После выписки из больницы дом превратился для Виктора в замкнутый мир между инвалидным креслом, больничной койкой и письменным столом. Марина суетилась рядом, но в её заботе появилось что-то неестественное, словно она играла роль преданной жены.
– Может, разберём старые бумаги? – предложила она однажды. – Тебе нужно чем-то занять себя, а то целыми днями смотришь в окно.
Виктор согласился – безделье действительно изматывало больше, чем физическая боль. В дальнем ящике стола обнаружилась папка с документами десятилетней давности. Перебирая пожелтевшие листы, он вдруг замер. Среди бумаг лежал старый конверт с печатью банка.
– Не может быть... – пробормотал он, вчитываясь в цифры. Это была выписка со счёта Олега, случайно затерявшаяся среди других документов. В ней отражались странные переводы – именно в тот период, когда начались проблемы с китайским контрактом.
Виктор достал ноутбук и погрузился в изучение архивных данных. Картина складывалась пугающая: Олег готовил почву для захвата компании задолго до аварии. Но что-то подсказывало – он действовал не один.
Вечером, когда Марина принесла ужин, Виктор включил диктофон на телефоне и спрятал его под подушкой.
– Присядь, – попросил он жену. – Нам нужно поговорить.
– О чём? – она опустилась на край кровати, нервно теребя передник.
– О том дне, когда случилась авария. Ты ведь знаешь больше, чем говоришь, правда?
Марина вздрогнула:
– Что ты имеешь в виду?
– Например, твои встречи с Олегом. Они ведь не были случайными?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Марина смотрела в пол, её пальцы судорожно сжимали ткань передника.
– Я... я не хотела, чтобы всё так вышло, – её голос дрожал. – Олег говорил, что это будет просто небольшая авария. Чтобы ты временно отошёл от дел. Он обещал...
– Что обещал? Новую жизнь? Богатство? – Виктор говорил тихо, но каждое слово било, как хлыст.
– Ты не понимаешь! Я устала быть просто женой бизнесмена, который вечно осторожничает. Олег показал мне, какой может быть жизнь. Яхты, курорты, светские рауты...
– И ради этого ты решила убить меня?
Марина разрыдалась:
– Я не знала, что всё так получится! Тот механик должен был только повредить тормоза, чтобы ты попал в легкую аварию. А потом Олег подставил Игоря... Я не могу больше жить с этим!
Она упала на колени перед его креслом:
– Прости меня, пожалуйста, прости! Я всё расскажу полиции, только прости...
Виктор смотрел на рыдающую женщину, которую знал больше половины своей жизни. Которой доверял. С которой строил семью. Его пальцы нащупали телефон с записывающимся диктофоном.
– Знаешь, что самое страшное? – произнёс он после долгого молчания. – "Не предательство Олега – от него я всегда мог этого ожидать. Не инвалидное кресло – я научусь с этим жить. Самое страшное – это понимать, что последние двадцать пять лет я жил с чужим человеком.
Марина подняла заплаканное лицо:
– Что ты теперь будешь делать?
– То, что должен был сделать давно – восстановить справедливость. И начну с Игоря – он не заслужил того, что с ним сделали вы с Олегом.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя следователя, ведущего дело об аварии. Виктор бросил последний взгляд на жену и нажал кнопку ответа:
– Добрый вечер. Да, у меня появились новые сведения об аварии. И доказательства...
В зале суда стояла гнетущая тишина. Виктор, сидя в инвалидном кресле, спокойно смотрел на бывшего друга и жену. Олег сохранял привычную самоуверенность, хотя его дорогой костюм уже помялся после нескольких часов заседания. Марина казалась постаревшей на десять лет – осунувшаяся, с потухшим взглядом.
– Суд приступает к изучению доказательств, – голос судьи эхом разнёсся по залу.
Одна за другой всплывали детали тщательно спланированного преступления: банковские выписки, записи телефонных разговоров, показания механика, согласившегося сотрудничать со следствием. Но самым сокрушительным ударом стала аудиозапись признания Марины.
Олег впервые потерял самообладание, когда прокурор продемонстрировал документы о тайных переговорах с китайскими партнёрами:
– Это подделка! Виктор мстит мне из зависти!
– Зависти к чему, Олег? – тихо спросил Виктор. – К твоему умению предавать? К способности растоптать двадцать лет дружбы ради денег?
В коридоре суда Виктора ждал Игорь. Осунувшийся, с седыми висками – следы месяцев, проведённых под подозрением.
– Прости, что сразу не поверил в твою невиновность, – Виктор протянул руку.
Игорь крепко пожал её:
– Брось, в той ситуации любой бы усомнился. Главное – правда – восторжествовала.
– Знаешь, я многое понял за это время, – Виктор задумчиво смотрел в окно. – Когда теряешь возможность ходить, начинаешь по-настоящему ценить способность стоять. Не только на ногах – стоять за правду, за справедливость.
– И что теперь?
– Буду жить дальше. Компанию придётся восстанавливать практически с нуля – Олег хорошо постарался. Но теперь я знаю, кому действительно можно доверять.
Через неделю после вынесения приговора Виктор вновь появился в офисе. Сотрудники разразились аплодисментами – ведь в их глазах он стал настоящим героем, разоблачившим махинации Олега. Это было как сцена из фильма, когда главного героя чествуют за его мужество и решимость.
На его столе лежала та самая старая фотография, которую Олег когда-то тайком спрятал в ящик. Теперь она вновь обрела своё законное место – благодаря Игорю, который достал её из забытья и поставил на то же место, словно возвращая кусочек прошлого, который так нужен для того, чтобы двигаться вперёд.
– Знаешь, что самое важное я понял? – сказал Виктор, глядя на снимок. – Инвалидное кресло может ограничить твои движения, но не способно ограничить твой дух. Предательство может ранить душу, но не должно убить веру в людей. Я буду продолжать бороться – теперь уже не только за бизнес, но и за тех, кто оказался в подобной ситуации.
Игорь положил руку ему на плечо:
– Ты всегда был сильным. Просто теперь эта сила стала заметнее.
Вечером, выезжая из офиса, Виктор заметил в окне кафе "Акварель" знакомую фигуру – Марина, ожидающая приговора под домашним арестом, сидела за тем же столиком, где когда-то встречалась с Олегом. Он мог бы остановиться, зайти, высказать всё, что накипело. Но вместо этого просто проехал мимо.
Некоторые страницы жизни лучше перевернуть, чтобы начать новую главу. Главу, где есть место настоящей дружбе, честности и вере в справедливость. Даже если писать её приходится, сидя в инвалидном кресле.
Предыдущая глава: