Он вцеплялся за нашу одежду и держался изо всех сил. Было видно, что ему страшно оставаться одному, и он как будто просил нас: «Не уходите, пожалуйста, не оставляйте меня одного». Каждый раз приходилось плакать перед уходом на работу, но по-другому не получалось. Мои мысли были только о нём, и я даже подумала, что, наверное, зря мы его взяли, так как покой в нашем доме закончился. Если я даже уходила в магазин, то обратно бежала к Дрыне бегом, отказывалась от прогулок и почти всегда сидела дома. Даже не могла подумать в то время о том, чтобы купить вторую птичку и жить счастливо. Вот почему я тогда не подумала об этом — до сих пор не могу понять.
Вы не поверите, но мне пришлось уволиться с работы и жить ради Дрына. Я настолько прикипела к нему, что мой муж уже начал ревновать меня к птичке. Жизнь заиграла другими красками. Птичка была для меня как ребёнок: я всё для него делала, любила его, заботилась о нём, баловала и старалась быть с ним чаще, почти всегда. Ему было очень хорошо, когда я была дома. Очень много времени он проводил именно со мной, так как муж работал, и даже если муж был дома, Дрыня тянулся больше ко мне.
Мы баловали его игрушками, вкусняшками и даже кормили его человеческой едой. Он так любил печеньки и хлеб, что я не могла ему отказать. Сейчас бы я никогда не давала птичке эту вредную и смертельную еду. Дрын практически жил у меня на руках — даже готовить я стала только тогда, когда муж приходил домой. Было, конечно, иногда даже неудобно, но по-другому я уже не могла. Его глазки и нежность ко мне были слишком душевные, он вёл себя как ребёнок. Утром нас всегда будил Дрыня, а однажды мы проснулись, а он спит в уголочке.
Продолжение следует.