Долина рислинга и замки раздора: Мозель в эпоху Средневековья
Долина реки Мозель – один из самых живописных и известных винодельческих регионов Германии и всей Европы. Крутые склоны, покрытые виноградниками, отражающиеся в медленных водах реки, уютные городки с фахверковыми домами, руины древних замков на вершинах холмов – эта идиллическая картина сегодня привлекает тысячи туристов. Но в Средние века эта земля была не только краем виноделов, но и ареной ожесточенной борьбы за власть и влияние между могущественными феодалами. Замки здесь строили не только для красоты, но и для контроля над речными путями, сбора пошлин и ведения междоусобных войн. И история одного из таких замков – Турант – сохранила для нас удивительный, почти анекдотический рассказ об осаде, где главным оружием стало не железо, а... вино.
Середина XIII века. Священная Римская империя германской нации переживает период междоусобиц после угасания династии Гогенштауфенов. Императорская власть слаба, а реальная сила принадлежит крупным территориальным князьям – герцогам, маркграфам и, особенно, могущественным церковным иерархам, таким как архиепископы-курфюрсты Кёльна, Майнца и Трира. Эти духовные владыки были одновременно и светскими правителями огромных территорий, имели свои армии, вели свою политику, часто враждуя друг с другом и со светскими соседями.
Долина Мозеля, славившаяся своими виноградниками (где уже тогда, вероятно, доминировал знаменитый рислинг) и лежавшая на важном торговом пути, была зоной пересечения интересов нескольких таких влиятельных игроков. Прежде всего, это были архиепископы Трира и Кёльна, чьи владения примыкали к Мозелю. Но на контроль над регионом претендовали и другие силы, в частности, пфальцграфы Рейнские из могущественного рода Виттельсбахов (правителей Баварии).
Именно на этой почве и разгорелся конфликт вокруг замка Турант (Burg Thurant). Этот замок, живописно расположенный на высоком холме над рекой Мозель у городка Алькен, был построен еще в конце XII века пфальцграфом Генрихом Вельфом. Позже он перешел во владение Виттельсбахов. Замок имел важное стратегическое значение, контролируя судоходство по Мозелю и сбор пошлин. Архиепископы Кёльна (Конрад фон Гохштаден) и Трира (Арнольд II фон Изенбург) решили объединить свои силы, чтобы выбить пфальцграфского наместника из этой ключевой крепости и установить свой контроль над регионом.
Наместником замка Турант в то время был некий Цорно (или Бернгар фон Цорно; некоторые источники называют его Отто фон Байерн, возможно, отождествляя с пфальцграфом Оттоном II Баварским, но скорее всего, Цорно был его вассалом или бургграфом). О нем известно мало, но репутация у него была типичной для многих мелких феодалов той эпохи – рыцарь и одновременно раубриттер (рыцарь-разбойник), не брезговавший грабежом проезжающих купцов или участием в междоусобных войнах ради наживы. Однако, как показали дальнейшие события, этот Цорно оказался не только храбрым воином, но и весьма неординарным стратегом.
Два года под вином: необычная осада замка Турант
В 1246 году объединенные войска архиепископов Кёльна и Трира подошли к замку Турант и начали его осаду. Силы были явно неравны. Против небольшого гарнизона Цорно (численность его неизвестна, но вряд ли превышала несколько десятков или сотен воинов) стояла мощная феодальная армия двух влиятельных церковных князей, включавшая рыцарскую конницу, пехоту, наемников и, вероятно, осадные машины.
Замок Турант, хотя и не был таким гигантом, как французский Шато-Гайар, представлял собой довольно крепкую для своего времени крепость с мощными стенами и башнями, расположенную на труднодоступной высоте. Взять его штурмом было бы непросто и стоило бы больших потерь. Осаждающие, вероятно, рассчитывали на блокаду и истощение запасов гарнизона.
Однако комендант замка Цорно оказался человеком с выдумкой. Он прекрасно понимал, что долго противостоять объединенным силам двух архиепископов его маленький гарнизон не сможет. Нужно было найти нестандартный ход, который позволил бы выиграть время или деморализовать противника. И он нашел его, воспользовавшись главным богатством Мозельской долины – вином.
Согласно легенде (или полулегендарным сведениям, так как документальных подтверждений этой детали нет), Цорно приказал своим людям ежедневно выкатывать за ворота замка одну бочку лучшего мозельского рислинга в качестве "угощения" для осаждающих. Каков был его расчет?
- Деморализация противника? Возможно, он надеялся, что обильное возлияние снизит боевой дух и дисциплину в стане врага. Пьяная армия, как известно, не слишком рвется в бой.
- Демонстрация изобилия? Может быть, он хотел показать осаждающим, что запасы в замке неисчерпаемы, и осада может длиться вечно? Мол, у нас тут вина столько, что и с вами поделиться можем!
- Подкуп или задабривание? Не исключено, что это был своеобразный способ "умаслить" вражеских солдат, особенно наемников, сделав их менее ретивыми в исполнении приказов своих командиров.
- Просто широкий жест или насмешка? А может, это была просто дерзкая выходка, демонстрация презрения к врагу со стороны отчаянного раубриттера?
Какими бы ни были истинные мотивы Цорно, его винная тактика, как гласит предание, возымела действие. Солдаты архиепископов, стоявшие лагерем в долине, славящейся своими виноградниками (где вина, вероятно, хватало и без подарков из замка), с удовольствием принимали угощение. Осада превратилась в вялотекущее противостояние, перемежавшееся, возможно, периодами затишья и даже неформального общения между осажденными и осаждающими за кружкой мозельского. Боевой дух в осадном лагере, подогреваемый не столько воинственным пылом, сколько винными парами, был не на высоте.
Эта странная "винная осада" продолжалась два года – с 1246 по 1248 год! Ни одна из сторон не могла добиться решающего успеха. Архиепископы не могли взять замок, Цорно не мог прорвать блокаду. В конце концов, обе стороны, уставшие от бессмысленного противостояния и, вероятно, понесшие значительные расходы, решили сесть за стол переговоров.
Вино рекой, война рекой: реальность и легенды средневековых осад
Насколько достоверна история о ежедневных винных подношениях из осажденного замка Турант? Трудно сказать наверняка. Средневековые хроники часто смешивают факты с легендами, особенно когда речь идет о таких ярких и необычных эпизодах. Возможно, история о бочках с вином – это лишь красивый анекдот, родившийся позже и призванный объяснить необычно долгую и в конечном итоге безрезультатную (для осаждающих) осаду.
Однако сама ситуация длительной осады была весьма типична для средневековой войны. Взятие хорошо укрепленного замка было чрезвычайно сложной и дорогостоящей задачей. Осадная техника того времени (требушеты, катапульты, тараны, осадные башни) была громоздкой, не всегда эффективной против каменных стен и требовала большого количества обученных специалистов. Подкопы были возможны не всегда (особенно если замок стоял на скале, как Турант) и требовали много времени и инженерного искусства. Прямой штурм был крайне кровопролитным и редко приводил к успеху, если гарнизон был решительно настроен на оборону.
Поэтому самой распространенной тактикой была блокада, рассчитанная на то, чтобы взять крепость измором. Осаждающие окружали замок, перерезали все пути снабжения и ждали, пока у защитников кончатся запасы продовольствия и воды, или пока болезни и уныние не сломят их волю к сопротивлению. Такие осады могли длиться месяцами, а иногда и годами.
Жизнь в осадном лагере часто была ненамного лучше, чем жизнь в осажденной крепости. Солдатам (особенно наемникам или феодальному ополчению, обязанному служить лишь 40 дней) быстро надоедало безделье, монотонность осадной рутины. Скука, болезни (из-за плохой гигиены и скученности), нехватка продовольствия (если армия долго стояла на одном месте и опустошила все окрестности), пьянство и азартные игры были обычными явлениями в осадном лагере. Боевой дух падал, дисциплина ослабевала. Нередко осаждающая армия разбредалась или отказывалась продолжать осаду еще до того, как иссякали силы у гарнизона.
В этом контексте история с вином из замка Турант, даже если она и приукрашена, выглядит не такой уж фантастической. Возможно, Цорно действительно использовал свои винные запасы для поддержания "добрососедских" отношений с частью осадного войска, чтобы затянуть время или посеять разлад в стане врага. Или же сам факт наличия обильных запасов вина (и готовности ими делиться) служил демонстрацией того, что гарнизон готов к долгой осаде.
Как бы то ни было, осада Туранта действительно продлилась два года и закончилась не взятием замка, а подписанием мира (перемирия) в 1248 году. По условиям этого договора, замок переходил в совместное владение архиепископов Кёльна и Трира. Они разделили замок на две части (кёльнскую и трирскую), каждая со своим бургграфом. Что стало с самим Цорно – неизвестно, возможно, он получил денежную компенсацию и покинул замок. Таким образом, хотя архиепископы и добились своей цели – установления контроля над замком, – сделать это им удалось лишь ценой долгой, дорогостоящей осады и компромиссного соглашения, а не полной военной победы. В этом смысле "винная тактика" Цорно, если она имела место, оказалась вполне успешной.
Любопытно замечание о том, что с этого перемирия начинается письменная история Мозеля. Это утверждение кажется сомнительным, так как история Мозельского региона уходит корнями в римскую эпоху, и письменные источники существовали и ранее. Возможно, имелись в виду какие-то специфические местные хроники или документы, связанные с управлением замком Турант и разделом владений между Кёльном и Триром, которые действительно могли начаться с этого мирного договора 1248 года.
Наследие "пьяной" осады и аристократические забавы
История осады замка Турант, с ее винным колоритом, осталась в веках как забавный исторический анекдот, иллюстрирующий нравы и изобретательность средневековой эпохи. Она стала частью местного фольклора Мозельской долины и привлекает внимание туристов к руинам замка.
Какой же урок можно извлечь из этой истории?
- Она показывает, что в войне не всегда решает грубая сила. Иногда хитрость, нестандартное мышление, умелое использование психологических факторов или местных ресурсов (в данном случае – вина) могут оказаться не менее эффективными, чем мечи и осадные машины.
- Она напоминает о реалиях средневековой осады, которая часто была долгим, изнурительным и скучным предприятием, где моральный дух и дисциплина играли не меньшую роль, чем прочность стен.
- Она с иронией подчеркивает роль алкоголя в военной истории. Вино могло быть и источником мужества ("голландская смелость"), и средством расслабления, но и причиной пьянства, разложения дисциплины и поражений. История Туранта – пример того, как вино могло (предположительно) использоваться обеими сторонами конфликта.
- Наконец, она заставляет задуматься о природе средневековых войн, которые не всегда были тотальными войнами на уничтожение. Часто это была игра феодалов, преследовавших свои локальные интересы, где периоды вражды могли сменяться перемириями, переговорами и даже своеобразным "сотрудничеством" (как совместное распитие вина под стенами осажденного замка). Когда съехавшая с катушек аристократия ведет свои идиотские войны, простым людям порой остается только одно – искать утешения в простых радостях, например, в добром вине.
Кстати, об аристократии и алкоголе на войне. Пристрастие к выпивке во время боевых действий было свойственно не только рядовым солдатам или средневековым наемникам. История знает немало примеров, когда и знатные лорды, и прославленные полководцы не отказывали себе в этом удовольствии. Особенно отличались в этом деле британские аристократы и офицеры. Традиции офицерских собраний (mess) с их обильными возлияниями, знаменитая ежедневная порция рома (tot) для матросов Королевского флота (отмененная лишь в XX веке), привычка многих британских джентльменов "подкрепляться" перед боем или на охоте – все это часть британской военной и социальной культуры. Конечно, это не всегда шло на пользу делу, но отражало определенные нравы и представления о доблести и стиле.
Возвращаясь к замку Турант, его "пьяная" осада остается уникальным и запоминающимся эпизодом. Пусть историки спорят о достоверности легенды о винных бочках, сама эта история прекрасно иллюстрирует непредсказуемость, иронию и порой абсурдность военной истории, где исход дела может зависеть не только от стали и пороха, но и от бочки доброго рислинга.