- Знаешь, дружище, мне последней взбучки от жены хватило. Так что: приезжай вечером ко мне домой. Жену я предупрежу.
- Много подробностей, которые не для уха женушки. – Возразил Альберт.
- Ничего страшного. Я чист перед нею, а прошлое есть у каждого, от этого никуда не денешься.
- Как знаешь, как скажешь, - нехотя согласился Алик.
Вечером он явился с бутылкой хорошего вина и конфетами для Инны. Какое-то время мы посидели втроем, а потом жена деликатно удалилась.
- Ну что, будем сплетничать? – улыбнулся Алик.
- Валяй, - согласился я.
- Время провели мы совсем неплохо. Софка накрыла по-грузински богатый изысками стол, все было так вкусно, что после трапезы впору было идти на боковую – так нас разморило. Муж, у нее, кстати, из нашей компании - Толик, помнишь такого? Общались, пили Хванчкару.
- Натали, как всегда, превзошла всех. Какое-то платье умопомрачительное, как-то волосы уложены необыкновенно, - в общем, не наша штучка. А концу вечера она со спиртным слегка перебрала, ко мне подрулила и спросила про тебя, дескать, почему не пришел, испугался что ли?
- И что ты ответил? – Напрягся я.
- Сказал первое, что в голову пришло: что у тебя сегодня семейный праздник.
- Надо было сказать, как есть, - разозлился я.
- Ну, извини, - ощетинился Алик, - я политесам не обучен.
Помолчав немного, он продолжил:
- Я уже изрядно выпивши был, она – тоже, так что я напрямую спросил у неё без обиняков, что это она тогда так резко с места сорвалась.
Натали криво усмехнулась – улыбка, кстати, ей не идет, и выложила мне целую сентенцию.
- Я, - говорит, - всю жизнь свою фамилию ненавидела. Как это, у красивой женщины и такая противная фамилия: Носова? По моему уровню, мне подходит что-то более значительное, с финансовым подкреплением соответственно. Ни ты, ни Гоша под мои нормативы не подходили: Иванов и Попов – что это? Да и денег у вас сроду не водилось. А тут тетушка позвонила – она в Германии жила, и в гости пригласила. Намекнула, что у неё кандидат для меня хороший имеется из хорошей семьи. Я и сорвалась. Гоша тогда, как и ты, мне до чертиков надоел, вот и решила кардинально жизнь поменять.
...Кандидат оказался онемечившийся шляхтич с гордой фамилией Понятовский. Казимеж, на немецкий лад – Казимир. Красавец белокурый, с царскими манерами. Только Натали-то тоже не лыком шита. Сразу почувствовала, так знакомое ей с юности, чувство: когда при виде такой красоты мужики впадают в ступор вперемежку с трясучкой и дар речи теряют. Этот тоже не стал исключением, и очень скоро был у нее кармане. Её и делать-то ничего не пришлось, лишь благосклонно кивать на его велеречивые восхваления многочисленных достоинств.
Вышла замуж, и переехала в его огромную квартиру.
- Вроде, все мечты сбылись. - Продолжила Натали, - Я – иностранка, с красивой фамилией от голубых кровей. Живу в центре Европы, в шикарной квартире. Что еще надо? Ан, не тут – то было. Понятовский мой, во многих вопросах был очень непонятливый. И понятия имел весьма своеобразные. Он не понимал, например, почему ему всегда надо расплачиваться за меня, и почему я так неразумно трачу деньги. Почему не устраиваюсь на работу и почему плохо учу язык? Или: почему я трачу так много воды и электричества?
- В общем, очень скоро я и в нем разочаровалась. Такая уж я. Меня надолго не хватает. Звала его Козя, а про себя и вовсе – козел, а когда узнала, что квартира – съемная, а сам он работает обыкновенным клерком, поняла, что с браком поторопилась. Но! Я в чужой стране, и поэтому с оглашением решения развестись торопиться не стала. Сделала вид, что ассимилируюсь, учу язык (и в правду – учила, куда денешься) и устроилась работать в цветочный магазин.
…Альберт сделал паузу, и мы выпили по рюмочке. Больше всего меня потрясла фраза про то, что мы надоели её до чертиков. Такой цинизм, и так подло, что, впрочем, сквозило во всем повествовании.
- Когда она рассказывала, я пытался услышать в её речи хоть что-то, душу затронувшее – нет, ни фига! Только расчет, голый расчет и больше ничего, - Альберт хотел уже подвести черту в разговоре, но тут я спросил:
- Так она развелась с Казимиром?
- Ах, да, там еще много чего она рассказала. Мужиков у неё было вагон и маленькая тележка, – он засмеялся, - рассказывала, что в магазине у неё был четкий источник доходов помимо зарплаты. Мужики, придя в магазин за цветами для девушки, млели от её роскошной среднерусской красоты и очень часто покупали ей букет в её же магазине, который она сразу же перепродавала.
Мы посмеялись. Вернее – поухмылялись, каждый подумав, что, слава, богу – миловал!
- Там же, в магазине, она какого фон-барона встретила, фамилию забыл. Лет пять была его любовницей, на полном его обеспечении, а потом он, то ли овдовел, то ли развелся, и одну фамилию голубых кровей Натали поменяла на другую.
- Хорошо устроилась, - сказал я ей с иронией в конце беседы, только она иронии не поняла, а сказала… Знаешь, что она сказала? – Альберт засмеялся, - Она сказала, чтобы я не завидовал, и что каждому дается по заслугам.
Тут уж мы искренне рассмеялись. Выпили, еще по рюмашке, потом пришла жена, и мы вместе пили чай. В десять вечера Альберт вызвал такси и уехал, сказав на прощанье:
- Представляешь, как по молодости, да по глупости можно вляпаться? А мы с тобой так, только кончики ботинок слегка запачкали. Повезло!
Автор Ирина Сычева.
Рекомендую прочитать: