Я никогда особо не верил во всю эту мистику. Призраки, полтергейсты, бабка, снимающая порчу куриным яйцом, — всё это казалось прикольной фигнёй для ютуба и страшилок под пиво. Но когда ты сидишь один ночью и слышишь, как в записи, где были только ты и твой друг, кто-то ещё шепчет тебе на ухо… тут уже не до шуток.
Я — Лёха, мне тридцать. Год назад мы с Ильёй замутили подкаст «Говорит темнота», типа такие бравые пацаны, которые смеются над страшилками и разбирают байки про домового в стиле «да это просто кот сдох, не парься». Людям, как оказалось, это нравится — когда тебе не впаривают ужасы, а наоборот, всё объясняют цинично, с матом и по-простому. Появились подписчики, пошли донаты, нас даже пригласили на пару фестивалей.
А потом мы записали выпуск про EVP, такие голоса, которые якобы записываются на диктофон, когда ты просто сидишь в пустой комнате. Вроде как мёртвые шепчут. Ну, естественно, мы это всё высмеяли. Я, к примеру, орал в микрофон: «Эй, дух Вася, если ты здесь — чихни два раза!», ну, вот в таком духе. А потом уже на монтаже заметили странную фигню.
Мы всегда слушаем записи через фильтры — чистим шумы, убираем лишние частоты. И вот Илья такой:
— Слушай, ты это вставил, что ли?
— Что именно?
— Ну вот этот голос, который говорит «не продолжайте».
— Какой голос, блин?
Промотали назад. И правда, где-то на 28-й минуте, на фоне моего ржания и его «да хватит уже, дурак», кто-то вполне внятно сказал это: «не продолжайте». Хрипло так, как будто какой-то старик беззубый прошепелявил. Я, конечно, подумал, Илья шутит, потому что, а что еще мне было думать? Смонтировал, выложили — ну и забыли. Вернее, я забыл.
Через пару дней начали приходить письма от слушателей. Типа: «У вас там баг в записи?» или «Скажите честно, вы кого в подкаст подсадили?» Один чел даже написал, что после прослушивания у него дома телевизор сам включился, когда он спал. Я ржал как конь. А вот Илья почему-то нет.
Он вообще с тех пор какой-то тихий стал. Мрачный. Сидит, молчит, курит одну за одной. Я ему:
— Ты чего?
А он:
— Лёх, я нашёл ещё голоса.
— Где?
— В старых выпусках. Они были там с самого начала.
Я не поверил, но он мне скинул таймкоды. И, блин, он был прав!
Там кто-то всегда был. В каждом выпуске. Шептал. Говорил по слогам. Где-то — просто бессмыслицу, где-то — наши имена, адреса, фразы, которые мы скажем позже, даты.
Я начал паниковать. Написал Илье: «Слышь, давай всё удалим к чёрту». Он ответил: «Поздно. Мы уже не одни».
А через день Илья пропал. Просто… исчез. Телефон выключен, в квартире никого, кошка не кормлена. Я вызвал ментов, но те развели руками, типа взрослый мужик, может, уехал куда. Но он не уехал. Он мне снится теперь. Стоит за стеклом, молчит, а из его рта кто-то шепчет — знакомым, жутким голосом.
А теперь слушай дальше, потому что самое стрёмное было вчера ночью.
Я редактировал наш последний выпуск — тот, который ещё не вышел. Я никому его не отправлял, даже себе на телефон, не показывал исходники, и разумеется, ни у кого другого не было к нему доступа. И вот сижу я такой в наушниках, прослушиваю материалы, и вдруг слышу голос… свой собственный голос, читающий новости. Прямо как диктор, только сухо и без эмоций:
«Алексей Иванов, известный подкастер, пропал без вести 14 апреля. Полиция ведёт расследование. Его последний выпуск заканчивается странной записью, которую пока никто не смог расшифровать».
Вот тебе и «Говорит темнота».
Похоже, теперь она говорит со мной.
***
Прошла неделя с тех пор, как я услышал свою «будущую» новость. Я пытался объяснить это всеми способами подряд: устал, перегрелся, воображение разыгралось — но, чёрт возьми, ты никогда не можешь придумать себе голос, который говорит тебе точную дату твоего исчезновения, заранее.
14 апреля. Сегодня.
И да, я знаю, как это звучит. Типа: «Ну, Лёха, ты ж подкастер, тебе бы в сценаристы идти, а не в истерику». Я бы сам себе это сказал, если бы не то, что стало происходить в реале.
***
Во-первых, начали дохнуть гаджеты. Камеры, микрофоны, ноут. Всё, что связано с записью — ломается. Как будто кто-то специально выжигает всё, через что можно слышать. Я купил новый диктофон — через три часа он перестал включаться. Причём розетка, мать её, работает. Всё остальное тоже, кроме того, что можно слушать.
Во-вторых, я начал слышать этот голос вживую. Без наушников. Без записи. Просто сижу ночью на кухне, пью чай, и слышу, как кто-то дышит у меня за спиной. Оборачиваюсь — пусто.
Один раз — и это не шутка — я услышал: «Ты готов?»
Тихо так. Почти как эхо от мысли. Только это была не моя мысль.
***
Я решил поехать к Илье. Ну, может, он вернулся, просто выключил всё и живёт как затворник.
Взял такси, приехал к нему в хрущёвку, поднялся… и тут — странность. Очередная, фиг знает какая по счету.
Дверь в его квартиру была приоткрыта, не на нараспашку, а так, чуть-чуть, буквально на сантиметр.
Как будто кто-то ждал, что я приду. Или вышел, почему-то ее не закрыв. Я позвал: «Илья?..». В ответ – тишина.
Вернее, не совсем. Я не сразу понял, в чем дело, успел зайти в квартиру, споткнуться и включить свет, когда до меня наконец дошло. В квартире… гудело. Равномерное такое, тихое гудение. Пошел на звук, потому что, а что еще мне оставалось?
Квартира, обычно захламленная, была совершенно пуста. Ни мусора, ни разбросанных вещей, ни мебели. Только одинокий бобинный магнитофон – винтажная любовь моего приятеля – стоял прямо на полу и крутился, издавая тот самый звук.
Без бобины.
Пустой. Но он все равно гудел, как будто что-то записывает.
А потом я услышал свой голос. Фраза - слово в слово, то, что я сказал Илье год назад, когда мы писали первый выпуск: «Ты представляешь, если бы реально кто-то мог говорить через записи? Типа мёртвые подключаются?»
Я застыл. Это противоречило всем законам звукозаписи, работы магнитофонов и здравого смысла. А голос – мой голос, но вот этого я точно никогда не говорил! – продолжил: «Мы уже говорили с вами. И будем говорить. Вы дали нам микрофон. Мы вас нашли.»
Я вырубил магнитофон, но… звук продолжал идти. Без бобины. Без питания. Просто продолжил.
Где-то внутри что-то трещало, скрипело, от чего голос становился всё тише, будто тот, кто говорил все это уходит куда-то в глубину. А в самом конце раздался звук захлопывающейся двери.
***
Я убежал. Не знаю как, просто ноги сами несли меня подальше. Не закрывал дверь, не брал такси. Бежал пешком до самого дома, без остановки, как та загнанная лошадь. Почему-то мне казалось, что, если я остановлюсь, случится что-то действительно страшное. Уже дома выключил всю технику, отрубил Вай-Фай, обесточил все через щиток, просто на всякий случай, как последний рубеж обороны.
Теперь сижу со свечкой, пишу ручкой в блокноте свое последнее сообщение. Почему-то я уверен, что оно последнее. Вероятно, потому, что мой ноут включился сам по себе, сам же запустил в проигрывателе какой-то файл, который я не создавал, и уже 10 минут на репите повторяет один и тот же фрагмент подкаста, который я никогда не записывал.
«Всем привет, это Лёха. Вы слушаете последний выпуск "Говорит темнота". Сегодня мы поговорим о том, как иногда звук — это не просто вибрация воздуха. Это дверь в наш мир. И, если долго вслушиваться, рано или поздно она откроется».
С каждым новым повтором запись становится все тише, а металлический скрежет все громче. Вот только этот скрежет не на записи.
Он звучит прямо в моей голове.
Сегодня 14 апреля. Я не знаю, исчезну ли я физически или просто стану голосом, ещё одним шёпотом на фоне. Но на всякий случай скажу. Если вы слышите чей-то лишний голос на записи, то помните, что звук – это дверь в их мир. И вы ее уже открыли.