась Елена Петровна. — У нас с твоей мамой, как ты знаешь, свои счеты. Но я не об этом. Я о том, что происходит между вами.
Елена Петровна посмотрела на Дашу.
— Девочка моя, я давно наблюдаю за тем, как Марина третирует тебя. И за тем, как Рома позволяет ей это делать.
— Тетя, я не... — начал Роман, но Елена Петровна подняла руку.
— Помолчи, племянник. Дай мне договорить. Я знаю Марину много лет. Она всегда была такой — властной, желающей все контролировать. Она так же относилась и к твоей первой девушке, если ты помнишь. И ко всем женщинам твоего отца после их развода.
Роман опустил голову.
— Проблема не в Даше, — продолжила Елена Петровна. — Проблема в том, что Марина не готова отпустить тебя. Она будет придираться к любой женщине рядом с тобой, потому что считает, что никто тебя не достоин. А ты, вместо того чтобы поставить границы, позволяешь ей это.
— Я не хочу с ней ссориться, — тихо сказал Роман.
— А с женой ссориться можно? — Елена Петровна покачала головой. — Рома, ты уже не мальчик. Тебе тридцать два года. Пора научиться отстаивать свою жизнь и своих близких.
Она повернулась к Даше.
— А ты, девочка, не замыкайся. Я видела много семей, разрушенных подобными отношениями. Не позволяй этому случиться с вами.
После ухода Елены Петровны Даша и Роман долго молчали. Потом Роман поднял глаза и посмотрел на жену.
— Она права, — сказал он. — Я был неправ. Все эти годы я пытался всех примирить, но только делал хуже.
— Что ты предлагаешь? — спросила Даша.
— Поговорить. По-настоящему поговорить о том, как мы будем жить дальше.
Они сели за стол. Впервые за долгое время они говорили открыто, без недомолвок и обид. Даша объяснила, что не требует от Романа прекратить общение с матерью, но хочет, чтобы он не позволял ей вмешиваться в их жизнь. Роман признался, что всегда боялся конфликта с матерью, потому что в детстве видел много ссор между родителями, закончившихся разводом.
— Я предлагаю такой вариант, — сказал Роман. — Я буду общаться с мамой отдельно. Ты не обязана с ней видеться. Но если она начнет говорить о тебе плохо, я буду ее останавливать. Сразу, а не потом.
— Это честно, — кивнула Даша. — Я согласна.
Прошла неделя. Роман позвонил матери и сказал, что приедет в гости один. Марина Кирилловна была недовольна.
— Почему одна? Опять твоя жена не хочет меня видеть? — в ее голосе слышалось возмущение.
— Мама, давай начистоту. Ты сама не хочешь ее видеть. Все эти годы ты демонстрировала, что она тебе неприятна.
— Ничего подобного! Я всегда была с ней вежлива!
— Вежливость и принятие — разные вещи. Ты не принимаешь мой выбор, и это твое право. Но тогда не жалуйся, что Даша не хочет с тобой общаться.
— Значит, ты выбрал ее, а не родную мать? — голос Марины Кирилловны задрожал.
— Я не выбираю между вами, мама. Я просто хочу, чтобы ты уважала мою жену. А если не можешь, то хотя бы не говори о ней плохо.
— Например, когда?
— Например, на твоем юбилее, когда ты всем рассказывала, что я якобы оплачивал учебу Даши. Это неправда, и ты это знаешь.
В трубке воцарилось молчание.
— Я не буду приезжать с Дашей насильно, — продолжил Роман. — Но и позволять тебе очернять ее я тоже не буду.
— Хорошо, — сухо ответила Марина Кирилловна. — Приезжай один. Раз уж твоя жена такая обидчивая.
Роман вернулся от матери в странном настроении. Даша сразу это заметила.
— Что случилось? — спросила она.
— Мама... она странно себя вела. Сначала была очень холодна, почти не разговаривала. Потом вдруг начала рассказывать, какой плохой была ее свекровь, мать моего отца. Как она постоянно вмешивалась в их жизнь, как критиковала ее. И знаешь, что самое странное? Все, что она говорила о своей свекрови, один в один повторяет то, что она сама делает по отношению к тебе.
— Она это понимает?
— Не думаю. Она говорила об этом с таким возмущением, будто сама никогда бы так не поступила.
Даша задумчиво покачала головой.
— Может быть, глубоко внутри она все-таки видит параллели? Может, это ее способ... не знаю, попытаться что-то изменить?
— Или способ оправдать свое поведение, сравнивая с кем-то "еще хуже", — вздохнул Роман. — В любом случае, я сделал то, что обещал. Сказал ей, что не позволю говорить о тебе плохо.
Прошло две недели относительного спокойствия. Роман ездил к матери один, а Даша наконец-то почувствовала, что может вздохнуть свободно. Но, как оказалось, это было затишье перед бурей.
В субботу утром, когда они с Романом завтракали, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Марина Кирилловна с решительным выражением лица.
— Доброе утро, — холодно поздоровалась она, проходя в квартиру без приглашения. — Надеюсь, я не слишком рано?
— Мама? — удивился Роман. — Что ты здесь делаешь?
— Я приехала поговорить, — Марина Кирилловна сняла пальто. — С твоей женой.
Даша и Роман обменялись тревожными взглядами.
— Проходите, Марина Кирилловна, — Даша постаралась говорить спокойно. — Хотите чаю?
— Нет, спасибо, — отрезала свекровь. — Я ненадолго.
Они расположились в гостиной. Марина Кирилловна села в кресло, выпрямив спину и сложив руки на коленях.
— Я приехала, чтобы внести ясность, — начала она. — Мой сын говорит, что я плохо к тебе отношусь, Дарья. Что я тебя не принимаю. Что я пытаюсь вас поссорить.
— Мама, я не... — попытался вмешаться Роман, но Марина Кирилловна подняла руку, останавливая его.
— Нет, дай мне закончить. Ты за последние годы стал совсем другим, Рома. Раньше ты приезжал ко мне каждую неделю, а теперь едва ли раз в месяц. Раньше всегда звонил, спрашивал совета. А теперь что? И я должна верить, что это не влияние твоей жены?
Даша почувствовала, как краснеет от возмущения.
— При чем тут я? Ваш сын взрослый человек, он сам решает, как часто ему навещать мать.
— Не притворяйся, — Марина Кирилловна смерила Дашу презрительным взглядом. — Я же вижу, как ты его настраиваешь против меня. Как делаешь все, чтобы он забыл о своей семье.
— Мама, прекрати, — твердо сказал Роман. — Даша никогда не запрещала мне с тобой видеться. Наоборот, все эти годы она терпела твои нападки и пыталась наладить отношения.
— Неужели? — Марина Кирилловна выгнула бровь. — А кто отказался прийти на мой юбилей? Кто не захотел участвовать в подарке? Кто постоянно находит причины, чтобы не приезжать ко мне в гости?
— Вы сами не пригласили меня на юбилей, — тихо сказала Даша. — Как я могла прийти?
— А зачем нужно формальное приглашение? Ты жена моего сына. Конечно, ты была приглашена!
Даша недоверчиво покачала головой. Это было так типично для свекрови — переворачивать все с ног на голову.
— Марина Кирилловна, давайте будем честными. Вы никогда не принимали меня. С самого начала вы давали понять, что я недостаточно хороша для вашего сына. Вы критиковали все, что я делала. Вы игнорировали меня на семейных встречах. И теперь обвиняете меня в том, что я отдаляю от вас Романа?
— Я всегда хотела для него лучшего, — голос Марины Кирилловны дрогнул. — Он мог жениться на девушке с перспективами, с связями. А вместо этого выбрал тебя. Обычную, ничем не примечательную.
— Мама! — воскликнул Роман. — Как ты можешь такое говорить?
— Я говорю правду! — Марина Кирилловна повысила голос. — Посмотри на нее, Рома. Что в ней особенного? Чем она лучше других? Почему ты выбрал ее, а не кого-то достойного?
В комнате повисла тяжелая тишина. Даша почувствовала, как внутри поднимается волна обиды, но вместе с тем — странное спокойствие. Все наконец-то было высказано вслух.
— Марина Кирилловна, — Даша медленно поднялась. — Я не буду оправдываться перед вами. Не буду доказывать, что достойна вашего сына. Знаете почему? Потому что это не вам решать. Это решил Роман. И если вы его любите, вы должны уважать его выбор.
— Не смей учить меня любить моего сына, — прошипела свекровь. — Я растила его двадцать лет одна, без отца. Я дала ему образование, воспитание. Я жертвовала всем ради него. А ты?
— А я его люблю, — просто ответила Даша. — И не пытаюсь сделать его продолжением своих амбиций или инструментом для исполнения своих желаний. Я принимаю его таким, какой он есть.
Роман встал рядом с женой и взял ее за руку.
— Мама, хватит. Я люблю Дашу. Я выбрал ее сам, по своей воле. И буду с ней, нравится тебе это или нет.
— Ты выбираешь ее вместо родной матери? — глаза Марины Кирилловны наполнились слезами.
— Я не выбираю между вами. Я прошу тебя уважать мою жену. Принять мой выбор. Но если ты не можешь этого сделать, то да — я выбираю Дашу. Потому что она никогда не заставляла меня выбирать.
Марина Кирилловна резко встала.
— Я поняла все, что хотела понять. Не провожайте.
Она быстро надела пальто и вышла, громко хлопнув дверью.
Даша и Роман остались стоять посреди гостиной, держась за руки.
— Прости, — прошептал Роман. — Я не думал, что она устроит такую сцену.
— Ты не виноват, — Даша обняла мужа. — Никто из нас не виноват. Просто твоя мама не готова отпустить тебя. Возможно, когда-нибудь она поймет.
Прошло три месяца. Марина Кирилловна не звонила и не приезжала. Роман несколько раз пытался с ней связаться, но она либо не отвечала, либо говорила очень сухо и коротко. Даша видела, как муж переживает, но не знала, чем помочь.
В один из вечеров раздался звонок. Это была Вера.
— Привет, ребята, — голос золовки звучал бодро. — Как вы там?
— Нормально, — ответил Роман. — А ты как?
— Хорошо. Слушайте, я звоню спросить... вы не могли бы приехать в следующее воскресенье к маме? У нее день рождения, ничего особенного, просто семейный обед.
Роман молча посмотрел на Дашу. Она пожала плечами, показывая, что решение за ним.
— Вера, не думаю, что мама будет рада нас видеть, — осторожно сказал Роман. — Особенно Дашу.
— Вообще-то, — протянула Вера, — мама сама просила пригласить вас обоих.
— Что? — удивился Роман. — Серьезно?
— Да. Я сама не ожидала. Она вчера позвонила и сказала, что хочет, чтобы вы приехали. И подчеркнула — оба.
После разговора с Верой Даша и Роман долго обсуждали, стоит ли им ехать. С одной стороны, это мог быть шаг к примирению. С другой — новая ловушка.
— Я думаю, нам стоит поехать, — сказала наконец Даша. — Даже если это просто проверка, мы покажем, что готовы к диалогу.
— Ты уверена? — Роман выглядел обеспокоенным. — Я не хочу, чтобы ты снова страдала от маминых колкостей.
— Я готова рискнуть. Ради тебя.
День рождения Марины Кирилловны выдался солнечным и теплым. Когда Даша и Роман подъезжали к дому свекрови, они оба нервничали.
— Помни, — сказал Роман, прежде чем позвонить в дверь, — если она начнет грубить, мы сразу уходим.
Дверь открыла Вера.
— Привет! Я так рада, что вы приехали, — она обняла их обоих и провела в гостиную.
Марина Кирилловна сидела за столом, раскладывая салат по тарелкам. Увидев Дашу и Романа, она на мгновение замерла, а потом слегка кивнула.
— Здравствуйте, — сказала она сдержанно. — Проходите, садитесь.
Обед проходил в напряженной атмосфере. Марина Кирилловна была вежлива, но холодна. Она не делала колких замечаний, но и не пыталась наладить контакт. Роман и Вера поддерживали разговор, рассказывая какие-то нейтральные истории из работы и жизни.
После обеда, когда Вера ушла на кухню за чаем, а Роман отошел помочь ей, Даша и Марина Кирилловна остались наедине.
— Спасибо, что пригласили нас, — сказала Даша, нарушая молчание.
Марина Кирилловна внимательно посмотрела на нее.
— Вера говорит, это ты настояла на том, чтобы приехать.
— Да, — Даша не стала отрицать. — Я подумала, что нам пора прекратить эту холодную войну. Ради Романа.
— Только ради него? — спросила свекровь.
— В основном да, — честно ответила Даша. — Я вижу, как он страдает, разрываясь между нами. И мне это не нравится.
Марина Кирилловна неожиданно вздохнула.
— Ты любишь его.
Это был не вопрос, а утверждение.
— Да, — просто сказала Даша. — Очень.
— Он тоже тебя любит, — Марина Кирилловна произнесла это с какой-то странной интонацией, словно признавая что-то, что долго отрицала. — Я это вижу. Все эти годы видела, но не хотела признавать.
Даша молчала, не зная, что ответить.
— Я не собираюсь извиняться за то, что хотела для сына лучшего, — продолжила свекровь. — И я все еще считаю, что многое в тебе можно было бы улучшить.
Даша сдержала улыбку. Некоторые вещи, похоже, никогда не изменятся.
— Но, — Марина Кирилловна сделала паузу, — я признаю, что вела себя... неправильно. И что причинила боль. Не только тебе, но и Роме.
Это было самое близкое к извинению, что можно было ожидать от Марины Кирилловны.
— Я не прошу, чтобы мы стали лучшими подругами, — сказала Даша. — Но мы могли бы попытаться... не враждовать. Ради Романа.
Марина Кирилловна медленно кивнула.
— Возможно, ты не так плоха, как я думала, — сказала она после паузы.
— А вы не такая ужасная свекровь, как о вас говорят, — неожиданно для себя ответила Даша с легкой улыбкой.
К ее удивлению, Марина Кирилловна тоже слегка улыбнулась.
Когда Роман и Вера вернулись с чаем, они застали Дашу и Марину Кирилловну в относительно спокойном разговоре о новом сериале, который смотрели обе.
— Не верю своим глазам, — прошептала Вера, ставя поднос на стол.
Роман сжал руку сестры и улыбнулся.
— А я верю.
Возвращаясь домой, Даша и Роман долго молчали, каждый думая о своем.
— Думаешь, это искренне? — наконец спросил Роман. — Или она просто смирилась?
— Не знаю, — честно ответила Даша. — Возможно, и то, и другое. Но это начало. И она сделала первый шаг.
— Спасибо, — Роман взял ее за руку. — За то, что ты сильнее нас всех.
— Я не сильнее. Просто я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым из-за любви к собственной матери, какой бы сложной она ни была.
Роман обнял жену.
— И за это тоже спасибо.
Они понимали, что впереди еще много трудностей. Марина Кирилловна не изменится в одночасье. Будут и колкости, и недопонимание, и обиды. Но что-то сдвинулось с мертвой точки. Что-то начало меняться.
И возможно, думала Даша, глядя в окно на проплывающий мимо город, в этом и есть смысл семейных отношений — не в идеальной гармонии, а в способности преодолевать трудности вместе, находить компромиссы, уважать выбор друг друга.
Она не будет скидываться на подарки свекрови. И, скорее всего, никогда не станет ей родной. Но они научатся жить рядом, не причиняя друг другу боль. И этого, пожалуй, достаточно.
***
Весна в этом году выдалась особенной. Даша с Романом наконец-то купили тот самый загородный участок, о котором мечтали. Первые выходные на даче, первая рассада, первые планы на летний отпуск... Казалось, жизнь наконец-то наладилась. Телефонный звонок раздался в воскресенье вечером. "Даша? Это Марина Кирилловна. Мне нужна твоя помощь. Кое-что случилось, и я могу довериться только тебе. Роме не говори, он будет волноваться. Это касается его отца, который внезапно вернулся в мою жизнь спустя тридцать лет...", читать новую историю...