Прошло два часа, как рота снялась с подготовленного ею рубежа обороны. Шли по сельской проселочной дороге надвое разрезавшей поле уже колосившееся зрелой рожью. Солнце стояло в зените и нещадно палило. Пот тёк по запыленным лицам, щипал, попадая в глаза. Разморенные и уставшие красноармейцы-штрафники шли молча, низко опустив голову и делая шаг, лишь глядя на пятку впереди идущего. У многих котелки или фляги бряцали о саперные лопатки или приклады винтовок. Это утяжеляло ходьбу, в ушах стоял постоянный давящий звон.
За пять дней рота уже в четвертый раз меняла свою дислокацию. По прибытии к новому месту назначения все начиналось с одного и того же, с команды: «Окопаться в полный рост!» Это означало, что нужно отрыть не только свой окопчик, но и траншею, и огневые точки, и ходы между ними, напилить бревен для укрепления траншей и землянок, доставить на рубеж, выложить стены ходов, сделать накаты на землянках и еще многое чего. Многочасовая работа изнуряла, все руки в сбитых мозолях, у многих они кровоточили и были обмотаны тряпками, редко бинтами.
– Чёрт возьми, – довольно громко пробурчал и грязно выругался кто-то из вновь прибывших, – сколько же это будет продолжаться. Все копаем да копаем, пилим да пилим. Километры копаем! Потом всё это оставляем. Для чего копаем? Для кого, зачем?! Дьявольщина!
– А по мне, так лучше всю войну копать, да пилить, чем в атаку идти, – ответил хриплый голос.
Большинство штрафников не оборачивались и старались не обращать внимание на говоривших. Они только с силой вгоняли свои лопатки в землю, благо она была мягче, чем на прошлой позиции. Многие, особенно те, кто уже повоевал, понимали, что от вырытого окопа зависит жизнь.
После скорого, наспех съеденного обеда, красноармейцы- штрафники продолжили копать траншею, укреплять и маскировать бруствер и огневые точки для пулеметов и противотанковых ружей. К позднему вечеру работы завершили. Все мышцы ныли, руки невозможно было сжать в кулаки. Тряпки на руках пропитались кровью и сукровицей, заскорузли. Красноармейцы, смочив их водой, осторожно отрывали от кожи. Местами слышалась негромкая матерщина. Вскоре прозвучала команда «отбой».
Утро было таким же душным и жарким, как и предыдущее. Только что закончился завтрак. Красноармейцы, облизав и спрятав ложки в обмотки, воспользовавшись кратким отдыхом, устроились на перекур. Не успев докурить свои самокрутки, увидели спешивших к ним командиров взводов. Взводные отдали приказ:
– Ротное построение через двадцать минут напротив командирской землянки.
Красноармейцы недружно поднялись и скорее пошли быстрым шагом, чем побежали на построение, хотя и знали крутой нрав ротного, тем более специальным приказом имевшего особые полномочия от командующего армией, после того, как с неделю назад, по чьей-то инициативе роту на треть укомплектовали освобожденными бывшими уголовными заключенными.
В указанное время рота, за исключением часовых, стояла напротив землянки в ожидании командира.
Неожиданно для всех командир роты появился не из землянки, а с правого фланга, за ним следовали две подводы с ездовыми.
Приняв рапорт о построении роты, капитан обратился к красноармейцам:
– По информации от полковой разведки на нашем участке возможно наступление танков противника. Принято решение, учитывая особенности данной местности вырыть противотанковый ров. Для выполнения поставленной задачи со складов выделены штыковые лопаты. Командирам взводов организовать их получение.
По строю прошел шум недовольства. Кроме того, кто-то довольно громко сказал:
– То и дело, что только копаем, уже руки отвалились, – и матерно выругался.
Ротный быстро определил того, кто это сказал и медленно подошел к нему.
– Красноармеец…?
– Ну, я, – ответил тот демонстративно не по-уставному и явно вызывающе.
– Фамилия?!
Красноармеец, назвав фамилию, сплюнул между собой и ротным, но несколько в сторону.
– Когда прибыли в роту? – спокойно и не повышая голоса, спросил капитан.
– Неделю назад.
– Это из освобожденных?
– Допустим…
– Не допустим, а так точно. По какой статье?
– Да уж ясно, что не по пятьдесят восьмой, – ответил красноармеец с легкой усмешкой, и явно ожидая поддержки стоявших рядом бойцов.
– И чем же недоволен? – спокойным голосом спросил ротный.
– Так чё я, землекопом нанялся что-ли, или лесорубом? – красноармеец снова грязно выматерился, – надоело мне всё это! Всё копать, да пилить, да таскать!
Капитан недолго смотрел на красноармейца, затем громко сказал и так, чтобы слышали все:
– Запомните, красноармейцы, война это не только атаки и стрельба, война это тяжелый ежедневный крестьянский труд и от него зависит, будете вы живы или нет, победим мы или нет!
– Вот крестьяне пусть и копают, им привычно, а нам надоело, - красноармеец головой повел в сторону своих, рядом стоявших бывших заключенных и явно его поддерживавших.
Ротный быстро оценил обстановку, весь напрягся. Желваки заходили под скулами, но говорил спокойно:
– Крестьяне, говоришь, а ты значит «белая кость», «голубая кровь», и тебе, значит, надоело?
– Надоело, и не мне одному, – красноармеец вновь матерно выругался и с ухмылкой посмотрел на капитана.
– Еще кому надоело? – громко спросил ротный, – кому надоело копать, спрашиваю? Ладно, я вас сейчас от этого освобожу.
Негромкий и нестройный гул прошел по рядам части красноармейцев. Услышав это, капитан сделал несколько шагов назад и обвел взглядом подчиненное ему подразделение. Затем он стал смотреть в глаза штрафника, который почувствовал, что не одинок в своем мнении и имеет некоторую поддержку. Противостояние взглядов продолжалось недолго.
– Красноармеец, – командир назвал фамилию, – выйти на пять шагов из строя, – последовала громкая команда ротного.
Тот вразвалочку, по-граждански, вышел на пять шагов и нехотя, демонстративно лениво повернулся в сторону строя.
– Старшина роты, взять у красноармейца его личное оружие.
Красноармеец несколько напрягся, но винтовку отдал подбежавшему к нему старшине.
– Так что, копать не хочется, говоришь?
– Нет, не хочется. Копать мне не хочется, надоело, – ответил красноармеец, снова похабно выругавшись.
– Красноармеец, подойдите к дереву! – спокойным ровным голосом сказал командир штрафной роты.
Красноармеец, ничего не подозревая, глядя в сторону роты, с усмешкой медленно пошел к дереву, стоявшему в нескольких метрах.
Он дошел до дерева и как только повернулся, раздался выстрел.
Капитан, ещё не убрав пистолет в кобуру, громко, так что б слышали все, спросил:
– Есть ещё кто, кому надоело?
Над строем нависла тишина. Через некоторое время красноармейцы, получив лопаты, начали рыть противотанковый ров. Ров вырыли вовремя. Ранним утром, в скоротечном бою в нём застрял немецкий танк, и наступление немцев удалось задержать на несколько часов.
Похоронив убитых и отправив раненых в тыл, рота снялась с позиции и к вечеру занял новый рубеж обороны. Прозвучала команда: «Окопаться в полный рост!»
Спасибо, что вы прочли материал, отметили его лайком, смайликом и высказались в комментарии.
Дабы не демонстрировать своё бескультурье и невоспитанность, просьба в комментариях не «тыкать», не оскорблять, не использовать нецензурную и скабрезную лексику. Подобные комментарии будут удаляться без предупреждений, а в отдельных случаях и блокироваться.
Всего вам доброго, как и вашим близким.
Уважаемые читатели, если вы хотите рекламировать здесь свой или чей-то канал, то просьба, сначала согласовывать этот вопрос, как принято среди большинства авторов на Дзене. В противном случае комментарий будет удаляться.
При копировании материала просьба указывать название канала и его адрес. Надеюсь на ваше понимание.