Утро свадьбы пахло дешевым кофе и тревогой. Я застегивал воротник рубашки перед пятнистым зеркалом в съемной однушке, когда Катя вышла из ванной с красными глазами.
— Опять звонила мама, — прошептала она, поправляя незаплетённую косу. — Сказала... что не приедут.
На тумбочке лежал телефон — экран еще показывал последний звонок: "Папа" 7:32 утра.
Я взял аппарат в руки. Пальцы сами набрали знакомый номер.
— Здравствуйте, Игорь Семенович. Это Миша.
В трубке — тяжелое дыхание.
— Мы с Катей сегодня... ну, вы знаете. Очень ждем вас.
— Миш, у нас... проблемы, — голос тестя звучал неестественно глухо. — Билеты дорогие, да и...
Я посмотрел на Катю. Она сидела на краю кровати, сжимая в руках наш свадебный подарок друг другу — две дешевые кружки с надписью "Его" и "Её".
— Игорь Семенович, — я сделал паузу, — вам не нужно ничего. Приезжайте с пустым конвертом. Остальное — мои проблемы.
Тишина. Потом — невнятное бурчание и гудки.
Свадьба прошла в кафе у метро. Четыре стола, торт из супермаркета и шампанское, которое мне тайком подсунул мой дядя Витя:
— На, племяш. Хоть как-то отметите.
Катя весь вечер улыбалась через силу. Особенно когда моя тетя Лида спросила:
— А где же родители невесты? У них что, важнее дела, чем у дочки свадьба?
Я сжал Катину руку под столом. Она дрожала.
На следующий день дверь нашей однушки распахнулась с такой силой, что с полки свалился тот самый подаренный комплект кружек. "Её" разбилась вдребезги.
На пороге стояла теща.
— Ну что, денежки подсчитываете? — Лидия Петровна вошла без приглашения, оглядывая нашу скромную студию. — Надарили, поди, немало?
Катя остолбенела:
— Мама... Ты же...
— А что, вам же надарили! — женщина щелкнула сумочкой. — Мы с отцом в долгах как в шелках, а вы тут...
Я посмотрел на осколки кружки на полу. На Катю, которая вдруг стала очень маленькой. На тещу, листающую в телефоне фото со вчерашнего стола.
— Лидия Петровна, — я шагнул вперед, — вчера вы не пришли. Сегодня пришли за деньгами.
Она фыркнула:
— Ну и что? Дочь обязана...
— Вон, — я указал на дверь. Голос звучал чужим. — Пока не позвонила Кате и не извинилась.
Теща ушла, хлопнув дверью. Катя плакала в ванной. Я собирал осколки разбитой кружки — "Её" уже не склеить.
— Прости, — прошептал я в пустоту.
Но кому — Кате? Себе? Или тем, кто вместо поздравлений прислал счет за свое родительское "счастье"?
На кухне зашипел чайник. Я налил чай в оставшуюся кружку — "Его".
Она была слишком большой для одного.
P.S.
Через год теща пришла снова — просить деньги на операцию. Мы отдали. Но кружку "Её" так и не купили новую.
(Иногда пустые конверты оказываются самым дорогим подарком.)