Дорогие мои!
Сегодня публикую продолжение Истории Ирэн. Вас ждут новости из столицы, из Никольского и тени, казалось бы, того, что долно было стать прошлым. Почему прошлое снова настигает Ирэн?
Продолжаю экспериментировать с картинками :))
Москов. Кремль
— Серж, ну как тебе невеста? — спросил, улыбаясь, Александр. Сегодня у императора было на редкость хорошее настроение.
— Нормальная невеста. Красивая, умная, думающая, — барон Виленский был немногословен.
— Ты словно делового партнёра выбираешь, — снова широко улыбнулся император.
Виленскому надоел этот разговор, и он решил перевести тему:
— А что ты такой счастливый? Мы что, войну какую-нибудь выиграли?
Император немного помрачнел, но всё так же с улыбкой торжественно произнёс:
— Лучше! Мне привезли образец нового изобретения, которое уже начали производить на фабрике в Никольском уезде. Скоро появится первая большая партия.
Виленский удивился, тем более услышав, что производство организовали в Никольском уезде, где у него была небольшая льноткацкая фабрика столового белья, доставшаяся барону от отца. Да ещё там находилось поместье Лопатина, отца его бывшей супруги.
Понимая, что другу очень хочется рассказать и показать, барон не стал мучить своего императора и спросил:
— И что же это за изобретение? Покажешь?
Император торжественно достал из кармана камзола небольшую латунную коробочку. Если бы здесь была Ирина, она непременно узнала бы ту коробочку, которую презентовала Голдееву вместе с первыми спичками, изготовленными в поместье отца.
Виленский удивлённо смотрел. Император распорядился принести подсвечник. Открыл коробочку, показал Виленскому, что находится внутри.
Барон ожидал увидеть что угодно, кроме нескольких палочек, примерно четырёх-пяти дюймов длиной с красно-коричневой головкой.
— Что это? — не выдержал барон.
— Смотри, — и с этими словами император вытащил одну палочку, закрыл коробку, перевернул её. На дне была закреплена какая-то тёмная подложка. Император резко провёл той стороной палочки, где была коричневая головка, по этой подложке. Раздался тихий треск, и палочка загорелась.
Торжествующе глядя на Виленского, Александр Третий по очереди зажёг свечи и только после этого затушил горящую палочку.
— Спичка, — торжественно произнёс император Стоглавой. — Наши придумали, не Бротты. Некий купец-фабрикант Голдеев Михаил Григорьевич, и с ним в «привилегии» угадай, кто указан?
— Кто указан? — хрипло спросил барон. Почему-то у Виленского пересохло в горле.
Только император собирался ответить, как двери распахнулись, и камердинер доложил:
— К вам князь Ставровский. Говорит, ему назначено.
Император поморщился:
— Да, действительно назначено. Прости, Серж, давай позже.
Виленский откланялся, так и не узнав, кто же ещё указан в «привилегии» на спички.
Уже на выходе из зала он столкнулся с ненавидящим взглядом князя Ставровского, но тот очень быстро изменил выражение лица на приветливое и, склонив голову вместо приветствия, молча прошёл в зал к императору.
Глава 22
Никольский уезд
Проснувшись утром, Ирина сначала не могла понять, где она находится. Потом вспомнила, что они с Голдеевым почти всю ночь провели на спичечной фабрике. Радостно потянулась, вспомнив, как загорелась спичка.
Интересно, который час? И почему её никто не разбудил? Увидела шнурок возле кровати и дёрнула за него.
Вскоре дверь открылась, и вошла горничная:
— Звали, барыня?
— Да, звала. Тебя как зовут? — Ирина помнила эту девушку с прошлого раза, но тогда не успела узнать имя, главным было заключить соглашение с Голдеевым.
— Настя, — улыбнулась девушка.
— Отлично, Настя, завтрак уже был?
— Нет, ещё рано, только восемь утра. Мы не ожидали, что вы рано проснётесь, и мадам перенесла завтрак на десять.
Настя оказалась девушкой общительной, и скоро Ирина выяснила, что хозяин уже уехал на фабрику, а хозяйка встала и ждёт Ирину.
Она тоже не стала разлёживаться. Ей сегодня хотелось снова попасть в аптеку к Софье Штромбель, а ещё надо было заехать в больницу к Путееву, посмотреть, как там дела идут, и выполняет ли доктор обещание по организации гигиены.
За завтраком присутствовали дети Голдеева — мальчик и девочка лет по семь, погодки, сидели тихо. Когда Ирина вошла, встали и поздоровались. За столом не болтали, кушали чинно, Ирина даже поразилась, как они так долго выдерживают. Но потом обратила внимание на то, что периодически кто-то из детей опускал ручку под стол. Ирина уронила салфетку и нагнулась, чтобы поднять, и увидела, что под столом рядом с детишками сидит кот в состоянии «ожидания».
Подняв салфетку, она заговорщицки улыбнулась и подумала: «Всё-таки нормальные дети!»
После завтрака рассказала Марфе, что собирается в больницу, а потом — в аптеку. Марфа сильно заинтересовалась идеей Ирины выпускать средства для женской красоты и взяла с неё обещание, что та обязательно ей первой всё расскажет.
Ирина подумала, что это хорошая идея — начать с местного общества. Марфа пригласит женщин, а Ирина расскажет им про свою новинку.
В больницу поехала в сопровождении охраны, которую Никодим выделил ей вчера вечером.
Решила в больницу заехать с чёрного крыла, чтобы идти к Путееву с предметным разговором, если вдруг окажется, что ничего не изменилось.
Первое, что удивило Ирину — возле чёрного крыла не было людской очереди, зато появилась небольшая пристройка. Ирина подошла к пристройке, и оказалось, что это своеобразно организованный «приёмный покой». Вдоль стен стояли лавки, на них расположились люди, в торце стояла ширма, за ширмой вёлся осмотр пациентов.
Увидев Ирину, люди начали вставать с лавок и кланяться. Даже какой-то мужчина с перебинтованной ногой попытался встать.
— Сидите, — громко произнесла Ирина, и на звук её голоса из-за ширмы показалось лицо одного из студентов-практикантов.
— Ирэн Леонидовна, — радостно произнёс парень. — А мы здесь вот… — и показал вокруг себя руками. — Помните меня? Я Назар.
Ирина не помнила, чтобы в прошлый раз он называл имя, но кивнула, потому как это был тот студент, который проводил её на белую половину. Запомнила его по улыбке.
Она подошла к ширме и увидела, что Назар там не один, а в глубине ведут приём ещё двое.
— У нас теперь очередь не скапливается. Николай Ворсович ещё четверых взял. Говорит, появилось откуда платить, — парень отчего-то смотрел на Ирину с восхищением, и она поняла, что они связали увеличение денежной дотации с её появлением.
— У нас теперь здесь и кухню организовали, — вдруг раздалось из другого угла. — Спасибо вам.
— Ой, а вы, наверное, к Николаю Ворсовичу? Так давайте я вас провожу! — Назар поднялся, решив «бросить» своего пациента.
Ирина оглянулась. Хотя толпы не наблюдалось, но почти все места на лавках были заняты, и отказалась:
— Ведите приём, я сама дойду, — кивнула охране и направилась вглубь здания.
Прошла по тёмному коридору мимо дверей в палаты и решила заглянуть, проверить, а как там, в палатах?
Остановилась, толкнула дверь и порадовалась, увидев, что картина изменилась по сравнению с прошлым разом. В палате так и стояло восемь коек, застеленных серым бельём, но полы были чистыми, и воздух не был спёртым, хотя, конечно, пахло не очень приятно.
Ирина уже развернулась обратно к двери, когда один из охранников остановил её и показал назад. Резко повернувшись, она увидела, что с койки ей машет рукой человек с перебинтованной головой.
Подойдя к койке, она ахнула. Там лежал Павел Овчинников, лицо у него было всё в синяках, голова перемотана вместе с одним глазом, одна рука, по всей видимости, была сломана.
— Паша, — Ирина даже присела на край койки, настолько не ожидала увидеть Павла в таком плачевном состоянии. — Что случилось?
Павел попытался рассказать, но было видно, что ему сложно говорить. Тогда Ирина приказала ему молчать, а сама понеслась организовывать перевод Павла в платную палату.
Николай Ворсович оказался у себя, настроение у доктора было прекрасным. Ирину он встретил как родную.
— Ирэн Леонидовна, ну что же вы, предупредили бы, я бы вас встретил, — доктор Путеев улыбался так, что его выдающийся нос становился ещё больше.
— Николай Ворсович, сейчас мы с вами всё обсудим, но у вас в чёрном крыле лежит мой деловой партнёр, ювелир Павел Овчинников. Я бы хотела его перевести сюда, в платную палату.
Выяснилось, что Павла привезли сутки назад городовые. Он был без сознания, сильно избит. Ему оказали помощь и определили в чёрное крыло. Никто не знал, кто он, и что он ювелир.
Путеев отдал указание перевести пациента в белое крыло, а пока они с Ириной сели поговорить.
— Ирэн Леонидовна, я вам благодарен, и не только за то, что вы выбрали меня партнёром, но и за советы. Вы видели, мы везде поставили воду, чтобы мыть руки? За последние недели все доктора, включая студентов, начали мыть руки, и я нанял двух человек, которые моют полы. Возможно, пока рано говорить, но у меня в больнице снизилась смертность. Я связываю это с вашими советами по гигиене.
Ирина поразилась, что всегда саркастично-снисходительный Путеев разговаривает с ней как с равной и действительно рад, что она его заставила внедрить эти новшества.
У себя в поместье Ирина несколько раз интересовалась… спиртными напитками. В основном в деревнях делали наливки, у Пелагеи тоже был запас. А вот крепкого алкоголя Ирина не встречала. Решила пока у Путеева не спрашивать, а уточнить у аптекарши. Если получится, то можно будет внедрить ещё и спиртовую обработку. Интересно, а местный «Писториус»* уже изобрёл свой аппарат?
*(Иоганн Генрих Леберехт Писториус — первый самогонный аппарат изобрел немец. Патент на изобретение был выдан в 1817 году. В документе стоит «изготовление и использование оригинального аппарата для перегонки и дистилляции высокоградусного алкоголя»).
Путеев также рассказал, что через месяц собирается в столицу на ежегодную встречу с медикусами, и хотел бы заказать подарочные варианты тоноскопов.
Наконец, в кабинет вошёл один из студентов и сообщил, что Павла разместили в палате.
Ирина вместе с доктором Путеевым поспешила к нему.
Путеев, увидев Павла, поведал Ирине, что у парня перелом челюсти, сильный вывих руки и сильно отбиты внутренние органы. Городничие тоже просили им сообщить, когда тот придёт в себя, чтобы узнать, что произошло. Сказали, что его нашли на улице рядом с домом, где он жил, лавка его разгромлена. Но вряд ли бедняга сможет что-то рассказать в ближайшие несколько дней.
Павел открыл глаз, который не был забинтован, увидел Ирину и попробовал улыбнуться.
Ирина наклонилась к нему:
— Не надо, Паша, лежи, выздоравливай.
Но Павел здоровой рукой показал, что хочет что-то написать.
Ирина попросила, чтобы принесли перо и бумагу.
Здоровая рука у Павла была левая, да и видно было, что у него слабость, но он старательно выводил букву за буквой.
Ирина прочитала: «Абруаз».
Воскликнула, немного громче, чем надо:
— Это был Абруаз, это он напал?
Павел написал ещё одно слово: «люди» и цифру пять.
— Это были люди Абруаза, пять человек?
Павел закрыл здоровый глаз, подтверждая.
Ирина беспомощно посмотрела на Путеева, чувствуя, что в груди появляется неприятный холод:
— Но как же так, он же на каторге?
Буду рада вашим комментариям и лайкам, если вам понравилось, и подписывайтесь на канал чтобы не пропустить новые главы