Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Бумажный Слон

Толстушка в ударе. Часть 2

Мне приносят листок с бумагой. И я пишу все, что мне может понадобиться. Вплоть до салфеток. Передаю ее Захару, и он пробегается глазами по листку. — И это все у тебя в пышечной? — Конечно. Любая мелочь может повлиять на вкус. И если я что-то из этого уберу, то заказчик может не вернуться. А это неприятно, когда твой труд пропадает. — Знаю, — серьезно отвечает и передает той женщине, которая нас встречала. — Сейчас все будет, — уверенно отвечает. — Я вас проинформирую, как привезут доставку. — А я полюбуюсь, как ты готовишь. Твои сладости очень вкусные, — надменно, но с ноткой похвалы говорит Мария. Сменила гнев на милость? Или это всего лишь пыль, которые она хочет пустить, чтобы я потеряла бдительность? Даже интересно наблюдать. Улыбаюсь. — Тортик для ребенка. Поэтому там обычный бисквит, заварной крем и будет небольшой акцент с его любимой ягодкой. — Какой? Вишня? — странная женщина. Если ей нравится такой тортик, то это не означает, что каждый должен выбирать именно такой десерт. —

Мне приносят листок с бумагой. И я пишу все, что мне может понадобиться. Вплоть до салфеток. Передаю ее Захару, и он пробегается глазами по листку.

— И это все у тебя в пышечной?

— Конечно. Любая мелочь может повлиять на вкус. И если я что-то из этого уберу, то заказчик может не вернуться. А это неприятно, когда твой труд пропадает.

— Знаю, — серьезно отвечает и передает той женщине, которая нас встречала.

— Сейчас все будет, — уверенно отвечает. — Я вас проинформирую, как привезут доставку.

— А я полюбуюсь, как ты готовишь. Твои сладости очень вкусные, — надменно, но с ноткой похвалы говорит Мария.

Сменила гнев на милость? Или это всего лишь пыль, которые она хочет пустить, чтобы я потеряла бдительность? Даже интересно наблюдать. Улыбаюсь.

— Тортик для ребенка. Поэтому там обычный бисквит, заварной крем и будет небольшой акцент с его любимой ягодкой.

— Какой? Вишня? — странная женщина. Если ей нравится такой тортик, то это не означает, что каждый должен выбирать именно такой десерт.

— Вишня — идеальная для тортов, — поддакивает мадам Макара.

Я уже готова ее придушить. Вот как можно быть такой? Видно, насколько она лицемерно пытается втереться в их семью. И этот человек мне говорил еще что-то о своем стремление?

— Нет, черная смородина. Дети любят ее.

— Кислятина, — морщится мадам.

— На самом деле приятная ягода, — говорит тот самый Макар с холодным взглядом. Впервые слышу его голос. Такой низкий, грудной и чуть раскатистый. Он не торопиться и выделяет каждое сказанное слово.

— Не знаю, — сразу тушуется, а меня это веселит. Я улыбаюсь и чуть смеюсь. — По мне видно, что я к сладкому плохо отношусь. Оно фигуру портит. Аня, а вы спортом занимаетесь?

А вот тут уже обидно. Да, я не худышка. Но не жирная. Как сама шучу, веселая толстушка.

— Мой спорт — это моя работа. Если вы про фитнес, то времени нет, когда целый день прокрутишься на кухне, а вечером в магазине, то единственное желание, — замираю и смотрю на Захара. Чуть не ляпнула про одиночество. Но вовремя вспомнила. — Увидеться с Захаром, поужинать и спать...

Он чуть хмуриться, а я тушуюсь. Неужели что-то не то говорю?

— Так вот где ты пропадал эту неделю. А я думала у Светланы. Она в салоне что-то говорила о встречах, — уточняет подружка Макара и мне хочется ей волосы выдрать.

Вот видно, что копия их мать. Выводит меня специально. Но я не пальцем деланная, поворачиваюсь к ней и улыбаюсь. Люся вообще молчит. Ей видимо слова не давали, и она хлопает глазками и не вступает в дискуссию.

— Милана, — поворачивается Макар и та лишь невозмутимо размахивает руками и смотрит на их мать.

Вот жаба.

— Мне не безразлична жить Захара. Мы столько вместе прошли.

Нашлась тут защитница. Только вот глупая, не меня выставляет в плохом свете, а именно Захара.

— Прекратите нападать на Аню, — говорит его папа и мне становится приятно.

Еще один защитник.

И все правда смолкают, приступают наконец к ужину. Только вот Милана сопит, будто у нее нос сломан, а если еще что-то скажет, то точно придется поправить фейс. Мама тоже сверкает зло глазами. А я не могу заставить себя притронуться к тарелке. Кусок в горло не лезет от их взглядов.

Как только основная часть трапезы проходит и наступает очередь моего десерта. Я начинаю паниковать. Я горжусь своим тортом, только вот если они начнут его хаять прямо при мне. То расплачусь и убегу за шваброй. Вот просила же Захара принести ее мне.

Но тут заходит женщина в переднике и смотрит на меня. Моя спасительница. Готова ее расцеловать, но лишь улыбаюсь. Боже. Завтра щеки будут болеть от такой растяжки губ.

— Все готово для приготовления, — строго говорит и я тут же встаю.

— Приятного аппетита. Мне пора работать. Зай, я пойду, как закончишь, подойти ко мне. Хорошо?

— Да, малыш.

Малыш... Боже. Малыш? Я приподнимаю бровь и сдерживаю улыбку. Он тоже едва сдерживается. Видимо мое “Зай” тоже не по душе.

— Я помогу, — говорит Люся и встает со мной.

— Мы чуть позже присоединимся, — вставляет свое слово мама.

— Отличненько, — хлопаю по бедрам и мнусь. — Пошла в общем, — разворачиваюсь и вместе с Люсей иду за строгой женщиной. Она мне чем-то Шапокляк напоминает. Такой острый нос, тонкие губы. И костюм ее...

Как только мы скрываемся за дверью, заходим в кухню, то Люся берет меня за руку и смотрит так, будто хочет попросить о помощи.

— Если тебя держат тут в заложниках, то моргни, — шучу и улыбаюсь, эта картина меня веселит, а она реально пару раз моргает. — Что?

— Видела бы ты свое лицо, — говорит Люся и звонко начинает смеяться. Подхватывает под руку и ведет дальше. — Эти люди, конечно, снобы, слишком заносчивы, придирчивы. Но поверь, хорошие. Им не просто впустить кого-то в свою семью. Поэтому поначалу предстоит пройти жесткий такой прессинг.

— И ты тоже такой проходила? — мне не верилось, но что-то здравое было в ее словах.

И Люся отличалась от Миланы и Марии...

— Конечно. Милана вообще ревела, правда мне, кажется она не пара Макару. Ему нужна спокойная, милая, а не такая змея, — Люся говорит и даже не стесняется в выражениях. А вот за столом она, наоборот, молчала.

И как это расценить? С ними боится лишнего слова сказать, видит в них силу и сторонится давления, а рядом со мной расслаблена? Или просто считает простушкой?

— Я не знаю. Только познакомилась, — пожала плечами и у меня глаза на лоб лезут от увиденного.

На столе стоит все, что было по списку. Даже новый блендер, во мне просыпается азарт, и я подхожу ближе. Обожаю распаковку новенького инвентаря. Можно было и видео заснять. О...

— Ты мне поможешь?

— Если кого-то убить, то вначале нам нужно отключить все камеры в доме, — шепчет Люся и улыбается.

— Ты маньяк, — отмахиваюсь и достаю телефон. — Раз у меня нет с собой ничего, поснимай, пожалуйста, — разблокирую телефон и включаю камеру.

— Не вопрос. Я собак на выставку снимаю, они у меня первые места занимают, — гордо заявляет Люся, а у меня противоречивые чувства внутри.

— Это ты меня так с собачкой сравнила? Или просто рассказала о своем опыте?

— Ты, конечно, милая и пушистая, как померанский шпиц, но я просто констатировала факт. У меня есть опыт в топовых видео. Поэтому давай свой агрегат. Нет, — она крутит его и отдает обратно. — Я на свой сниму, а тебе отправлю видео. У меня камера лучше, тут еще есть сразу фишки для видео. Поэтому подумай о смене гаджета, в цифровую эпоху с таким телефоном уже не ходят.

И вроде она беззлобно говорит, а внутри все равно чувствую этот нравственный барьер. И не бедная, свой бизнес. Но рядом с этой семьей, я чувствую себя... слегка ущербной, не достойной.

Отворачиваюсь и закрываю глаза. Делаю глубокий вдох и выкидываю эти мысли из своей головы. Никогда так о себе не думала. И сейчас не буду.

— Готова? Поехали, — дает отмашку Люся и я улыбаюсь.

— Всем привет. Меня попросили приготовить тортик, для Илюши, которому исполнится завтра пять лет. А я не дома. Но есть выход из любой ситуации. Мне любезно предоставили всю эту роскошь для приготовления обожаемого всеми тортика с черной смородиной, — показываю ягоду и закатываю глаза.

Мне нравится то, что я делаю. И становится плевать на обстановку вокруг. Люся снимает, она правда следует за мной. Как только я заканчиваю с инвентарем, то приступаю к готовке.

— Захар иди поцелуй Аню. Это будет круто смотреться, — в один момент говорит Люся и я поворачиваю голову.

Я совсем забываю обо всем. И сейчас вижу, как мама с Миланой следят за моими действиями. А Захар медленно идет ко мне. И сердце резко замедляется. Оно стучит в такт его шагам.

— Тресну, — говорю ему, и он улыбается.

— Ань, так круто все. Потом я тебе нарезку сделаю и вообще супер получится.

— Я работаю, Люсь. Нельзя же отвлекать, — защищаюсь и пытаюсь посмотреть на нее, но Захар уже перед моими глазами.

— Мы с тобой парочка. Нужно играть, — обхватывает ладонями мою щеки и специально разворачивает к камере.

— Не нужно, — шепчу ему, а сама смотрю на его губы, которые приближаются ко мне и нежно касаются. Едва проводит языком по краю и я замираю.

Я чувствую вкус вишни. Он ел мой тортик.

— Торт превосходный. Теперь, я понимаю, почему мать его обожает.

А я поплыла. От такой ласки, у меня подкосились ноги и даже бить его не хочется.

— Так, это было супер. Ань, продолжай, — говорит Люся и приводит меня в чувства.

Захар никуда не уходит, продолжает стоять рядом. А мне не по себе. Когда коржи уже готовы, я начинаю сборку торта. Стараюсь сделать все быстрее, чтобы поскорее уйти из этого дома. Пробую коржи, крем и начинку, все идеальное. Я, конечно, добрая, но не дурочка и такое пристальное внимание напрягает. Поэтому я каждый раз пробую составляющие части своего сладкого шедевра. Но они не испорчены. Поэтому, когда ставлю мишку на верх и подписываю тортик, я полностью остаюсь довольной.

— Спасибо всем, кто наблюдал за моей работой. И помните, не сладости делают вас счастливыми, а люди, для которых вы их заказываете у меня. Люблю, целую, обожаю, — посылаю им воздушный поцелуй, и Люся выключает камеру.

— Это нереально круто. И ты постоянно записываешь видео?

— Не всегда. По настроению, сегодня вот уникальный случай.

— Да. Только нужно было спросить разрешение милочка, — говорит мама Захара, но голос ее звучит мягче.

— Люся снимала меня, по ящикам я не лазила. И так же не сообщала, где я нахожусь. Захар, сейчас я уберусь. И давай поедем. Завтра рано вставать. Я устала, — говорю ему и он кивает.

— Нет, вы остаетесь здесь, — строго говорит мама и я перевожу на нее взгляд.

— Зачем?

— Милочка, теперь ты в нашем кругу и никаких хрущевок. Тут будешь жить с моим сыном.

— Мама, — говорит Захар и подходит ко мне. — Мы поедем.

— Захар, — подходит отец к нему и что-то говорит.

Я смотрю на своего фиктивного жениха, а у него лицо меняется в цвете. Становится бледное, напряженное.

— Прости малыш, завтра поедем. Сегодня правда никак, — он берет меня за руку и ведет из кухни. — Я тебе все сейчас объясню, — шепчет он.

А у меня все внутри переворачивается.

— Надо убраться, — говорю запоздало.

— Там есть для этого люди. Торт будет упакован. Не переживай. У нас есть проблема поважнее...

Продолжение следует...

***

Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:

«Толстушка в ударе», Лили Ред

Содержание:

Благодаря этой партнерской публикации канал развивается и продолжает радовать вас интересными рассказами. Просим отнестись с пониманием.

Если вы тоже хотите нас поддержать, можете оформить Премиум-подписку.